5 От автора

Тридцать лет назад я пришла работать в Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина. Мне очень повезло — моя профессиональная деятельность историка театра началась среди настоящих театральных реликвий, среди подлинных рукописных свидетельств, эскизов декораций, костюмов, старых афиш, программок, книг и т. д.

Особенно притягателен и в то же время загадочен был русский театр XVIII века. Но огромная доля его истории состояла из легенд, которые ни доказать, ни опровергнуть, казалось, было нельзя (считалось, что предыдущие историки все возможное уже сделали). Однако природная тяга к точным наукам не давала мне покоя. Концепции, не основанные на достаточном фактическом материале (довольно распространенные по отношению к истории театра XVIII века), меня не убеждали, не давали профессионального удовлетворения. И в своей работе я постаралась отказаться от созданных заранее концепций, любой вывод стараясь опереть на документальный фундамент. Этому помогала обстановка музея, его фондохранилища (с бесконечными диспутами сотрудников) и экспозиция (с вечными вопросами посетителей).

Для того, чтобы стал возможен приток новых и новых документальных данных, потребовалось выработать и новую методику поиска. Нужно было отказаться от «изъезженных» архивных «дорог», которыми шли исследователи предшествующих поколений и вычерпавшие почти весь фактологический арсенал, относящийся к интересующей нас теме (театр, драматургия, музыка и т. п.). Появилась необходимость заглянуть в архивохранилища и фонды, впрямую с театром, да и вообще с искусством, не связанные, то есть привлечь, так называемый, косвенный документальный материал.

6 Но так как этот материал содержался в совершенно далеких от театра областях (как, например, в «Исповедных росписях» и других делах Консисторий, в «явочных челобитных» и прочих бумагах Полицмейстерских канцелярий и т. д. и т. п.), то благодаря этому факты, относящиеся к театральному искусству, выявлялись со многими и многими подробностями подлинной повседневной жизни России XVIII века. Именно это (помимо прямой цели) дало неожиданный «побочный» результат театр и его деятели предстали вписанными в богатый подлинный контекст эпохи.

Контекст этот очень многогранен (общественный, бытовой, художественный и т. д.) и одной из его сторон является взаимоотношение, взаимодействие отечественных зрителей и деятелей театра с западноевропейскими, творившими на русской сцене в указанную эпоху.

На первом этапе работы найденные мною новые факты как бы просто собирались и складывались один к одному. Через некоторое время проявилось, что и в документах в определенный период количество переходит в качество.

Благодаря многолетним изысканиям мне удалось подкрепить фактологически и осветить документально как многие отдельные частности, так и целые этапы и периоды истории театра в России XVIII века.

Эта книга является кратким изложением моих основных научно-исследовательских работ. Она состоит из 7 глав, каждая из них представляет отдельный этап, раздел, событие или явление истории театральной жизни России XVIII столетия, документальному изучению которых было уделено мною особенно пристальное внимание.

В заключение хочется сказать, что эту работу — итог многих лет — я посвящаю сотрудникам Бахрушинского музея, сохраняющим для потомков историю нашего театра.

7 I
8 Театр в России петровского времени

9 Общеизвестно, что именно при Петре I в России впервые появился и начал функционировать государственный публичный театр, для которого на Красной площади выстроили Комедиальную храмину.

Можно сказать, что в документальном отношении театру Петровской эпохи, с одной стороны, достаточно повезло — им занимались многие видные, историки, сумевшие добыть довольно обширный фактический материал: П. П. Пекарский, Г. В. Есипов, Е. В. Барсов и, наконец, С. К. Богоявленский, выпустивший в 1914 году книгу, половина которой посвящена данному вопросу¹.

Однако, несмотря на то, что документов о театре Петровского времени собралось достаточно много, они освещают довольно подробно только период его существования с 1702 до середины 1706 года (есть и единичные свидетельства начала 1707 г.).

Вот, очень сжатый пересказ истории существования русской и немецкой трупп в эпоху Петра I, которая, за исключением некоторых деталей, добавленных нами, была известна историкам уже давно.

