3 Предисловие

В искусстве важны те явления, в которых присутствует частица бессмертного духа.

Всякое явление в искусстве преходяще. Рано или поздно оно умирает. Но если на нем почиет бессмертный дух, оно продолжает жить, воплощаясь в иные формы, и мы, созерцая новое явление, узнаем в нем знакомые черты.

Театральное искусство подчиняется такому же закону. И в нем наиболее важными обозначаются те явления, которые либо создают целую школу, либо определяют собою, насыщенное живою жизнью, направление, либо отображаются в различных формах искусства последующего поколения.

Конец XIX-го и начало XX-го века ознаменованы в России такими явлениями в области театрального искусства, которые образуют собою определенные этапы его развития, которые чрезвычайно важны для уяснения всех путей его совершенствования и мимо которых историк театра не может пройти, не остановив на них самого пристального внимания.

К числу этих явлений принадлежит «Старинный театр», возникший в Петрограде по мысли Н. Н. Евреинова в конце 1907 г. и закончивший свой первый сезон постом 1908 г. В этот первый сезон он познакомил нас с наиболее яркими формами европейского театра в их примитиве в смысле не только литературы, но и самого действа: с литургической драмой, моралите, мираклем, пастурелью и фарсом. Затем театр перестал функционировать и возродился снова после четырехлетнего перерыва в конце 1911 г., явив нам на этот раз уже более совершенную форму театрального искусства, а именно испанскую драму эпохи расцвета. И на этот раз существование его также было весьма непродолжительно. Можно сказать, что в смысле 4 длительности и непрерывности сезонов это — самое эфемерное предприятие, из числа всех когда-либо нами виденных, разумея здесь, конечно, только самые серьезные предприятия.

Возникает вопрос: стоит ли сочинять историю этого театра? Целесообразно ли при современной дороговизне типографских работ и бумаги и при наличии тем, быть может, гораздо более важны., выпускать в свет целую книгу о «Старинном театре»? Разумно ли привлекать внимание читателей к театру, который когда-то был и от которого остались одни лишь смутные воспоминания?

Очень стоит, очень целесообразно, очень разумно. Эфемерным было существование театра в смысле его материального бытия. Но бесконечно не эфемерным с точки зрения, переполнявшей материальное бытие, духовной сущности. Когда бытие прекратилось, дух остался жить, и целый ряд явлений последующей жизни театрального искусства оказался отмеченным в большей или меньшей степени печатью этого духа. Как и в чем, это выясняет последняя глава настоящей книги. Здесь же остается лишь заметить, что раз «Старинный театр» был отмечен не только просто печатью большой красоты, но и присутствием бессмертного духа, значит, он принадлежал к разряду явлений важных в искусстве, и это объясняет необходимость рождения настоящей скромной книги, которая рассказывает его историю, выявляет его образ и разъясняет весьма крупную роль, сыгранную им в истории русского театрального искусства.

Эдуард Старк.

(Зигфрид).

Петроград. 15 февр. 1922 г.

5 ГЛАВА I.
Как возник «Старинный театр»

Зима 1907 г. останется навсегда памятной всем, чья душа доступна тонким эстетическим восприятиям.

В эту пору отовсюду возникали и властно требовали своего удовлетворения желания красоты в самых разнообразных ее формах, потому что окружающая жизнь была бесцветна, беззвучна, безрадостна. И, точно откликаясь на это требование, в Петербурге возникло учреждение оригинальное, оторванное от обычной базарной суеты театрального дня, почти фантастическое.

Имя ему было:

«Старинный театр».

Идея этого, проникнутого тончайшей художественностью, учреждения зародилась в мозгу Николая Николаевича Евреинова. Необходимо тут же отметить, что далеко не все даже, казалось бы, из наиболее серьезных знатоков театра отдают себе ясный отчет в том, откуда взялся «Старинный театр», из чьей головы он вылетел, как Паллада в полном вооружении, понимая под последним словом не материальную вооруженность, но духовную в смысле исчерпывающей полноты идеи. Так известнейший историк театра профессор В. В. Варнеке пишет:

6 «Среди отдельных интересных явлений в жизни нашего театра последних лет следует упомянуть непродолжительную деятельность “Старинного театра”. Его создатель^1* барон Н. В. Дризен обнаружил очень много знаний и любви к делу и дал несколько интересных попыток восстановить средневековые мистерии и испанских трагиков»^2*.

