5 1906
Первая заграничная поездка. Успех в ролях Сатина, Штокмана, Астрова и Вершинина. Встречи с выдающимися деятелями западноевропейского искусства. Возвращение в Россию. Лето в Финляндии; «Открытие давно известных истин». Завершение постановки «Горе от ума». Роль Фамусова. Привлечение Л. А. Сулержицкого к режиссуре. Первые опыты применения новых «приемов внутренней техники» актера. Работа над «Драмой жизни». Творческие споры с Вл. И. Немировичем-Данченко.

ЯНВАРЬ

Репетирует пьесы, включенные в гастрольный репертуар театра: «Дядю Ваню», «Три сестры», «Царя Федора», «На дне», «Доктора Штокмана».

ЯНВАРЬ 3

А. Л. Вишневский в письме из Берлина подробно информирует С. о делах, связанных с организацией гастролей МХТ. «Но без рекламы за границей никак нельзя, и это говорят все. А потому, ради Бога, высылайте побольше снимков, фотографий, рецензий, которые будут переводить и помещать в газетах; а также вышлите фотографии Вашу и Владимира Ивановича. Непременно!!!»

Архив К. С.

ЯНВАРЬ 8

«Итак, Вы все едете за границу. Берлин увидит Штокмана, Сатина, Астрова и Вершинина… Я верю в успех театра Вашего за границей; помню успех Савиной1*, а уж куда все это было мизерно, и труппа, и пьесы, но немножко смущает количество спектаклей в Берлине. Я не верю, что Художественный театр умер, это невозможно, гениальные вещи не умирают; с осени он возродится, и даю себе слово быть на его возрождении».

Письмо В. В. Котляревской к С. Архив К. С.

6 ЯНВАРЬ 10

В. А. Симов описывает С. снятое для гастролей МХТ помещение Берлинского театра (Berliner Theater), возглавляемого известным немецким актером Фердинандом Бонном, его устройство, размеры сцены и т. д.

Письмо В. А. Симова к С. Архив К. С.

ЯНВАРЬ 16

Л. В. Средин в письме к С. выражает «горячее сочувствие к судьбам» Художественного театра, «который переживает такой тяжелый кризис, благодаря политическому положению России. Всей душою надеюсь, что кризис этот лишь временный и что Вы выйдете из него победителем».

Архив К. С.

ЯНВАРЬ 24

Выезжает из Москвы в Берлин2* для организации и проведения гастролей МХТ.

ФЕВРАЛЬ 1

Август Шольц — известный театральный критик, первый переводчик на немецкий язык пьес Горького и Чехова — выступает в Берлинском этнографическом музее с лекцией о Московском Художественном театре, в которой наибольшее внимание уделяет творчеству С., его достижениям в области актерского и режиссерского искусства.

«Berliner Morgenpost», 16/II нс.

ФЕВРАЛЬ, начало

Преодолевает организационные трудности, связанные с недоброжелательным отношением немцев к русским в первое время по их приезде в Берлин, до открытия гастролей. «Заказанные нами декорации не были готовы. Все мастерские были заняты заказами для Америки, с русскими же революционерами мало считались».

Собр. соч., т. 1, стр. 365.

Репетирует «Царя Федора Иоанновича».

ФЕВРАЛЬ 8

В берлинской газете «Nationalzeitung» опубликовано интервью С. о создании Художественного театра и первых годах его деятельности.

7 ФЕВРАЛЬ 10

Открытие гастролей в Берлине спектаклем «Царь Федор Иоаннович». «Успех спектакля рос с каждым актом. За кулисы прибегал наш давнишний друг, знаменитый немецкий артист Барнай, чтоб поощрять и успокаивать нас, а в конце спектакля — бесконечные вызовы и все атрибуты большого успеха».

Собр. соч., т. 1, стр. 366.

«А Дузе не была за кулисами. Но аплодировала много, совсем перегнувшись за барьер своей ложи. Говорили, что она была в восторге».

Письмо М. Г. Савицкой к М. С. Геркен от 18/II. Архив М. Г. Савицкой, № 7664.

«Успех мы имели громадный, гораздо больший, чем первый Федор в Москве».

Когда «опустили железный занавес (в больших театрах здесь его опускают), публика продолжала вызывать, и Станиславский с Немировичем принуждены были кланяться из ложи, причем публика поднялась с мест как один человек».

Письмо И. М. Москвина к Л. В. Гельцер. Архив И. М. Москвина, № 1135.

8 На спектакле присутствовали Г. Гауптман, Г. Зудерман, А. Шницлер, М. Рейнгардт.

 

Из статьи А. Керра:

«То, что я видел в этом представлении, — первоклассно. Бесспорно первоклассно. Не имеешь никакого понятия о русской речи, никакого понятия об отдельных деталях толкования, но через две минуты уже знаешь: это — первоклассно.

… Пьеса называется “Царь Федор Иоаннович”. Если ее часто играли в России, можно предположить, что она оказала воздействие на людей революции 1905 года. Таким похожим на того царя представляется нам нынешний царек, хоть и живет он в век электричества».

Цит.: Alfred Kerr, Das Mimenreich, Berlin, 1917, S. 2253*.

ФЕВРАЛЬ 11

«Здесь более 100 газет, причем приложения выходят еще вечером. Все, без единого исключения, поместили огромные статьи, захлебываясь от восторга. Таких рецензий я никогда не видал. Точно мы им принесли откровение».

Письмо С. к В. С. Алексееву. Собр. соч., т. 8, стр. 12.

«Писали, что нарождается Юная Россия, стыдно немцам, что они не знали о существовании этого театра, что к нам пришло новое слово с Востока. Россия терпит не одни только поражения; в искусстве она нас победила».

Письмо И. М. Москвина к Л. В. Гельцер. — «Театр», 1965, № 5, стр. 126.

ФЕВРАЛЬ 12

Газета «Nationalzeitung» пишет о гениальной режиссуре С. в постановке «Царь Федор». Сравнивая режиссерское искусство МХТ с режиссурой мейнингенцев, критик указывает на совершенно различное отношение обоих театров к актеру.

Живые фигуры людей, которые «думали и чувствовали, как мы», противостоят, как указывает критик, «приятно позировавшим» мейнингенцам.

MSch., «Царь Федор Иоаннович», 25/II н. с.

«В то время как у Рейнгардта в его лучших спектаклях я вынужден постоянно думать о том, как крепко построена эта режиссура, как она сорганизована, когда в самых сильных местах действия что-то заставляет меня думать: “Сорок репетиций. Сорок? Сорок три! Сорок пять!” и я способен к подсчитыванию, — у москвичей (за исключением некоторых моментов у Лужского, слишком уж подчеркивавшего гордость старого военачальника) совершается нечто такое, что 9 заставляет исчезнуть ощущение представления. Вот в чем разница.

… Я знаю, что это драматическое произведение определенного автора, знаю, что должен многое отбросить, во многом заподозрить неправду… И все-таки кажется мне, что я видел кусок истории».

Из статьи А. Керра от 25/II н. с. См.: Alfred Kerr, Das Mimenreich, S. 223.

