5 От составителей

Среди художественных богатств, накопленных за пятьдесят лет, минувших со времени Октябрьской революции, едва ли не самым ярким является наш театр. Наследник традиций прошлого, смелый искатель новых форм в искусстве, он прочно вошел в духовную жизнь людей Советской страны, завоевал признание во всем мире.

Как рассказать о полувековом опыте советского театра?

Соблазнительно расшифровывать театральную карту страны, написать очерки о многих творческих коллективах. Не только в столицах и крупных, как говорили прежде, театральных городах, но в городах небольших и совсем малых — живут, работают интересные, своеобразные театры.

Всему свету известен Московский Художественный театр, открывший новую страницу в истории мирового искусства. Почти полтора века существует Малый театр, сыгравший большую роль в духовном развитии многих поколений русских людей. Более ста лет жизни насчитывает бывший Александринский, ныне Ленинградский театр драмы имени Пушкина. Революция дала жизнь театрам, которые тоже имеют свою богатую историю: Большой драматический в Ленинграде, имени Вахтангова, имени Моссовета, имени Маяковского в Москве. А потом появилось много новых коллективов, занимающих сейчас видное место в театральной жизни. Молодой московский театр «Современник» стал одним из самых любимых и популярных.

Это только Москва и Ленинград. А множество русских театров в других городах? Наконец, театры братских народов. За полвека советской социалистической культуры — в том числе и художественной — сформировалась, созрела, утвердилась важнейшая новая ее особенность: многонациональность. Советский театр говорит на сорока языках. Театры Киева, Минска, Ташкента, Тбилиси, Еревана, Баку, Вильнюса, Риги, Таллина, Душанбе, Ашхабада, Алма-Аты, Фрунзе, Кишинева, театры столиц наших автономных республик представляют большую художественную ценность. Среди них — академические и те, что не отмечены этим почетным титулом, но не менее интересные. 6 Почти сто лет в эстонском университетском городе Тарту существует театр «Ванемуйне», театр особенный, едва ли не уникальный: его труппа ставит и драматические, и оперные, и балетные спектакли. Совсем небольшой литовский городок Паневежис знаменит тем, что премьеры городского театра собирают зрителей со всей республики.

У каждого театра — своя судьба, своя дорога в искусстве, свои победы и трудности. Нужны многие и многие томы, чтобы рассказать даже о самых сильных коллективах советской многонациональной сцены.

Существует хороший, традиционный жанр театральной литературы: творческие портреты художников сцены. Нельзя говорить о советской литературе, минуя Горького, Шолохова, Маяковского, Твардовского; неотрывна наша музыка от искусства Шостаковича, Прокофьева, Хачатуряна, нет живописи и скульптуры без Сарьяна и Коненкова. Так и в театре. Станиславский, Немирович-Данченко, Вахтангов, Мейерхольд, Таиров проложили новые пути в мировом театральном искусстве. Их ученики и ученики их учеников — Попов, Марджанов, Завадский, Дикий, Симонов, Кедров, Охлопков, Акимов, Смилгис, Ирд, Товстоногов, Плучек, Бабочкин, Равенских, Ефремов, Пансо и многие другие образовали богатое искусство советской режиссуры.

А актеры? При всем разнообразии артистических индивидуальностей на нашей сцене — за пятьдесят лет сложилась советская школа актерского искусства, признанная во всем мире. Тщетна попытка назвать и хотя бы коротко охарактеризовать в одной книге крупнейших актеров разных поколений, которые принесли и приносят славу советскому театру.

Есть еще одна, пожалуй, самая емкая единица измерения в сценическом творчестве — это спектакли, плод искусства драматурга, режиссера, актера, всего художественного коллектива. По этому пути мы и пошли в книге, посвященной пятидесятилетию советского театра. Пришлось установить неизбежные границы. Книга эта рассказывает о спектаклях русского советского драматического театра, в нее вошли далеко не все сценические произведения, достойные того, чтобы называться лучшими.

