5 От автора
Предлагаемая работа представляет собой опыт исследования художественной жизни Москвы и Петрограда на протяжении только одного 1917 года1.
Эти хронологические границы (январь 1917 – декабрь 1917) выбраны не случайно — указанный период, как известно, явился для России временем крупнейших исторических событий: закончила свое существование Российская империя, произошла Февральская буржуазно-демократическая революция и свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция, положившая начало новой исторической эпохе не только в жизни нашей страны, но и всего человечества. Коренные перемены в политической и экономической жизни России, естественно, не могли не отразиться на развитии ее культуры вообще и художественной жизни в частности.
Рамки исследуемого материала давали возможность сделать попытку пристально всмотреться в характер изменения событий, происходивших в художественной жизни Москвы и Петрограда на каждом из указанных этапов, позволяли проследить качественные особенности каждого ее периода.
1917 год отчетливо демонстрировал непосредственное влияние социально-политических событий на течение художественной жизни всех двенадцати месяцев. После революции 1905 – 1907 годов подобная взаимосвязанность политической и художественной жизни никогда не проявляла себя так решительно и ярко.
Под воздействием сначала событий февраля, а затем — и в особенности — Октябрьской революции менялись и взгляды художников, и степень их участия в общественной жизни, и требования, предъявляемые современниками к самому искусству.
Общеизвестно: наиболее решительные перемены в жизни и деятельности интеллигенции произошли после Октября. «Красный Октябрь, — говорил В. И. Ленин, — открыл широкий путь для культурной русской революции величайшего масштаба, которая осуществляется на основе начавшейся экономической революции, в постоянном взаимодействии с ней <…> грандиозная задача, стоящая перед Советской властью»2.
Для деятелей русского искусства осознание того, что вместе с последними месяцами 1917 года началась «новая полоса в истории России»3, было непростым и нелегким. Однако важно отметить: уже в первые послеоктябрьские дни многие мастера искусства начали постепенно уяснять, что культурное наследие отныне стало общенародным достоянием, что теперь могут быть реализованы те попытки совершить перемены в художественной жизни, о которых они мечтали еще в предоктябрьское время.
6 Выявить все это на конкретном материале, проследить особенность существования искусства в общественном сознании современников, показать эволюцию жизни художественной среды, произошедшую в течение года, попытаться воссоздать общую картину художественной жизни Москвы и Петрограда — все это и явилось той задачей, которую стремился осуществить автор в данной работе.
Сложность ее создания заключалась в том, что если политические события 1917 года рассмотрены многочисленными авторами достаточно широко и подробно в самых разных аспектах — от монографических исследований до хроник, — то художественная жизнь этого времени до сих пор оставалась областью почти не исследованной, кроме небольшого числа статей, описывающих различные эпизоды года и содержащих воспоминания художников, к сожалению, очень бегло излагающих эти события.
Правда, нельзя исключить и того, что без изучения опубликованных материалов, посвященных политическим преобразованиям, произошедшим в 1917 году, без знакомства с работами, рассматривающими общие вопросы культуры этого времени и прослеживающими роль интеллигенции в указанных событиях, решать автору поставленную задачу было бы в высшей степени трудно.
Не могло не способствовать появлению данной работы и то, что методология исследования художественной жизни как составной части культуры уже в ряде работ была принципиально решена и рассмотрена (хотя и на материалах других исторических периодов времени4, а иногда и других стран).
Основным источником для создания книги, задуманной автором, должны были стать сохранившиеся свидетельства современников.
Одни такие свидетельства были заключены в материалах периодической прессы Москвы и Петрограда, где регулярно находили отражение основные события художественной жизни обоих городов. Знакомясь с содержанием газет и журналов 1917 года, автор стремился систематизировать эти события, выявить их суть и значение, что далеко не всегда было делом простым, так как нередко в дореволюционной прессе одни и те же события получали разную трактовку. Однако, сопоставляя высказывания очевидцев, сверяя факты с другими документами тех лет и материалами более позднего времени, автор, как ему казалось, мог судить о них более объективно, рассматривая события с сегодняшней точки зрения.
Помимо прессы, материалом для книги являлись письма и воспоминания различных деятелей искусства, как уже опубликованные 7 ранее, так и хранящиеся до сих пор в архивах, — эти свидетельства современников позволяли и выяснить их отношение к происходившим событиям и восстановить ряд малоизвестных фактов.
Еще одним необходимым источником являлись документы (повестки, протоколы, уставы и др.), отображающие деятельность различных художественных организаций, обществ и учреждений, функционировавших в 1917 году.
И, наконец, сами произведения изобразительного искусства, созданные мастерами искусства в рассматриваемый период, служили еще одним свидетельством времени.
На основе всех этих материалов и была сделана автором попытка реконструировать картину художественной жизни Петрограда и Москвы.
Автор отдавал себе отчет в том, что такая попытка не является абсолютно исчерпывающей тему — реальная художественная жизнь 1917 года, по-видимому, была много сложнее, противоречивее, чем это видится в первом приближении к ней на расстоянии свыше шестидесяти лет. Она была насыщена большим количеством событий, чем удалось выявить автору, и что, бесспорно, будет сделано последующими исследователями.
И все же, совершая этот первый опыт, автору казалось возможным уже сейчас постараться выделить наиболее значительные события года, обозначить характернейшие тенденции времени, нашедшие выражение в художественной жизни.
Для изложения собранного материала автор счел возможным выбрать форму очерков, в которых стремился по мере возможности воссоздать основные эпизоды различных периодов этой жизни.