ФЕВРАЛЬ 14

Известный пианист Леопольд Годовский благодарит С. за присланное ему приглашение на «Царя Федора Иоанновича» и пишет, что он «давно не испытывал такого высокого художественного наслаждения», как на этом спектакле.

Письмо Л. Годовского к С. от 27/II н. с. Архив К. С., № 2327.

ФЕВРАЛЬ 15

Премьера в Берлине «Дяди Вани» с С. в роли Астрова.

«Шапку долой перед вами, москвичи! Вы выросли на почве современности и на почве исторического прошлого, но есть в вас нечто, что принадлежит завтрашнему и послезавтрашнему дню, что принадлежит грядущему.

… Писатель, о котором я думал, что я знал его, так как знал его слова, предстал предо мною в совершенно новом свете. Теперь я видел и слышал больше, чем слова. Я видел его собратьев по страданию и познанию, я видел его соотечественников в их родной духовной среде… и перед моим изумленным взором открылась новая страна, новая культура, народность, до сих пор остававшаяся чуждой. Теперь я вполне понял писателя и его народ, его эпоху, теперь зазвучали глубочайшие ноты его богатого, мягкого сердца и затронули сокровенные струны души».

Из статьи Карла Штрекера в газете «Tägliche Rundschau», 1/III н. с.

Газета «Post» в спектакле «Дядя Ваня» выделяет Астрова — Станиславского с его «одухотворенным мужественным обликом», полного «привлекательности и тонкого юмора».

HVB., Гастроли Московского Художественного театра. — «Post», Берлин, 1/III н. с.

У Астрова «тонкое, узкое, нервное, измученное лицо, оно временами напоминает лицо Георга Брандеса. Как просто, почти монотонно он говорит, без малейшего намека на театральность. Его любишь. Он не только выполняет то, что требуется по пьесе, нет, он использует каждый момент роли, как повод к творчеству… Великолепен его выход с рябым Телегиным, который с гитарой идет за ним следом… Это незабываемо, как и весь спектакль».

Alfred Kerr, Das Mimenreich, S. 230.

10 «“Вафля, играй!” — властно требует Астров, и всякий раз, как Телегин, боясь нарушить ночной покой спящих в доме, тихо наигрывает на гитаре плясовую, совершается некое чудо. Астров в каком-то упоении и самозабвении плавно дирижирует несколько тактов, стараясь уловить ускользающий ритм мелодии, затем мускулы его постепенно утрачивают свою обычную жесткость, а скелет весомость, и сам он, несмотря на высокий рост и массивность, становится легким, как волны голубого эфира… Еще мгновенье, и, кажется, волшебный призрак растает и исчезнет в вечерней мгле. Но вот входит Войницкий, и перед нами прежний деревенский врач Астров — грубоватый, циничный, насмешливый».

Ю. Н. Левинский4*, Мои воспоминания о К. С. Станиславском.

«На этом спектакле состоялось знакомство театра с Гауптманом».

Влад. Немирович-Данченко, Художественный театр за границей. — «Русские ведомости», 1913, 8/XII.

В антракте Г. Гауптман вышел в фойе, «собрал толпу и во всеуслышание заявил (ни более ни менее): “Это самое сильное из моих сценических впечатлений, там играют не люди, а художественные боги”. После 4-го акта “Дяди Вани” он долго сидел неподвижно, держа платок и закусив его. Потом встал и утер слезы».

Собр. соч., т. 8, стр. 10.

ФЕВРАЛЬ 16

Репетирует пьесу «На дне».

Письмо М. Г. Савицкой к Л. А. Савицкой. Архив М. Г. Савицкой, № 7756.

ФЕВРАЛЬ 18

Первое представление «На дне» в Берлине.

«Лучше всех прошли Станиславский и я».

Письмо И. М. Москвина к Л. В. Гельцер. Архив И. М. Москвина, № 1138.

В Берлине «Сатин — Станиславский имел особенно большой успех, стяжал особенно восторженные похвалы у немецкой театральной критики».

Н. Эфрос, «На дне». Пьеса М. Горького в постановке Московского Художественного театра, М., ГИЗ, 1923, стр. 100.

По мнению рецензента газеты «Der Tag», в спектакле «На дне» всех исполнителей превзошел Станиславский, в котором «есть искра гениальности, величие и самобытность», «есть что-то захватывающее, необыкновенное». Станиславский своим талантом напомнил критику 11 покойного австрийского актера Франца Миттервурцера5*.

JK., Московский Художественный театр. — «Der Tag», 4/III н. с.

«Его Сатин незабываем. В этом оборванном, всегда подвыпившем пролетарии скрыто нечто от могучей необъятности великой России. Рука трепещет в воздухе, широкий жест царит в пространстве. Это — внешнее впечатление. Мы чувствуем душу этого человека: однотонную, но с почти необъятными горизонтами. Судя по Станиславскому, можно сказать: слово — ничто, ритм — все.

… Во всяком случае: этот человек — гений, — пишет рецензент про С. — Другие — способные художники, даже очень способные, которые окружают гения».

«Nationalzeitung», 4/III нс.

Газета «Berliner Tageblatt» (4/III н. с.) отмечает «гениальную концепцию» спектакля «На дне» в целом и «восхитительную утонченность в деталях».

«Они не играли Шекспира, но когда Станиславский, в роли горьковского Сатина, засыпал под издали доносившиеся звуки глухого собачьего лая — в этом было шекспировское. Другого слова для определения восприятия этого я не умею подобрать».

Из статьи А. Керра от 1/IV н. с. См.: Alfred Kerr, Das Mimenreich, S. 223.

«После “Дна”, которое имело страшно шумный успех (но не такой тонкий, как “Дядя Ваня”), Гауптман заявил нам, что он всю ночь не спал и обдумывал пьесу, которую хочет писать специально для нашего театра».

Письмо С. к В. С. Алексееву. Собр. соч., т. 8, стр. 13.

ФЕВРАЛЬ 24

Встречается и беседует с портным-костюмером Иосифом Цырцановым, изучающим костюмерное дело. Одобряет его идею организовать школу по изучению театрального костюма и подготовке костюмеров.

«Жизнь давно меня разучила верить в чудеса, но мое сегодняшнее знакомство с Вами, где на один миг передо мною открылась блестящая перспектива благородной деятельности в будущем, — я готов почти приписать чуду».

Письмо И. Цырцанова к С. Архив К. С.

ФЕВРАЛЬ 25

Евг. Троповский посылает С. из Варшавы переведенную им одноактную 12 пьесу Шолома Аша «Грех».

Письмо Е. Троповского к С. Архив К. С.

Первый раз в Берлине играет роль Вершинина.

«Для сценического мастерства москвичей эти “Три сестры” — неисчерпаемый источник творчества, — пишет немецкий критик Юлиус Норден. — Их актерское и режиссерское мастерство совершает и здесь нечто поистине поразительное». Исполнители «создали атмосферу правды и жизненности, которая держала публику в состоянии напряженного внимания до самой полуночи, где весь драматизм скрытно живет в подспудных течениях. Именно живет — вот что с поразительной мощью показали нам эти художники. И исключительно большой успех был им наградой».

