9 От составителя
В черновых набросках к «Мемуарам» (главка «Райвола»), описывая лето 1916 года, Эйзенштейн вспоминал: «Pass unnoticed <Прохожу, не замечая — англ.> мимо “Любви к 3-м апельсинам”, хотя Мумик <речь идет о В. В. Вейдле> recommends knowing my exaltation about <рекомендует, зная мое восторженное отношение к — англ.> “Турандот” (Комиссаржевский — Сапунов в Риге)»1.
Из этого следует, что до лета 1916 года студент Института гражданских инженеров, уже целый год проучившийся в Петрограде, будущий ученик В. Э. Мейерхольда, так и не познакомился с журналом Доктора Дапертутто, равно как и с театральными постановками своего будущего учителя. У Сергея Михайловича часто литературные впечатления предшествовали знакомству со спектаклями. Как явствует из многочисленных свидетельств самого Эйзенштейна, именно в сезон 1916/17 года он прочитал книгу Вс. Э. Мейерхольда «О театре» и книжки журнала «Любовь к трем апельсинам», а затем увидел спектакль Александринского театра «Маскарад».
Драма Лермонтова в интерпретации Всеволода Эмильевича Мейерхольда впоследствии была названа Эйзенштейном «вторым ударом грома», «сокрушительным и окончательным, уже определившим невысказанное… намерение бросить инженерию и “отдаться” искусству…»2. И до самого конца жизни будущего кинорежиссера спектакли В. Э. Мейерхольда, его театральные образы и идеи, сценические решения, художественные эксперименты будут неотступно возникать в сознании, восхищать, раздражать, вызывать желание их опровергнуть и одновременно толкать к их развитию, способствуя новаторским поискам в «самом важном из искусств».
Тридцать лет неостывающего интереса… Стремления разгадать, избавиться от влияния… И еще более страстного стремления превзойти…
При жизни Эйзенштейна в печати появилось немного из того, что им было написано об учителе. Но и из этих немногочисленных публикаций, пожалуй, только статья (можно сказать, приговор театру как институту) «Два черепа Александра Македонского» вызвала интерес, однако интерпретировалась достаточно поверхностно: как очевидная ошибка или как необъяснимый курьез.
Судить о месте, которое занимал В. Э. Мейерхольд в истории русского театра, или хотя бы о значении, которое он имел в судьбе самого Эйзенштейна, по этим текстам невозможно (притом что в анкете «Год в искусстве», опубликованной в конце 1935 года, ученик назвал учителя «классиком»).
Начало публикациям текстов Сергея Михайловича об учителе было положено в 1960 году. В журнале «Знамя» в двух номерах (№ 10 и № 11) читателям были предложены главы (вернее сказать, произвольно скомпонованные отрывки) из воспоминаний кинорежиссера, озаглавленные 10 «Страницы жизни». И под названием «Научить нельзя — можно только научиться» в № 10 был опубликован рассказ о двух отцах — «физическом» и «духовном», об их поразительном сходстве в отношении сохранения «некой тайны» — «биологической» в первом случае и «творческой» во втором. «Духовным папенькой», понятно, назван был Мейерхольд, и этот «поразительный человек» был обрисован «как живое отрицание того, что гений и злодейство не могут ужиться в одном человеке». Признаемся, что для заявления темы, которой посвящено настоящее издание, вряд ли можно придумать более интригующую завязку.
В 1964 году в первом томе «Избранных произведений» С. М. Эйзенштейна была напечатана глава воспоминаний «Цвейг — Бабель — Толлер — Мейерхольд — Фрейд», добавившая новые краски в противоречивый портрет учителя, а в 1966-м вышел четвертый том — фундаментальная «Режиссура. Искусство мизансцены», где был дан (словно в мозаичном изображении) замечательный образ Мейерхольда-режиссера, виртуоза театра, мастера сценических свершений.
Все эти публикации были подготовлены вдовой Сергея Михайловича Перой Моисеевной Аташевой (совместно с большой группой архивных работников и киноведов, помогавших ей осуществить издание этого знаменитого шеститомника). Опубликованные тексты вызвали большой интерес и фактически положили основание для научной разработки темы как в биографическом, так и в искусствоведческом отношении.