Неточность весьма существенная. Но возвращаюсь к Евреинову.

Последний к этому времени уже вышел на широкую дорогу сценического деятеля, поставив на сцене Нового театра в Петербурге 30-го декабря 1905 года свою комедию в 3-х действиях «Фундамент счастья», за несколько дней перед этим, именно 22-го декабря, в Александринском театре комедию в 1-м действии «Степик и Манюрочка», и, наконец, 16-го декабря 1906 г. на сцене театра Литературно-Художественного Общества пьесу «Красивый деспот». Карьера драматурга, казалось, была обеспечена.

Но Евреинову хотелось от сценического искусства чего-то большего. Полный мечты и думы о театре, он погружался душою в эллинскую эпоху, старался воссоздать в своей фантазии античный театр таким, каким он мог быть на самом деле, от него переносился мыслью к театру других эпох и постепенно додумался до идеи реконструкции сценического представления во всей своеобразной прелести его архаических форм. Этот процессу казался важным и необходимым, потому что иначе невозможно было бы рассчитывать на успешное восприятие современным зрителем какой-нибудь пьесы, представляющей собою типичный образчик средневековой драматургии. Но совершенно другое могло бы получиться, если, оставив в стороне литературные достоинства старинной пьесы, попытаться подойти к ней с точки зрения чистой театральности и выявить перед современным зрителем при ее помощи те формы сценического представления, те приемы постановки и актерской игры, которые, взятые сами по себе, могли бы дать нечто очень интересное, по своему увлекательное и даже содержащее известную ценность для нашего искусства театра.

7 На одном собрании у режиссера Александринского театра М. Е. Дарского, где между другими лицами присутствовали режиссер С. М. Ратов и известный в провинции режиссер Звездич, Евреинов впервые рискнул поделиться публично занимавшей его мыслью. Она показалась интересной, но трудно исполнимой главным образом из чисто практических соображений. Высказывались мнения, что для этого предприятия потребуются очень большие деньги, так как почти невозможно рассчитывать на материальный успех у публики в виду его в сущности очень интимной задачи. И неизвестно, удалось ли бы когда-нибудь Евреинову осуществить свою идею, если бы судьба не столкнула его с бароном Николаем Васильевичем Дризен. Человек этот — настоящий фанатик театрального искусства. В бытность его в Рязани, там существовало общество народных развлечений; барон Н. В. Дризен с 1898 по 1901 год заведовал его театром, причем вкладывал в дело всю свою душу, пропагандировал исключительно серьезный, строго художественный репертуар, сам ставил пьесы, сам во многих из них играл, вообще относился к этой весьма хлопотливой работе так, как оно свойственно лишь человеку, влюбленному в искусство. В дальнейшем барон Дризен приобрел солидную известность своими трудами по истории русского театра.