JNorden, Русские гастроли. — «Tägliche Rundschau», 1/III н. с.

ФЕВРАЛЬ

Играл роли: Астрова — 15, 17, 23-го; Сатина — 18, 19, 20, 22, 24, 25, 28 (?)-го, Вершинина — 25, 27-го.

МАРТ 6

На спектакле «Царь Федор Иоаннович» присутствует германский император Вильгельм II с семьей.

«По окончании спектакля, после того как публика из театра уже разошлась, Вильгельм и обер-интенданты многих королевских театров еще долго оставались в ложе, продолжая расспрашивать нас по вопросам нашей специальности. Нам пришлось рассказывать подробно о всей нашей закулисной работе от “a” до “z”, причем Вильгельм прерывал нас иногда и обращался к интендантам, указывая на то, что у них этого нет».

Собр. соч., т. 1, стр. 367 – 368.

МАРТ 9

На обеде у Макса Грубе встречается с семидесятидевятилетним ветераном немецкой сцены, актером реалистического направления Фридрихом Гаазе.

Письмо М. Грубе к С. Архив К. С., № 2352.

МАРТ 7 и 10

Играет в Берлине роль Штокмана6*.

«… последний спектакль “Штокман” был положительным триумфом для Кости».

Письмо М. П. Лилиной к Г. Н. Федотовой. Сб. «Мария Петровна Лилина». М., ВТО, 1960, стр. 201.

13 Из письма редактора журнала «Die Zukunft» Максимилиана Гардена к С.:

«Ваш Штокман меня восхитил. Вы сделали из довольно пустой пьесы, пьесы ненависти, лишенной гуманности, драму благородно-человечную. Со времен Росси я не видел творения такой силы и могучей простоты».

Письмо MHarden к С. от 24/III н. с. Архив К. С., № 2439.

А. Керр, не принявший спектакля «Доктор Штокман», считал, что Станиславскому в его роли недоставало «радости борьбы», «преувеличенности», «эдакого северного гасконства», «он не был викингом».

«Но Станиславского я забыть не могу, — пишет А. Керр. — Хотя он и не был ибсеновским Штокманом».

Из статьи А. Керра от 22/III н. с. См.: Alfred Kerr, Das Mimenreich, S. 236.

МАРТ 11

Последний спектакль в Берлине — «Царь Федор Иоаннович».

В газете «Der Tag» (24/III н. с.) публикуются высказывания Станиславского, в которых он выражает надежду, что в скором будущем удастся организовать обмен опытом между лучшими театрами мира путем организации гастролей на взаимных началах.

МАРТ, до 12-го

Благодарит Фердинанда Бонна за венок и выражает «надежду, что в области искусства, где должно свободно проявляться человеческое творчество, — все народы соединятся вместе для совместного служения красоте и правде».

Письмо С. к Ф. Бонну. Архив К. С., № 1624.

Знакомится с крупнейшим чешским режиссером и драматургом Ярославом Квапилом и его женой — ведущей актрисой Пражского Национального театра Ганой Квапиловой, приехавшими в Берлин, чтобы увидеть спектакли Художественного театра.

«Ах, этот Константин Сергеевич! Ему было тогда сорок три года, но он совсем уже поседел. Он никак не походил на актера, а мощные усы делали его похожим на благородных красавцев, которых мы встречаем в зрительном зале, а не в артистических уборных. В этом великом художнике театра, режиссере и актере не было ничего театрального не только на сцене, но и в жизни. Аристократ телом и душой, он был благородно прост.

… О своей художественной миссии он говорил с благоговением, как священник о религии, его мышление — это творческий процесс, его жизнь — это подлинное самоотречение. Таким я его видел за кулисами 14 берлинского театра и потом, во время личных встреч, в Берлине и Праге…»

Из воспоминаний Я. Квапила. Сб. «Писатели, артисты, режиссеры о Станиславском». М., «Искусство», 1963, стр. 264.

Вместе с труппой МХТ на приеме у Фридриха Гаазе.

Знакомится с выдающимися актерами и режиссерами берлинских театров, а также с бывшими артистами мейнингенской труппы. «Зная мое отношение к знаменитой труппе, старик Хаазе хотел доставить мне удовольствие, познакомив меня с артистами, игрой которых в свое время я любовался. В многочисленных речах мы обменялись благодарностями, а после ужина меня посадили среди актеров и заставили шаг за шагом рассказать весь ход нашей сценической работы».

Собр. соч., т. 1, стр. 368.

Получает от Фридриха Гаазе фотографию с надписью:

«Господину Станиславскому с глубоким уважением, с благодарностью за незабываемые художественные наслаждения. Дружески — Фридрих Гаазе. Март 1906 г.».

Собр. соч., перв. изд., т. 7, стр. 352.

Вместе с Вл. И. Немировичем-Данченко на обеде у Г. Гауптмана.

«Гауптман сказал, что он всегда мечтал для своих пьес о такой игре, какую он увидал у нас, — без театрального напора и условностей, простую, глубокую и содержательную. Немецкие актеры уверяли, что его мечты несбыточны, так как театр имеет свои требования и условности, которые нельзя нарушать. Теперь же, на склоне своей писательской деятельности, он увидел то, о чем всю жизнь мечтал».

Собр. соч., т. 1, стр. 369.

Получает от Г. Гауптмана фотографию с надписью:

«Господину Станиславскому в знак восхищения. Берлин. Март 1906».

Архив К. С.

МАРТ 12

Перед отъездом из Берлина благодарит А. Шольца за помощь в проведении гастролей:

«Последнее слово хочется сказать тому, кто больше всех сделал для нас, посвятив нам так много сил, таланта и времени; тому, кто первый поверил нам и душевно отнесся к иностранцам».

Архив К. С., № 2168.

Переезжает с труппой МХТ из Берлина в Дрезден.

15 «… выехали из Берлина в 8 ч. 5 м. утра, в Дрездене были в 11 ч. дня».

Дневник В. В. Лужского. Архив В. В. Лужского, № 5098.

Непосредственный свидетель «первой решительной победы русского искусства» над Берлином П. Боборыкин пишет:

«Никогда еще в старой Европе критика не преклонялась так перед нашим театром — и перед игрой с невиданной художественной постановкой, и перед репертуаром. И это триумфальное шествие москвичей продолжалось и в других немецких городах, по всей германской империи».

П. Боборыкин, Политика и опера. — «Слово», 1908, 21/VI.

МАРТ, с 12 по 18

В Дрездене.

«Почти не живем дома, целые дни рыскаем, все осматриваем. Здесь такая картинная галерея — можно сойти с ума от восторга. Успехи наши все растут. Больше уж, кажется, и расти нельзя. Настоящий триумф».

Письмо М. Г. Савицкой к М. С. Геркен от 18/III. Архив М. Г. Савицкой, № 7665.

МАРТ 15

Э. Дузе настоятельно рекомендует Станиславскому и Немировичу-Данченко поручить организацию предполагаемых гастролей МХТ в Париже известному театральному деятелю Люнье-По.

«За честь показать Парижу такой дивный театр По предлагает Вам свой труд безвозмездно».