Если бы существовал инструмент, с помощью которого можно безошибочно определить кондиции художественного произведения, мы бы обязательно воспользовались им. Такого инструмента нет и быть не может. Но есть объективные критерии ценности искусства, есть суд истории. Художественное выражение времени, ясная идея, правда жизни, высокий взлет таланта, мера духовного влияния на людей — вот непременные свойства лучших спектаклей нашего театра, которые хранятся в памяти и составляют силу советского социалистического искусства.

В спектаклях, о которых пойдет речь, сказалось идейное богатство и новаторская художественная форма, нашего театра. Среди них — современность и классика, сценические произведения разных жанров, характерные для разных творческих течений театрального искусства на разных 7 этапах его развития. Выбирая лучшие спектакли на полувековом пути русского советского театра, мы думали о том, чтобы в рассказах о них раскрылось искусство актеров, режиссеров, драматических писателей.

«Сценическое искусство есть искусство неблагодарное, потому что оно живет только в минуту творчества и, могущественно действуя на душу в настоящем, оно неуловимо в прошедшем». Так писал Белинский о театре. И это верно. Нельзя представить себе духовное развитие человека без книг писателей прошлого, без современной литературы. Овладев грамотой, люди обращаются к книгам, познают мир, историю, время, человека. Эти книги — в библиотеке, дома, в магазине. Годами, десятилетиями, веками измеряется жизнь произведений всех искусств — музыки, живописи, скульптуры, архитектуры, кино. Кроме театра. Конечно, его непременная часть — драматургия, как и другие роды литературы, живет в книге и в неприкосновенности переходит от поколения к поколению читателей. Но ведь драма — это еще не театр. Театр — это спектакль, поставленный режиссером, сыгранный актерами и увиденный зрителями.

Спектакль отчетливее, чем любое другое художественное произведение, отмечен печатью времени; по самой своей природе театр — искусство современное, сегодняшнее, сиюминутное. Жизнь спектакля мимолетна, быстротечна, неповторима. И тем не менее — несмотря на то, что произведение театрального искусства сохраняется лишь в памяти очевидцев, в легендах и описаниях, — лучшие спектакли наряду с книгами, картинами и симфониями входят в художественную сокровищницу народа. Мы бы оказались намного бедней, если бы в сознании людей не жили выдающиеся работы советского театра, искусство его замечательных мастеров. Нынешнее молодое поколение зрителей не видело Качалова или Щукина на сцене, но в умах молодежи они стоят рядом с выдающимися писателями, книги которых можно прочитать, и художниками, чьи картины висят в музеях. Литературное описание спектакля, самое глубокое проникновение в его мысль и образную природу не может заменить живого, непосредственного впечатления в зрительном зале. Но многое — в силах театральных писателей, критиков. Есть классический пример: Мочалов потому близок и словно бы знаком нам, что Белинский создал его живой образ в роли Гамлета. Этот пример давно уже служит образцом увековечения театрального творчества, хотя, разумеется, ясно, как трудно достигнуть того, что удалось великому критику.

Воссоздать спектакль, помочь читателю словно бы увидеть его из зрительного зала, раскрыть связи произведения театрального искусства с общественной жизнью времени — вот какие сложные задачи призвана решать эта книга. Очевидно, что не всегда и не полностью мы достигаем цели. Но думается, что у читателя все же возникнет живое впечатление от многих спектаклей, которые характеризуют развитие советского театра на разных этапах полувекового пути.