При таком построении, естественно, пришлось в определенной мере дифференцировать собранный материал, отбирая в нем наиболее главное и типичное — то, что отражало некие закономерности тех или иных перемен, происходивших в художественной жизни городов, показывало реакцию мастеров искусства на события времени. Читатель здесь не найдет рассмотрения отдельных творческих судеб художников, подробного анализа их произведений или тщательного прослеживания направлений в искусстве — все это не входило в задачу данной работы.
Однако, стремясь все же к возможной полноте изложения, автор счел необходимым те материалы, которые частично не вошли в текст, где они изложены далеко не всегда в абсолютной хронологической последовательности, поместить в специальном разделе «Хронологическая канва событий художественной жизни Москвы 8 и Петрограда в 1917 году», фиксирующем день за днем факты этой жизни, выявленные на данном этапе изучения темы.
Другим дополнением к основному материалу является библиография литературы, посвященной художественной жизни, которая может служить своеобразным путеводителем по важнейшим событиям года, даст возможность проследить и творческую активность критиков и позволит выяснить темы, занимавшие их внимание.
И если все это вместе взятое позволит читателю хоть в какой-то мере представить сегодня сложную и пеструю картину художественной жизни предоктябрьского времени, а затем ощутить те решительные перемены, которые произошли в ней после победы Великой Октябрьской социалистической революции, — автор может считать, что усилия его были небесполезны.
1 Правомочность рассмотрения исторического материала в рамках только одного 1917 года уже подтверждена трудами ряда советских исследователей: Гаврилов Л. М., Кутузов В. В. Великий Октябрь. Летопись важнейших событий. М., 1967; Грунт А. Я. Москва. 1917-й. Революция и контрреволюция. М., 1976; Ненароков А. П. 1917. Великий Октябрь. Краткая история, документы, фотографии. М., 1977; Ганелин Р. Ш., Гинев В. К., Знаменский О. Н., Соболев Г. Л., Старцев В. И. Революционный Петроград. Год 1917. Л., 1977; и др.
2 В. И. Ленин о литературе и искусстве. Изд. 5-е. М., 1976, с. 660.
3 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 2.
4 Таковы, например, работы: Коваленская Н. Художественная жизнь Москвы. — «Искусство», 1974, № 6; Лобанов В. М. Художественная Москва начала века. — «Искусство», 1964, № 5; Яворская Н. В. Художник и зритель в середине XIX века. — В сб.: Институт археологии и искусствознания. Труды секции теории и методологии, т. II. М., 1928; Русская художественная культура конца XIX – начала XX века. 1895 – 1907. 1908 – 1917. Кн. 1, 2, 3. М., 1968, 1969, 1977. И, наконец, наиболее четкие по методологии книги: Стернин Г. Ю. Художественная жизнь России на рубеже XIX – XX веков. М., 1970; Стернин Г. Ю. Художественная жизнь России начала XX века. М., 1976.
9 1
НАКАНУНЕ ВЕЛИКИХ ПЕРЕМЕН
10 В преддверии нового года
«Чем ближе подходил к концу 1916 год, — вспоминал поэт Всеволод Рождественский, — тем явственнее ощущалась в воздухе надвигающаяся лавина каких-то еще небывалых событий.
Утренняя почта приносила письма и газеты, которые каждый развертывал с безотчетной и острой тревогой. Полнее всего выразил это чувство в одном из своих стихотворений А. Блок:
Что-то в мире происходит…
Утром страшно развернуть
Лист газетный…»5
В это время страницы петроградских и московских газет были переполнены паническими известиями: «Убийство на Мойке», «Очаги кокаинистов», «Петроград без трамваев», «Подделки в искусстве», «Спекуляция сахаром», «Пожары», «Мародерство» и т. д.
То в одной, то в другой газете мелькали пустые белые колонки изъятого цензурой текста, что еще больше усиливало беспокойство жителей по поводу происходящего.
«Надвигается несуразица. Пустыми, непонятными страхами пугает. Чьи-то рожи в сумерках корчатся, мерещатся»6 — так растерянно и испуганно воспринимали действительность многие современники, тревожно вглядываясь в ежедневную рубрику газетных новостей «Что вчера случилось».
Третий год шла империалистическая война, которую теперь уже нередко называли в прессе «кошмарная» — война, оказавшаяся не только затяжной, но и не обещавшей победного конца.
«Вселяя в колеблющиеся умы сомнения и тревоги»7, она напоминала о себе постоянно утратами, мобилизациями, займами.
Уже в октябре 1916 года в России была объявлена официальная подписка на Государственный краткосрочный военный трехмиллиардный заем «победы» в целях «подкрепления средств государственного казначейства» (первая часть займа 1916 года была реализована еще весной).
«Война требует денег. Война до конца. Война до полной победы», — постоянно взывали газеты. Крупными заголовками, почти во всю полосу, они требовательно обращались к читателю: «Подпишитесь на военный заем! Этим вы ускорите победу вашей родины над врагом, прекращение тягостей жертв, вызванных войной»8.
В Москве и Петрограде были срочно выпущены многокрасочные плакаты Г. Алексеева, А. Моравова, В. Эберлинга, Е. Чепцова и многих других художников. На одних плакатах изображались эпизоды «победных» военных действий, «боевая» атрибутика под крыльями двуглавого орла, на других — солдаты с протянутыми к зрителю руками, взывающие о помощи тыла. 11 Так же, как и рисунки, текст на плакатах призывал подписываться на заем, жертвовать по разным благотворительным поводам деньги «на помощь жертвам войны», чтобы помочь «нашим героям уничтожать врагов» и «ускорить победу».
А