Письмо Э. Дузе к С. — «Иностранная литература», 1956, № 10, стр. 213.

Вечером играет роль Сатина в помещении Королевского театра.

МАРТ 16

Играет эпизодическую роль архиепископа Варлаама в «Царе Федоре Иоанновиче».

«Благодаря отсутствию цензуры можно было вернуть в трагедию митрополита Дионисия и архиепископа Иова7* в современных эпохе костюмах. Их исполняли Станиславский и Качалов».

Влад. Немирович-Данченко, Художественный театр за границей. — «Русские ведомости», 1913, 8/XII.

«В драме А. К. Толстого, выступая в эпизодической роли какого-то патриарха, даже не поименованного в театральной программе, он 16 скромно держался в тени других крупных актеров, подавая этим пример подчинения коллективной дисциплине, совершенно непривычной для наших театров».

Из воспоминаний Я. Квапила. Сб. «Писатели, артисты, режиссеры о Станиславском», стр. 265.

МАРТ 17

После окончания спектакля «Дядя Ваня» на прощании труппы МХТ с дрезденской общественностью С. выступает с краткой благодарственной речью на немецком языке.

«Dresdener neueste Nachrichten», 31/III нс.

Актер дрезденского Королевского театра Альберт Пауль в письме к С. сердечно приветствует его и всю труппу МХТ и выражает им свое восхищение.

Архив К. С., № 2708.

МАРТ 19

Переезжает из Дрездена в Лейпциг.

МАРТ 20

«Царь Федор Иоаннович» в помещении лейпцигского Городского нового театра. С. играет вместо В. И. Качалова роль митрополита Дионисия.

«… Роль маленькая, но, зная, как трудно, как мучительно Константину Сергеевичу всегда учить текст, особенно в стихах, я понимала, чего ему это стоило, и никогда этого не забуду»8*.

Из воспоминаний Н. Н. Литовцевой. Сб. «О Станиславском». М., ВТО, 1948, стр. 303.

«Театр огромный. Неудобный, но хорошие уборные. Шумный и уже надоевший успех “Федора”. Я играю за Качалова митрополита (путаюсь в одной реплике). Вызовы без конца».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 270.

«По окончании бесконечные крики, которые прекратить нельзя, за отсутствием железного занавеса. По окончании “Федора” подают мне и Немировичу два венка огромных с самыми патетическими надписями от русской колонии и от русского консула».

Письмо С. к В. С. Алексееву. Собр. соч., т. 8, стр. 14 – 15.

МАРТ 21

Осматривает Лейпциг, посещает дом Ф. Шиллера, городскую картинную галерею и кабачок Ауэрбаха, описанный Гете в «Фаусте».

17 Вечером, на спектакле «На дне», присутствует знаменитый венгерский дирижер Артур Никиш с семьей.

«Он прибегал на сцену и очень восторгался».

Письмо С. к В. С. Алексееву. Собр. соч., т. 8, стр. 15.

«При выходе из театра неожиданно меня подхватывает толпа человек в 200 и на руках несет в противоположную сторону от гостиницы. С шумом и аплодисментами мы совершили таким образом прогулку по огромной площади, пока наконец добрались до гостиницы. Толпа ворвалась в гостиницу, и там едва удалось успокоить ее и вывести на улицу. Надо сознаться, что это было довольно безобразно и дико. Я поспешил в свой номер. Там ужинал и укладывался».

Там же.

МАРТ 22

Едет из Лейпцига в Прагу.

«Тяжелое путешествие в третьем классе в Прагу. Путаница с багажом, хлопотня, давка, неразбериха.

Встреча с детьми в Дрездене».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 270.

«Едва вышли из вагона в Праге, как нас окружила толпа. Тут и городской голова, и профессора, и президент (интендант) театров, директор, вся труппа, старухи, женщины, дети. Весь вокзал наполнен толпой. Мы шли сквозь шпалерами уставленную толпу народа. Вся улица у вокзала наполнена толпой, может быть, в несколько тысяч. Все снимают шляпы и кланяются как царям».

Письмо С. к В. С. Алексееву. Собр. соч., т. 8, стр. 15 – 16.

В Женском клубе на приеме в честь труппы МХТ встречается с артисткой Пражского Национального театра Марией Лаудовой-Горжицовой.

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 271.

«Вечером разбирал рецензии».

Там же.

Чешская писательница Ружена Свободова, видевшая спектакли МХТ в Берлине, сравнивает актерское мастерство С. с искусством Э. Дузе и указывает на общность их творческого метода.

Р. Свободова утверждает, что только Э. Дузе «добилась того, чего достигли мхатовцы, в особенности Станиславский: молчать и мыслить, заставляя при этом заглянуть в душу человека, разглядеть источник его страданий. … В Станиславском (а не в Цаккони с его натурализмом) нашла бы она достойного партнера», — пишет Свободова.

18 «Как великий актер, как образованный режиссер, как углубленно-творческий постановщик» Станиславский обогащает своим искусством те произведения, которые идут на сцене МХТ, сообщает им штрихи, которые «нежны и деликатны, по-русски горячи и нетленно-прекрасны».

Ружена Свободова, Заметки о московских актерах. — «Čas» («Час»), 4/IV н. с.

МАРТ 23, 24, 25

По утрам осматривает достопримечательности Праги в сопровождении профессора-историка Иержабека9*.

«Иержабек заражал нас своей любовью ко всему, что показывал. Он останавливал наше внимание на каждой детали, рассказывал подробную историю каждой улицы, дворцов, памятников, старых тюрем».

Влад. Немирович-Данченко, Художественный театр за границей. — «Русские ведомости», 1913, 15/XII.

Днем — на репетиции «Царя Федора Иоанновича».

«Последняя картина “Царя Федора” (у Архангельского собора, панихида по Грозном) никогда не исполнялась у нас с таким подъемом, как в Праге, потому что хор пел, пользуясь отсутствием нашей цензуры, то, что и следует петь на панихиде, а не странную имитацию».

Вл. И. Немирович-Данченко, Из прошлого. — М., ГИХЛ, 1938, стр. 248.

МАРТ 23

На торжественном представлении оперы «Проданная невеста» композитора Б. Сметаны, данного в честь Художественного театра.

«Вечером в честь нас спектакль-галла “Проданная невеста”. Полный театр. На нас смотрят. Мы в ложах бельэтажа. В антрактах посторонние знакомятся и приветствуют. После спектакля идем благодарить актеров».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 271.

Ужинает с Ярославом Квапилом и Ганой Квапиловой.

Там же.

МАРТ 24

Первый спектакль в Праге — «Царь Федор Иоаннович» — в помещении Пражского Национального театра. С. играет роль митрополита Дионисия.

«Большой успех, но не такой шумный, как в Лейпциге. Русской публики мало, и многие реплики, которые принимались в Берлине, здесь не принимаются».

Там же.

19 МАРТ 25

Играет роль Астрова в «Дяде Ване». «Успех огромный. Венок мне от княгини Ахельберг10*.

В театре плачут. Лаудова в восторге».

Там же, стр. 272.