Случай часто играет в жизни немаловажную роль. Так вышло и в истории «Старинного театра». Судьбе угодно было, что бы Евреинов и Дризен, дотоле не встречавшиеся, познакомились на торжественном банкете, устроенном по случаю 10-летнего юбилея журнала «Театр и Искусство», руководимом А. Р. Кугелем. Было это 5-го января 1907 г. Здесь в интимной беседе, начавшейся после того, как закончился банкет и общество разбилось на отдельные кружки, Евреинов посвятил нового знакомого в детали своего проекта. Собеседование на столь увлекательную тему, затянувшееся далеко за полночь, продолжалось на извозчике — оба жили в одном и том же районе, и тут барон Дризен окончательно зажегся оригинальным проектом Евреинова. Почувствовав сейчас же всю скрытую в нем бесконечную красоту и возможность открытия каких-то новых театральных горизонтов, Дризен, как человек необыкновенной энергии и прямо исключительных организаторских способностей, тотчас же решил попробовать воплотить идею в жизнь. В ту пору на квартире барона только что начал собираться кружок 8 лиц, интересовавшихся искусством, среди которых находился и автор настоящих строк, и, после того как этот кружок несколько наладился, его внимание целиком остановилось на проекте Евреинова. Представилось чрезвычайно интересным в ряде спектаклей показать не только историю драматической литературы, но и, главным образом, эволюцию театра, как зрелища во всем его полном объеме, выявить в каждой данной эпохе самую душу театра со всеми ее особенностями, сложившимися под влиянием строя жизни. Соответственно последнему заданию, драматическую литературу нужно было взять в формах, публике совершенно неизвестных, и для каждой эпохи наиболее характерных, потому, что всем этим характерным формам отвечали и различные виды театрального зрелища, различные приемы постановки и актерской игры. Рядом с этим казалось в высшей степени любопытным дать не только картину того, как ставились и разыгрывались пьесы, но показать и зрителя соответствующей эпохи, как смотрел он пьесу и как на нее реагировал. Задача неожиданно расширялась, потому что тут уже надо было прямо воссоздавать из тьмы веков целые поколения с их, совершенно непохожим, на наше миросозерцанием, что вообще может быть достижимо лишь при условии очень тонкого проникновения творческой фантазии в характер и дух эпохи, отделенной от современности многими столетиями. Коль скоро дело становилось на историческую почву, и всякую старинную пьесу нужно было показать современному зрителю не в отражении сквозь призму личного «я» режиссера, хотя бы и бесконечно талантливого, но в возможно более точной реконструкции, надлежало, следовательно, приступить к работе во всеоружии обстоятельного знания и тонкого художественного вкуса, а где не хватило бы знаний, восполнить этот недостаток счастливой творческой угадкой. Каждая пьеса должна была быть представлена так же, как тогда было принято, со всей присущей соответствующей эпохе наивностью, простотой и непосредственностью.

Стремясь заинтересовать в своем предприятии возможно большее число людей и через это выбрать себе надежных помощников, с другой же стороны, желая выслушать самые разнообразные мнения, ибо из столкновения их рождается истина, барон Дризен стал приглашать на свои собрания всех лиц, взгляды которых могли представлять интерес, могли способствовать освещению трудного и сложного вопроса со всех сторон. 9 Кто только не перебывал тогда в квартире на Преображенской улице? Профессора, артисты, музыканты, режиссеры, знатоки и просто любители искусства и старины. Много тут было высказано за и против и притом далеко не всегда такого, что содействовало бы освещению вопроса, было проявлено столько растлевающего скептицизма, что у менее энергичных людей могли бы просто опуститься руки, и… не видать бы нам тогда «Старинного театра»! Положение в известной степени может быть характеризовано следующими строками из письма барона Н. В. Дризена к автору настоящей книги:

 

«Многоуважаемый Эдуард Александрович!

Вероятно, вы от нашего собрания вынесли то же впечатление, что и я. Если мы будем продолжать идти в том же направлении, то из проекта Н. Н. Евреинова ничего не выйдет. Мне кажется, что к делу нужно привлечь более свежие, как бы это сказать? более животворящие силы. Необходима вера в этот проект, иначе не жди от него результатов. Как немцы говорят: “Múth verloren — alles verloren”. Как бы сведущи ни были X и Y, я больше всего боюсь их разлагающего скептицизма».

 

Но барон Дризен не из тех, кто падает духом. Он чрезвычайно быстро и ловко направил течение дела в надлежащее русло. Все скептики мало-помалу отпали. Остались лишь люди, уверовавшие в возможность осуществления идеи Евреинова и готовые принять активное участие в организации всего дела.

Обсуждение вопроса пошло вперед более нормальным ходом, на сцену выдвинулся кардинальный пункт: репертуар. На этой почве возникли крупные споры. По проекту Евреинова начать нужно было непременно с античного театра. И это было вполне справедливо, потому что, помимо величия и красоты поэзии, свойственных античной трагедии, должна была представить особенный интерес самая реконструкция тогдашнего театрального зрелища. Но специалисты, с мнением которых «Старинный театр» не мог не считаться, представили целый ряд возражений, из которых главным было то, что для истории театра в ее последовательном развитии античная драма вовсе не так важна, потому что не существует связи между нею и европейским театром в полном его объеме; последний есть достояние христианской 10 культуры, и его корни таятся во тьме средневековья. Это было воззрение профессора Е. В. Аничкова и оно одержало верх.

Останов