Посвященные учителю фрагменты из мемуарных текстов Эйзенштейна были смонтированы и в таком виде напечатаны в сборнике «Встречи с Мейерхольдом»3. Эта публикация не отвечала элементарным текстологическим требованиям, но именно она надолго стала самой популярной (что можно объяснить фантастическим по теперешним представлениям тиражом — 100 000 экземпляров).
Затем долгие годы время от времени в печати продолжали появляться новые материалы — шло постепенное накопление разного рода текстов. Назовем самые важные из этих публикаций: в 1970 году в статье Леонида Козлова «Гипотеза о невысказанном посвящении» (одной из самых парадоксальных в трактовке интересующей нас темы) были процитированы обширные отрывки из «преждевременного некролога», написанного Эйзенштейном в Мексике при получении ложного известия о смерти Мейерхольда; в 1974 году Максим Максимович Штраух в сборнике «Эйзенштейн в воспоминаниях современников» включил в свой мемуарный очерк письмо Сергея Михайловича от 17 сентября 1931 года с характеристикой деятельности Мейерхольда; в 1988 году Ефим Левин напечатал в журнале «Искусство кино»4 под названием «И вот, наконец, я здесь» загадочный документ (то ли письмо Вс. Э. Мейерхольду, то ли автобиографию Сергея Михайловича); в 1990 году в журнале «Театральная жизнь»5 Н. Песочинским и В. Щербаковым были приведены фрагменты лекций В. Э. Мейерхольда в записи С. Эйзенштейна; в 1993 году О. Фельдманом 11 и Н. Панфиловой в журнале «Театр»6 была предложена читателям глава из «Мемуаров» «Сокровище» об обстоятельствах спасения литературного архива Вс. Мейерхольда; в следующем, 1994 году в журнале «Киноведческие записки» Ефим Левин в своей статье «Годы учения Сергея Эйзенштейна»7 опубликовал заявление Сергея Михайловича в ГЭКТЕМАС от 6 января 1924 года с протестом против отчисления его из учебного заведения В. Э. Мейерхольда.
Итак, фрагмент некролога, письмо, автобиография, отрывки лекций, глава из воспоминаний, официальное заявление — при желании можно добавить еще два-три менее значительных документа — и это все, что появилось за тридцать лет. Поневоле складывалось впечатление, что тема практически исчерпана.
И вдруг — близилось столетие со дня рождения кинорежиссера — поистине пришло время «бури и натиска», последовал настоящий прорыв. Начиная с 1998 года публикации следовали друг за другом, их количество лавинообразно нарастало. Новые материалы значительно расширили представления о теме. В год, предшествующий юбилею, вышли «Мемуары» С. М. Эйзенштейна (составитель Н. И. Клейман) — в них впервые появились главы «Учитель» и «Прощай», а также полностью мексиканский текст 1931 года. В 2000 году В. А. Щербаковым была опубликована «Лекция о биомеханике»8, а М. К. Ивановой и В. В. Ивановым — «Заметки касательно театра»9, где статьи и спектакли Мейерхольда и материалы журнала «Любовь к трем апельсинам» — постоянный повод для размышлений начинающего задумываться о театральной карьере Сергея Михайловича.
С 1998 по 2002 год составителем настоящего сборника в журнале «Киноведческие записки» было осуществлено несколько публикаций документов о Мейерхольде из архива С. М. Эйзенштейна. Все они вошли в состав настоящей книги. Здесь же впервые печатается и ряд текстов Сергея Михайловича, специально подготовленных составителем.
Как итог многолетних усилий исследователей выстроилась цепочка текстов с 1919 по 1948 год, которая почти не содержит значительных временных разрывов, что позволяет полноценно представить, как формировалось и менялось отношение ученика к учителю на протяжении трех десятилетий.
Таким образом, ниже собраны самые разные типы высказываний ученика об учителе (можно сказать и иначе: представлены самые разные литературные жанры): здесь и главы из воспоминаний, как завершенные, так и тезисно набросанные; здесь и дневниковые записи, как совпадающие с событиями, так и отдаленные от них, приближающиеся к мемуарным; здесь и творческие записи как к воображаемым спектаклям, так и к реально осуществлявшимся работам («Москва Вторая» в Театре Революции, «Валькирия» в Большом театре); здесь и черновики обращений к актерам, соратникам по свершениям; здесь и письма — личные (к матери и другу детства и сподвижнику по работе в театре и кино М. М. Штрауху) 12 и официальные; здесь и ответы на разного рода анкеты журналов и газет; здесь и статьи, как завершенные и опубликованные, так и только набросанные вчерне; здесь и фрагменты из книг, как почти завершенных («Режиссура. Искусство мизансцены», «Как делается пафос»), так и едва начатых, оставшихся на стадии сбора материалов и первоначальных набросков; здесь и стенограммы лекций в Пролеткульте и ВГИКе, как обработанные автором, так и невычитанные; здесь и другие материалы.