«Должны были приехать русские актеры, чтобы показать нам, насколько “Дядя Ваня” прекрасная, волнующая, поэтическая пьеса, полная настоящей жизни…»

«Osvĕta», č 5, str. 464 (цит. по статье Ш. Богатырева «МХТ и Пражский Национальный театр начала XX века». — «Ежегодник МХТ» за 1953 – 1958 гг., стр. 325).

Разбирая «великолепную игру актеров», в «Дяде Ване» критик газеты «Право лиду» на первое место ставит Станиславского в роли Астрова.

«Это актер, искусство которого граничит с гениальностью. На его примере мы видим, что значит играть всем существом, до едва заметных движений тела, играть глазами, руками, походкой и паузами».

«Pravo lidu», 9/IV нс.

После спектакля — общий ужин в гостинице: «Огромный стол. Все соединяются. Дружба».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 272.

МАРТ 26

Газета чешской социал-демократической партии «Право лиду» пишет о Московском Художественном театре:

«Эти художники вдруг явились из горнила русской революции и возвестили Европе, каких высот культуры достиг русский народ и насколько он заслуживает свободы, за которую борется».

«Pravo lidu», 8/IV нс. См«Ежегодник МХТ» за 1953 – 1958 гг., стр. 322.

В 12 часов дня торжественный прием артистов МХТ в городской ратуше.

С. делает зарисовки потолка и окон зала ратуши, описывает его убранство.

Присутствует на «почетном чае» в клубе «Славия».

«Сижу с мадам Квапиловой и ее подругой-писательницей, которая особенно, до слез, восторгается нами11*. Объясняю нашу систему режиссерства».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 272.

20 МАРТ 27

«Вечер — “На дне”. Фурор».

Там же.

Получает от артистов пражского театра картину Ф. Энгельмюллера «Вид на Градчаны» с надписью: «Драматическая труппа Пражского Национального театра — дорогим и уважаемым коллегам Московского Художественного театра на память о нашей славянской Праге, с любовью и восхищением перед вашим великим искусством, с благодарностью, за вдохновляющий пример, который вы нам показали. Прага, апрель, 1906 г.».

Картина хранится в Музее МХАТ.

Дарит свою фотографию Ярославу Квапилу с надписью на французском языке:

«Я восхищаюсь Вами, люблю Вас всем сердцем за Ваш артистический темперамент и Ваше славянское гостеприимство. Я сохраню дорогое воспоминание о нашей встрече и о днях, проведенных с Вами в “Злата Праге”».

Архив К. С.

МАРТ 28

«Великому, гениальному художнику К. С. Станиславскому, сердечно и благодарно! Ярослав Квапил. Прага».

Надпись на фотографии, подаренной Ярославом Квапилом Станиславскому. Собр. соч., перв. изд., т. 7, стр. 352.

В газете «Народни листы» публикуется прощальное интервью С. «Прага нас поразила, далеко превзошла все наши ожидания. Мы освежились в славянской атмосфере, мы здесь свободно дышали, нашли понимание. А это нас радует больше всего и сохранится в нашем путевом дневнике главой, к которой будем возвращаться и тогда, когда у нас ничего уже не останется, кроме воспоминаний».

«Narodni listy», 10/IV нс. См«Ежегодник МХТ» за 1953 – 1958 гг., стр. 332.

Переезжает из Праги в Вену.

«Я еду со всеми в третьем классе. Толпа кричит, машет. Вагон трогается и опять возвращается для прицепки. Снова овации. Плачут. Устал очень.

Дорогой сижу с Книппер, Савицкой (кокетничает со мной, развернулась), Павловой, Бутовой. Ехать весело и приятно».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 272 – 273.

21 МАРТ 29

Первый спектакль в Вене — «Царь Федор Иоаннович» в помещении Бургтеатра.

«Самый ужасный день. … Волнения, хлопоты. Еду в посольство и отыскивать регента и хор. Визит к Урусову12*. Его секретари — хлыщи. Принимают не очень любезно. Урусов зовет нас всех разговляться — я отказываюсь.

Возвращаюсь в театр. Измучен. Там новая неприятность. Полиция запрещает спектакль. Надо смазывать все декорации антипожарным составом.

… Обедаю и опять в театр. Беспорядок, красок нет, париков тоже. Все измучены. Прием слабый. Театр не полон.

Негде приткнуться. В антрактах полиция смазывает декорации».

Записная книжка. Там же, стр. 273.

МАРТ 30

«Лежал в кровати до часа. Читал рецензии. Отзывы неожиданно прекрасные.

Город и особенно жители противные. Вражда славян с немцами.

Славян 60 %, а 40 % немцев их давят.

Мелочность немцев. Они заплатят 60 крон за ложу, но штрафа 10 пфеннигов за просрочку после 10 часов — нет, и потому в 9 1/2 часов многие уходят из театра. Дорогая жизнь: труппа ворчит.

Кроны летят».

Там же, стр. 273 – 274.

МАРТ

Играл роли: Астрова — 2, 17, 25-го; Сатина — 3, 5, 15, 21, 27-го; Штокмана — 7, 10-го; митрополита Дионисия — 20, 24-го; архиепископа Варлаама — 16-го.

АПРЕЛЬ 1

Осматривает вместе с М. П. Лилиной, О. Л. Книппер и А. Л. Вишневским в окрестностях Вены старинный замок, где около двух лет находился в заключении английский король Ричард I, прозванный Ричардом Львиное Сердце.

Там же, стр. 274.

АПРЕЛЬ 2

На спектакле «На дне» присутствует актер венского Бургтеатра Адольф Зонненталь.

«Приходил Зонненталь выражать восторги. Неприятное впечатление. Ломака актер».

Там же.

22 АПРЕЛЬ 3

Утром играет роль Сатина.

Актер Рихард Валлентин — первый постановщик пьесы «На дне» в Берлинском Малом театре — благодарит С. за глубину пережитого на спектакле МХТ.

«Вся скорбь человечества, горячее стремление к освобождению от социальных оков в Вашем исполнении поднялись до общечеловеческого звучания».

Письмо Рихарда Валлентина к С. от 16/IV н. с. Архив К. С., № 2875.

Вечером во время спектакля «Дядя Ваня» знакомится с выдающимся австрийским актером-трагиком Йозефом Кайнцем.

«Огромный успех “Дяди Вани”. Kainz за кулисами; после 2-го — подавлен, после 3-го — опять прибегает. Он очень потрясен. Всех поражает сердечная простота и паузы».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 274.

«Ошеломленный, бледный от волнения, наполовину высунувшись из ложи, Кайнц сидел зачарованный. Лишь в антракте, за кулисами, он очнулся. И, обнимая Станиславского, со слезами на глазах не переставал говорить: “Вы воплотили жизнь! Вы создали театр! После вас — мы все ничтожны!”»13*

А. Тэзи, Йозеф Кайнц и Московский Художественный театр (от нашего венского корреспондента). — «Утро России», 1910, 14/IX.

«Кайнц отменил даже свои гастроли на все время пребывания Художественного театра в Вене, чтобы не пропустить ни одного спектакля»14*.

Вл. И. Немирович-Данченко, Из прошлого, стр. 255.