В 1701 году по государеву указу в Москву была приглашена из Гданска труппа под руководством Иоганна Кунста. Для переговоров с комедиантами в июле 1701 года был отправлен «иноземец венгерской породы» Ян Сплавский, «кукольный комедиант», живший в России с 1698 года. Сначала И. Кунст и его актеры ехать в Москву отказались «без подлинной назначенной годовой заплаты и такого обнадеживания, чтоб им и женам их иметь вольной с Москвы отпуск безо всякого задержания, когда они ни похотят». Петр I велел срочно писать к комедиантам «с таким обнадеживанием», а Яну Сплавскому в декабре 1701-го снова приказано ехать за актерами.

В январе 1702 года он вместе с подьячим Посольского приказа Сергеем Ляпуновым отправился в путь и в июле того же года труппа Кунста прибыла в Москву. В ее состав входило 9 человек: 10 Антоний Ротакс (исполнявший еще и должность театрального парикмахера), Яков Эрдман Старкей (совмещавший с актерской профессию театрального портного и костюмера), Михаила Виртен (служивший театральным писарем), Яган Мартын Бендлер — лучший комик, Яган Плантин, Карол Эрнст Ниц, Михаил Езовский и одна актриса — жена Кунста Анна.

Вскоре после приезда немецких актеров в Москву (в августе 1702 г.) боярин Ф. А. Головин, которому как начальнику Посольского приказа подчинялись приехавшие иноземцы, приказал: «комедиантам, которые устрояют комедию, извольте дать из русских робят, каких чинов сыщутся, в ученики 10 человек к тому делу удобных». Отобранные «робята» (19 человек) были отосланы к Кунсту; к ноябрю 1702-го их осталось 14, а к моменту первого спектакля годными в актеры оказались только 12 человек. С некоторыми изменениями этот количественный состав русской труппы сохранился до конца 1706 года.

Русская комедия впервые была сыграна 15-го декабря, так как 14 числа Кунст докладывал Головину, что комедианты русские «во вторник перед великим государем действовать во всем наряде готовы», а 16-го царь уже пожаловал русским актерам «к прежним ко 100 рублям в приказ 100 рублев». Дебют немецких актеров состоялся неделей раньше (в донесении австрийского дипломата при русском дворе О.-А. Плейера от 20 декабря 1702 г. сообщалось: «<…> на прошлой неделе немцы, а на этой русские в первый раз играли перед царским двором»). В дальнейшем до отъезда иноземных комедиантов, то есть до середины 1706 года, немецкие и русские актеры играли «комедию русскую и немецкую» (как значится в одних документах) или представляли «комедию на немецком и русском языках» (как говорится в других). Из этого следует, что труппы играли каждая на своем языке свою комедию, может быть, даже иногда в один вечер поочередно.

В начале 1703 года И. Кунст умер. Нам удалось установить, что произошло это в первых числах февраля (в одном из писем, отправленных из Москвы 4 февраля, Ф. Головин пишет: «<…> комедиант умре»). Вместо него выразил желание «начальным комедиантом быть и все то действовать золотого дела мастер Артемий Фиршт» (давно живший в Москве «иноземец цесарской земли»). Принятый на службу в марте 1703 года, Отто (на русский манер — «Артемий») Фюрст возглавил все театральное дело и руководил обеими труппами (немецкой и русской) до начала 1707 года. 11 В мае 1706-го царским указом повелено иноземным «комедиантам от комедии отказать и комедей не действовать», после чего немецкие актеры и отбыли вскоре на родину. Что же касается русских, то с этого момента о них ничего не сказано.

Что же случилось с театром потом и, главное, куда девалась русская труппа, — об этом историкам не было известно абсолютно ничего. Почти полное отсутствие каких-либо документальных свидетельств сформировало мнение о том, что с отъездом в 1706 году немецких комедиантов и русский театр также прекратил свою деятельность. Это, казалось бы, подтвердил и факт уничтожения, точнее разбора в 1707 году Комедиальной храмины — театрального здания, специально выстроенного для спектаклей. Некоторые историки театра, основываясь на этом, сделали еще более решительный вывод, что театр якобы был закрыт в 1706 году самим Петром I, так как не выполнил «той роли, которая ему предназначалась» Преобразователем России², и «Петр I счел дальнейшую его деятельность нецелесообразной»³.