Книга написана многими авторами. В нее вошли давние статьи, появившиеся 8 вместе со спектаклями, о которых идет речь, и опубликованные в тогдашней периодической печати; но преобладающее место в ней занимают новые работы наших критиков. Одно правило — за редчайшим исключением — обязательно для авторов: писать не по литературным источникам, не с чужих слов, а по собственным, личным впечатлениям. Эффект присутствия, свидетельство очевидца — это то, что дает наибольшую достоверность и убедительность литературе о театре при всей неуловимости сценического искусства и неизбежной субъективности авторских наблюдений и выводов. Впрочем, время проверило суждения наших авторов. Спектакли, рассказы о которых составляют содержание книги, прочно вошли в историю искусства, многие из них являются вехами на пути развития театрального творчества, его вершинами. Вот почему эта книга представляется нам первым опытом создания антологии русского советского театра.

9 А. АНАСТАСЬЕВ
От спектакля к спектаклю

Казалось бы, в пору революции, в годы коренной ломки всех устоев старой жизни, людям не до искусства. Однако опыт всех революций показал, что на этих решающих этапах истории искусство, и в особенности театр, не только испытывает напряженные внутренние процессы, но властно врывается в реальную действительность, становится выражением времени.

По-разному отозвались на революцию художники театра. Как отразить в искусстве историческую грандиозность переворота? Станиславский видит, знает, что для этого нужен новый Чехов; ему мало показать революцию как шествие с красными флагами — надо заглянуть в революционную Душу страны. Но новой, глубокой Драматургии еще нет, и на сценах Художественного, Малого, Александринского театров идут в основном прежние спектакли.

Отвечали ли они самым животрепещущим, самым острым сегодняшним чувствам зрителей, людей, только что совершивших революцию? Вряд ли. Но есть непреложный Факт: зрители с радостью шли на классические пьесы, им оказалось близко и дорого реалистическое искусство русской сцены. Эти спектакли открывали новому, неискушенному зрителю неведомый ему ранее мир, несли в себе добрые мысли, глубоко человечные чувства, они приобщали людей к сфере прекрасного — и в этом большая, благородная, просветительская миссия старых реалистических театров в первые годы революции.

Однако не они являлись решающей силой в эту рубежную пору. Октябрь поднял к жизни новый театр, который своим искусством прямо и непосредственно участвовал в революции, наносил удары капиталистическому миру, прославлял победивший класс, агитировал, звал в бой.

Агитационно-политический театр занял главенствующее положение. Формы и виды его были очень различны. Грандиозные массовые зрелища на площадях, в которых участвовали тысячи людей и смотрели десятки тысяч. Небольшие пьесы, так называемые агитки, в которых с прямолинейностью схемы, наглядно, в лицах решались коренные вопросы дня. Такие спектакли были особенно широко 10 распространены во фронтовых, рабочих, крестьянских, чаще всего самодеятельных театрах.

Бесспорно революционное содержание агитационного театра, его действенная роль в духовном вооружении народа. Немало подлинных художественных открытий была совершено в то время наиболее талантливыми новаторами, прежде всего крупнейшим художником агитационно-политического театра Вс. Мейерхольдом. И вместе с тем ранний революционный театр — явление сложное, противоречивое. Революционеры в искусстве, по выражению Станиславского, нетерпеливы. Они не желают мириться со старым искусством, всякие традиции толкуют как сопротивление новому и потому атакуют старые театры, ищут, придумывают новые, неожиданные, порой плодотворные, иногда совсем бесплодные формы. Здесь были крайности, без которых редко рождается новое, были заблуждения, попытки приспособить к новым задачам формы и приемы декадентского искусства. Но у художников, пошедших по пути Октября, это были поиски ответа на вопрос: как революция войдет в театр, как театр станет на службу революции? Вот почему Коммунистическая партия, оберегая реалистическую традицию прошлого, вместе с тем внимательно и терпеливо взращивала буйные, стремительные, порой кривые побеги нового искусства. На почве широкого народного образования, говорил Ленин, «должно вырасти действительно новое, великое коммунистическое искусство, которое создает форму соответственно своему содержанию».

Наиболее сильная ветвь агитационно-политического театра первых лет Октября называлась тогда «левым» театром. Еще недавно наше театроведение останавливалось перед этим фактом в растерянности и замешательстве. М