АПРЕЛЬ 4

Из письма Л. Н. Андреева к Вл. И. Немировичу-Данченко: «Едва ли кому-нибудь приходило в голову, что Ваш театр будет представительствовать за русскую революцию — Художественный театр с репертуаром Чехова и Ибсена! — а так оно и вышло.

23 В соединении с русской литературой, которая упорно пробивает себе путь на Запад, Ваш театр показал немцам и прочим “инородцам”, что в лице России они имеют дело с огромной нарождающейся силой, с молодой, прекрасной страной, умеющей и страдания свои претворить в высокие образцы художественно-человеческие».

Архив Н.-Д., № 3139/I.

Встречается в доме журналиста П. И. Звездича с писателем Артуром Шницлером.

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 274.

«“Этот час, проведенный мною со Станиславским, навсегда изменил всю мою внутреннюю жизнь, все мои стремления. Наконец я обрел самого себя!” — сказал мне Шницлер впоследствии».

А. Тэзи, Первые дебюты МХТ за границей. — «Slovo». Париж, 1923, 25/XII.

По приглашению Й. Кайнца смотрит в Бургтеатре трагедию Гете «Торквато Тассо».

«Ужасно скучный спектакль».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 274 – 275.

АПРЕЛЬ 5

Посещает музей этнографии (Volkskunde). В записной книжке делает зарисовки деревенских изб, печей, мебели, планировок комнат и пр.

Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 275, 493.

АПРЕЛЬ 6

Вл. И. Немирович-Данченко сообщает из Парижа С. о том, что гастроли МХТ во Франции состояться не могут по причине сложностей финансового характера.

 

Играет роль архиепископа Варлаама в «Царе Федоре Иоанновиче». «Был на спектакле Kainz. Он в восторге».

Записная книжка. Там же, стр. 275.

АПРЕЛЬ 7

Осматривает с Й. Кайнцем венский Бургтеатр.

«Опускающаяся сцена — великолепна. Остальное банально и старо».

Там же.

АПРЕЛЬ 8

Последний спектакль в Вене — «Царь Федор Иоаннович». В ответ на приветствия публики, актеров и журналистов С. говорит «заученную речь по-немецки».

24 АПРЕЛЬ 9

Знакомится с артистами венского частного драматического театра «Deutsches Volkstheater».

«Они в исступлении от “Дяди Вани” и особенно от меня».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 276.

АПРЕЛЬ, до 10-го

В Вене Станиславский «поражал своим всеобъемлющим знанием немецкого и французского театра, всемирной литературы, ее новых задач. Все смелое, все новое, все искания, искренние, хотя и безумные увлечения, все ему было близко, все влекло, все находило и постижение и разрешение».

А. Тэзи. Первые дебюты МХТ за границей. — «Slovo», Париж, 1923, 25/XII.

АПРЕЛЬ 10

Из Вены приезжает во Франкфурт-на-Майне.

«Хожу по городу. Смотрю выставку Менье15*, ратушу, узкие старые улицы».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 276.

АПРЕЛЬ 11

Вечером в Карлсруэ16* в помещении Королевского театра играет роль Астрова.

«Прием восторженный.

Публики очень мало. Все возвратили билеты, так как хотели объявленного “Царя Федора”. Успех огромный».

Там же, стр. 277.

АПРЕЛЬ 12

Парадный спектакль «Царь Федор Иоаннович» в Висбадене, в присутствии Вильгельма II и его свиты.

«Приезжаем в Висбаден. Торопимся в театр. Толпы народа на улице. Ждут императора. Приходится объезжать. Сыро, дождь, холодно.

Огромный театр, не сразу найдешь вход. На балконе толпа актеров.

… Все интересуются и ахают на костюмы Федора».

Там же, стр. 278.

На спектакле — М. Н. Ермолова, отдыхающая в Висбадене.

«Ее не пускают за сцену. Она умоляет пропустить. Штейн17* идет. Проводит вместе с Маргаритой Николаевной, ее дочерью. Драматическое впечатление от Ермоловой. Она понимает, чего она лишилась 25 в жизни. Если б она раньше поехала за границу, чем сидеть в московской дыре. А ведь она, по своему таланту, имеет больше права на мировую известность. У нее прорывается фраза: “В газетах пишут, что всех нас — старух — надо выгнать”. Тяжелое впечатление произвела она на нас».

Там же, стр. 279.

«Курю поминутно снаружи. Мучит, что нельзя курить за кулисами. Вильгельм аплодирует вовсю. Оживлен, доволен. Нас поздравляют.

Успех».

Записная книжка. Архив К. С., № 763.

После спектакля Вильгельм II вручает С. и Немировичу-Данченко ордена Красного орла 4-й степени.

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к С. Ю. Витте. Архив Н.-Д., № 610.

АПРЕЛЬ 13

Из статьи чешской рабочей газеты «Ровност» о гастролях МХТ:

«Великие и победоносные идут они по свету, по предубежденной и враждебной чужбине, неся с собой горячее дыхание великой борьбы русского народа».

«Rovnost», 26/IV. См«Ежегодник МХТ» за 1953 – 1958 гг., стр. 323.

Днем навещает М. Н. Ермолову и вместе с ней, М. П. Лилиной и О. Л. Книппер совершает прогулку по окрестностям Висбадена.

АПРЕЛЬ, до 16-го

Посылая С. фотоснимки, М. Н. Ермолова пишет:

«… это милое воспоминание о вас, о нашей совместной прогулке по холодному Неробергу. Крепко целую моих милых спутниц, а вам крепко жму руку и горячо благодарю вас всех за ваше ко мне расположение. Искреннее мое желание не утратить его никогда, хотя я его и не стою, а поддержать его всеми силами».

Письмо М. Н. Ермоловой к С. Архив К. С.

АПРЕЛЬ 15

Во Франкфурте играет роль Сатина в пьесе «На дне».

АПРЕЛЬ 16

В Дюссельдорфе18*.

АПРЕЛЬ 18

Вместе с артистами МХТ осматривает архитектурные памятники и другие достопримечательности Кёльна.

Дневник В. В. Лужского. Архив В. В. Лужского, № 5098.

26 АПРЕЛЬ 19

В берлинской газете «Neueste Nachrichten» (2/V н. с.) опубликована беседа со Станиславским о впечатлениях, «полученных им от немецкого театра, и о русском искусстве».

В беседе С. рассказал о задачах, которые ставит перед собой Художественный театр как культурно-просветительное учреждение. Корреспондент газеты замечает, что русское искусство, привезенное Художественным театром, «безусловно окажет влияние на немецкий театр».

АПРЕЛЬ 20

Переезд из Дюссельдорфа в Ганновер.

АПРЕЛЬ 22

В Ганновере играет роль Сатина.