Поскольку постройка Комедиальной храмины была вызвана возникновением театра, то логично предположить, что ее разборка (т. е. уничтожение) должна была быть спровоцирована закрытием театра. На самом деле причины, повлекшие пресечение функционирования Комедиальной храмины не были связаны с прекращением деятельности театра. Найденные нами новые документы в совокупности с преждеизвестными помогают найти ответы на вопросы, касающиеся дальнейшей судьбы русского театра данного периода⁴.

Под названием Комедиальной храмины в историю нашего театра и культуры вошло здание, построенное для публичных спектаклей на Красной площади (хотя в документах того времени оно называется по-разному: Комедийная хоромина, Комедиальная хоромина, но общеупотребительным у историков стало вышеназванное, чтобы отличать от Комедийной хоромины, построенной в 1672 году в селе Преображенском для театра царя Алексея Михайловича).

В связи с ожидаемым приездом труппы И. Кунста, Ф. А. Головин, будучи с государем вдали от Москвы, писал в июне 1702 года в Посольский приказ: «Комедианты, как приедут к Москве, приняв их, поставте на постоялые дворы в Новонемецкой слободе и дайте им жалованья <…> И доложите Тихона Никитича, чтоб он приказал отвесть и отдать к нам на игралище комедей 12 палату во дворце, где бывала наперед сего комедия». Однако ни одна из палат в Кремлевских дворцах «к комедии» не подошла: «Куншт нашел их неудобными, потому что в столовой и в проходных Сретенских палатах о средине утверждены столпы каменные — естли выломать их, то своды упадут; а естли нет, то комедийному действу быть невозможно. А верхняя полата над дворцом низка <…>».

Началась довольно продолжительная и, можно сказать, мучительная история строительства этого здания. Сначала долго выбирали место. Ф. А. Головин сперва приказал: «Землю <…> свозить и тою землею ровнять стрелецкие бывшие дворовые места от самой Неглинны даже ко двору князь Никиты Ивановича Романова, и к Каменному мосту, и к мельнице, что у Большой Тверской улицы». Затем мнение начальника Посольского приказа изменилось, и он указал: «Комедиальный дом строить по размеру и по желанию комедиантову в Кремле городе, въехав в Никольские ворота, на левой стороне, что взято место у Трубецких, подле городовой стены за караулнею каменного». Но оказалось, что «в том месте никакого строения строить невозможно, потому <…>, что наношено кирпичю и всякого лому, и земли от старых полат великие горы».

Наконец к концу сентября 1702 года «комедиальные хоромы» решено было построить «за городом (т. е. за стеной Кремля, — Л. С.) на площади от Триумфальных светлиц к Никольскому мосту». Однако, «к пришествию Великого государя» в Москву театральное здание не могло быть готово, и Головин указал, «чтоб театрум готов был в Лафертовом дому». 31 октября 1702 года ему уже доносили, что «в Лафертовой большой полате около театрума и хоры достраиваются».

Итак, к моменту первых спектаклей Комедиальная храмина на Красной площади еще не была построена, поэтому представления проходили в специально оборудованном под театр большом зале дворца Лефорта в Немецкой слободе. Это театральное помещение сохранялось и, вероятно, функционировало весь следующий 1703 год (его стали разбирать в марте 1704 года).

Комедийная же храмина была окончательно завершена только к концу 1703 года, но Кунсту «действовать» на ней не довелось, так как он к этому времени умер. Следить за достройкой и руководить оборудованием театрального здания на Красной площади пришлось после него Отто Фюрсту. Дьяки Посольского 13 приказа удовлетворенно сообщали Головину 18 сентября 1703 года: «Комедийная, государь, храмина совершена и новой начальной комедиант в той храмине на театрум (т. е. сцену, — Л. С.) 64 картины живописным письмом написал <…> А про готовности всего театрума он, комедиант, сказал, что поспеет у него весь наготово от сего времени в две недели, только домогается о том, дабы изнутри стены у чуланов (лож, — Л. С.) наружный выписать, и для зимняго бы времени приделать к той комедийной храмине две избы трех сажень, потому что в зимнее время комедиан