Такое жанровое разнообразие дает возможность почувствовать весь диапазон отношений Сергея Михайловича к своему учителю — от вынужденных официальных высказываний до глубоко личных, в которых сам ученик порой боялся дать себе отчет.
В сборник включены практически все тексты Эйзенштейна о Мейерхольде, опубликованные до 1 марта 2003 года на русском языке. Тексты расположены по хронологическому принципу. Они сгруппированы в пять разделов.
В первый раздел вошли фрагменты из «Заметок касательно театра», своего рода рабочих дневников, которые С. М. Эйзенштейн вел в 1919 – 1920 годах. Для Сергея Михайловича это период освоения театральной литературы (как отечественной, так и зарубежной). Будущий режиссер записывает решения самых разных пьес в самых разных театральных манерах. Для него этот «воображаемый театр» — мир, в который он переносится из быта военного строительства.
Во второй раздел вошли тексты периода обучения Эйзенштейна у Мейерхольда (весна 1921 — январь 1924). По объему — это самый большой раздел сборника. Надо заметить, что, уйдя в кино и добившись там успехов, Сергей Михайлович, начиная со второй половины 20-х годов и до конца жизни, стремился преуменьшить значение этого периода в своей жизни. Впервые публикуемые в таком объеме записи Эйзенштейном лекций учителя, а также и примыкающие к ним тексты дают возможность объективно оценить значение этих двух с половиной лет для становления будущего кинорежиссера.
В третий раздел вошли документы с 1924 по 1931 год. Это период, когда Эйзенштейн, ставший кинорежиссером, отрицал само существование театра как института и всячески пытался показать архаичность или недостаточность исканий Мейерхольда для искусства будущего общества, превосходство достижений кино над театральными успехами. Основу этого раздела составляют полемические статьи и дневниковые записи, временами шокирующие, но дающие представление о мере отталкивания Эйзенштейна от театра и мере желания избавиться от влияния учителя.
В четвертый раздел включены тексты с 1934 по 1939 год. Это годы примирения с Мейерхольдом и попыток осмысления его опыта с точки зрения историка и педагога. Основные тексты этого раздела — лекции во ВГИКе и отрывки из книги «Режиссура. Искусство мизансцены», в основу которой легли обработанные и дополненные автором лекционные курсы. Это, пожалуй, самое объективное, что написал ученик об учителе.
13 Пятый раздел составляют тексты, написанные с декабря 1939 по январь 1948 года, после ареста Мейерхольда и до смерти Эйзенштейна. Основное ядро этого раздела — главы и отрывки из «Мемуаров». Ученик, спасший литературный архив учителя, возвращается к осмыслению своих отношений с ним и предлагает новую версию этих отношений.
За рамки разделов вынесены два текста — своего рода пролог и эпилог. Это рассказы о первой и последней встрече с Мейерхольдом — отрывок из главы «Дама в черных перчатках» и главка «Прощай» из «Мемуаров».
Внутри разделов тексты (если они датированы) располагаются строго по хронологии. Если точно датировать тексты невозможно, то внутри периода, к которому их следует отнести, они располагаются по тематическому принципу. К примеру, достаточное количество документов, вошедших во 2-й раздел, датировано нами летом — осенью 1922 года. Последовательность их следующая: сначала обработка текстов учителя (сводный текст его лекций об актере); затем изложение и развитие его концепций (тексты о биомеханике) и затем документы, в которых заметно влияния Мейерхольда, но одновременно присутствует и отталкивание Эйзенштейна от концепций учителя (изложение Эйзенштейном программы «театра аттракционов»).
Расположение текстов по хронологическому принципу дает возможность проследить эволюцию отношения Эйзенштейна как к театральным идеям учителя, так и к нему как личности, уяснить, что в этих отношениях изменялось со временем, что оставалось постоянным, а также насколько эти изменения были связаны со стан