АПРЕЛЬ, до 23-го

В Германии получает письмо от представителей революционно настроенной интеллигенции, которые были вынуждены эмигрировать из России за границу после 1905 года:

«Исстрадавшаяся под гнетом самодержавия, до сих пор Россия не знала свободного искусства. Искусство задыхалось в сфере бесправия и рвалось на свободу, на волю. То раздирающим воплем души наболевшей, то лучом надежды на лучшее будущее, то мощным требованием свободы — было искусство. И вы, художники-артисты Московского театра, явились достойными завершителями художников-поэтов. Вы — не на сцене, вы — сама жизнь, печальная, больная, русская жизнь… И, слушая вас, глухим трепетом исполнилась душа наша; чувство стыда и скорби за русского интеллигента еще такого недавнего прошлого и жажда жизни, жажда работы “для человека, для лучшего человека” нас охватила. Сухие слова книги вы одели в плоть и кровь и острыми иглами вонзаете в мозг и душу. За те переживания, что мы испытали, мы приносим вам горячее спасибо.

И твердо мы верим: настанет пора — и наше искусство вздохнет свободно, и споете вы нам песнь не о тюрьмах и цепи — о свободном, о новом, о “лучшем” человеке прозвучит ваша песнь».

Подписи: А. Джапаридзе, И. Панчулая, И. Розенберг, М. Мгалобели, Ю. Аустер, А. Шацов, С. Джицкий, С. Г. Кабачников и другие.

Архив К. С.

Участвует в заседаниях по обсуждению репертуара театра для московского сезона.

27 «Во Франкфурте, в Дюссельдорфе, в Ганновере уже происходили режиссерские и административные заседания».

Вл. И. Немирович-Данченко, Из прошлого, стр. 262.

АПРЕЛЬ 23

Выезжает в Варшаву.

АПРЕЛЬ, вторая половина

Варшавские газеты печатают статьи, в которых, «признавая громадные заслуги Художественного театра перед искусством», призывают «польскую публику не посещать спектаклей» русских.

Влад. Немирович-Данченко, Московский Художественный театр за границей. — «Русские ведомости», 1913, 22/XII.

«Спектакли в Варшаве имели свою миссию. Поляки на русские спектакли не ходят. Хотелось, чтобы в Художественный театр они пришли. Хотелось, чтобы под знаменем искусства сошлись непримирившиеся национальности».

Там же.

АПРЕЛЬ 25

Наносит дружественный визит директору и главному режиссеру театра польского Иосифу Сливицкому.

Józef Sliwicki, Встреча со Станиславским. — «Scena Polska», 1938, № 2 – 3, str. 331.

АПРЕЛЬ 26

Днем принимает у себя в гостинице («Европейская») Иосифа Сливицкого.

«Хозяин оказался одним из самых обаятельных людей, которых я знал. Он сразу же подчеркнул, что отлично вникает в наше положение, что возмущен угнетательскими методами, применяемыми к полякам, и понимает наше отрицательное отношение ко всему русскому. Однако он просил, чтобы его не считали деятелем, прибывшим с культурно-политической миссией, а лишь артистом и к тому еще питающим большую симпатию к польскому театру и таким его представителям, как Жулковски, Кругликовски, Моджеевска и многие другие».

Покоренный «исключительной изысканностью, культурой, порядочностью и независимостью суждений» Станиславского, И. Сливицкий обещает ему присутствовать на всех спектаклях МХТ в Варшаве.

Там же, стр. 332.

Открытие гастролей МХТ в Варшаве в помещении Большого театра. Идет спектакль «Дядя Ваня» со Станиславским в роли Астрова.

28 АПРЕЛЬ 27

«До сих пор директор Станиславский, понимая наши отношения, старательно избегал Варшаву, ставшую жертвой политики руссификации, с которой московская труппа, высоко держа знамя искусства, не хотела иметь ничего общего. Теперь же обманутый иллюзорностью “конституции”, а может быть, сознательно введенный в заблуждение, гениальный артист решился съездить в сердце Польши, чтобы с подмостков театра пленить польскую публику своим замечательным искусством».

К., Первое представление труппы Московского Художественного театра. — «Gazeta Polska», 10/н. с.

Театральные критики Ян Лорентович и Владислав Рабский в открытых письмах к С. объясняют причины сдержанного отношения польской публики к спектаклям Художественного театра. Притеснения и обиды, наносимые царской Россией польской культуре, лишают поляков возможности сблизиться с наиболее бескорыстным «пропагандистом красоты и правды» — Станиславским.

Мы «должны верить, — пишет Ян Лорентович, — что в скором времени будем приветствовать Вас иначе. Это будет тогда, когда мы сами пригласим Вас в будущую Польшу».

Ян Лорентович, Открытое письмо г. Станиславскому, директору русского театра. — «Новая газета», 10/н. с.

«Разве мы виноваты, что в глубине души польской осталась еще не зажившая рана, разве мы виноваты, что между нами и тобою тянется печальная вереница погибших? Это они являются причиной того, что искусства твоего, которое мы глубоко уважаем, сердечно полюбить еще не можем.

… Когда настанет светлый день, когда пробьет час свободы для всех народов России, тогда приди ты к нам и пой нам песни своего народа, а автономная Польша будет слушать их в восхищении, не нарушенном ни одной плохой мыслью, и устелет розами дорогу замечательного артиста, сына братского народа».

Вл. Рабский, Большой театр. Первые спектакли русской труппы Художественного театра. — «Курьер Варшавский», 10/н. с., стр. 1 – 2.

АПРЕЛЬ, после 27-го

«Станиславский принял наши официальные заявления с симпатией и сочувствием: он нанес нам визиты на дому».

Ян Лорентович, Станиславский и его театр в Варшаве. — «Scena Polska», 1938, № 2 – 3, str. 37219*.

29 АПРЕЛЬ 28

Играет первый раз в Варшаве роль Сатина.

«Как и в немецких городах, самыми горячими поклонниками театра оказались польские артисты; им предоставлены были места в оркестре. Станиславский был для них настоящим кумиром. У них чувство политической обособленности не было, конечно, таким задерживающим, как у журналистов».

Влад. Немирович-Данченко, Московский Художественный театр за границей. — «Русские ведомости», 1913, 22/XII.

АПРЕЛЬ

Играл роли: Сатина — 2, 3, 7, 15, 22, 28-го; Астрова — 3, 5, 11, 26, 29-го; архиепископа Варлаама — 6-го.

МАЙ 1

Осматривает в окрестностях Варшавы королевский дворец «Wilanòw» Яна III Собесского и делает его зарисовки.

Альбом с зарисовками С. хранится в архиве семьи К. Р. Фальк (Барановской).

Вечером играет роль Сатина.

МАЙ 2

Присутствует на последнем спектакле МХТ в Варшаве — «Царе Федоре Иоанновиче».

МАЙ, до 3-го

Знакомится в Варшаве с видными деятелями польского театра А. Зельверовичем, А. Шифманом, Т. Мицинским, Б. Лещинским и другими.

МАЙ 3

Выезжает из Варшавы в Москву.

МАЙ 4

Возвращается в Россию.

«Среди успеха мы истощились материально и готовы были возвратиться по шпалам из-за границы, но судьба подсунула нам Тарасова и Балиева»20*.

Собр. соч., перв. изд., т. 5, стр. 385.

МАЙ

Обращается к А. А. Стаховичу, С. В. Паниной, А. А. Орлову-Давыдову, П. Д. Долгорукову с просьбой оказать материальную помощь 30 Художественному театру и войти пайщиками в его дело.

«Мы вернулись в Москву с большим багажом славы и регалий. Иностранцы дали нам патент первого театра мира, нас принимали, как представителей русской культуры. Иностранные артисты, с Кайнцем во главе, приходили к нам учиться, лучшие представители литературы пишут для нас пьесы, политики на наших спектаклях впервые познакомились с русским народом (?!.), а у нас едва хватает денег на текущие расходы.

Театр находится в большой опасности из-за материальных причин.

… Художественный театр — это не случайно сошедшаяся труппа. Она подбиралась с любовью, коллекционировалась в течение 20 лет. Актеры для этого театра воспитываются, а не нанимаются. … Если бы где-нибудь на горизонте был заметен какой-нибудь проблеск зарождающегося сценического искусства, я бы относился менее страстно к судьбе нашего театра.

… С закрытием Художественного театра русское искусство останавливается и замирает на много лет.

Неужели это может случиться с наиболее жизненным учреждением, из-за каких-то 30 – 50 тысяч, в самый момент пробуждения русского общества и накануне расцвета России».

Черновик письма С. к А. А. Стаховичу. Собр. соч., т. 8, стр. 16 – 17.

«… в то самое время, когда театр материально пошатнулся, в него вошли новые пайщики-меценаты: графиня София Владимировна Панина, граф Алексей Анатолиевич Орлов-Давыдов, князь Петр Дмитриевич Долгоруков».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 145.

МАЙ, середина

Возобновляет в Художественном театре эксперименты, начатые в Театре-студии. Устраивает у себя на квартире заседания-встречи с привлечением «лиц, интересующихся новым направлением» в искусстве. Приглашает на эти встречи И. А. Саца, В. Я. Брюсова, Л. А. Сулержицкого, художников В. Е. Егорова21*, Н. П. Ульянова и других.

Л. А. Сулержицкий вспоминает, что после ликвидации Театра-студии С. свои опыты «над условным театром перенес, совершенно уже на других основаниях, в стены Художественного театра».

Музей МХАТ. Архив Л. А. Сулержицкого, № 8302/2.

«Изверившись в постановочных театральных средствах и объявив войну плохой театральности, я обратился к хорошей условности, надеясь, что она заменит собой дурную, ненавистную мне».

Собр. соч., т. 1, стр. 394.

31 МАЙ 15

В. Я. Брюсов извещает С., что не может быть у него на очередном собрании:

«Но — готов от всей души, по мере сил и умения, способствовать Вашим начинаниям в духе бывшей Студии. Очень и очень прошу Вас, если мне есть место в этой работе, сохраните его за мной».

Письмо В. Я. Брюсова к С. Собр. соч., перв. изд., т. 7, стр. 711.

МАЙ, вторая половина

Репетирует пьесу «Горе от ума».

«Два раза в день, от 1 до 4 и от 7 1/2 до 11, беседы и занятия новой постановкой “Горе от ума”. Я играю там одну из княжен, две фразы. Но тем не менее должна посещать все занятия — едва отпустили на два дня».

Письмо М. Г. Савицкой к М. С. Геркен от 25/V. Архив М. Г. Савицкой, № 7649.

«В большой очень энергичной работе с исполнителями режиссер (Станиславский) то просто давал мизансцену, то “показывал”, передавая исполнителю свой технический опыт, то искал образов в своей фантазии, то приглашал присутствующих артистов помочь в исканиях их знанием быта и их фантазией, то, наконец, “обращался в зерцало” и объяснял исполнителям, что в них заражало искренностью, что производило впечатление деланности».

Вл. И. Немирович-Данченко, «Горе от ума» в Московском Художественном театре. — «Вестник Европы», 1910, кн. 7, стр. 343.

Работает с В. Е. Егоровым и Н. П. Ульяновым над декорационным оформлением «Драмы жизни».

«И вот мы опять засели за макеты. С утра до вечера сидели мы — я и Станиславский — у него на квартире в Каретном ряду и на все лады пробовали, выискивали, бросали и вновь начинали, отрываясь от работы только во время обеда и чая, — и поскорее снова за ту же работу.

… С ножницами и клеем в руках работали: Станиславский за одним, я за другим столом, он второй акт пьесы, я — первый, а потом наоборот. Затем смотрели, у кого лучше.

Наконец я облюбовал третий акт, который как будто стал скоро налаживаться и понравился Станиславскому. Он предсказывал ему большой успех. Остальные акты Константин Сергеевич поручил молодому даровитому художнику В. Е. Егорову».

Н. П. Ульянов, Мои встречи. М., изд-во Академии художеств СССР, 1952, стр. 203 – 204.

Составляя проект репертуара МХТ с распределением ролей на сезон 1906/07 года, делает набросок обращения к труппе театра. «Постараюсь 32 же проникнуть во все тайники нашего дорогого дела, чтоб указать накопившуюся пыль, которая подлежит очистке. Считаю долгом делать эти указания без утайки, в полной уверенности заслужить благодарность, а не дурное чувство со стороны тех лиц, которые искренне стремятся к чистоте и обновлению.

Начну с себя. Русский человек любит бичевать себя. Ему гораздо труднее хвалить себя. Это кокетство в серьезном деле надо оставить и прежде всего быть искренним, как по отношению к себе, так — к другим.

Начну с достоинств. У меня есть режиссерский и актерский талант, средний ум, страсть к делу, энергия и цель в искусстве, к которой я стараюсь стремиться без компромиссов. В спокойные минуты есть уменье ладить с людьми, терпимость и даже (слово неразборчиво. — И. В.) и известная доля административных способностей. Но у меня больные нервы, большая избалованность, несдержанный темперамент. Эти недостатки берут во мне перевес в минуты переутомления, раздражения или озлобления».

Причины этого С. видит прежде всего в ненормальности своей жизни. «Болезненность организма и нервов зависит от ненормальности жизни, ненормальности жизни — от большого количества дела. Отсюда переутомление и необходимость сокращения работы и увеличения отдыха. Обязательная по условиям моей жизни работа вне театра сокращена до последнего минимума. Таким образом вопрос сводится к моей деятельности в театре. Возможно ли ее урегулировать и сократить. Конечно, да»22*.

Архив К. С., № 3464/2.

ИЮНЬ, начало

Едет с семьей в Финляндию на курорт Ганге.

ИЮНЬ – ИЮЛЬ

Ставит своей целью разобраться в накопленном материале «по технике искусства», рассмотреть, оценить, «разложить материал по душевным полкам».

«То, что оставалось в неотесанном виде, следовало обработать и заложить, как камни фундамента, в основу своего искусства. То, что от времени успело износиться, следовало освежить. Без этого дальнейшее движение вперед становилось невозможным».

Собр. соч., т. 1, стр. 370.

Во время утренних прогулок в Финляндии «я уходил к морю и, сидя на скале, мысленно перебирал свое артистическое прошлое».

Там же, стр. 371.

М. П. Лилина пишет О. Л. Книппер об отдыхе С. в Ганге:

33 «Он доволен, находит, что северный климат и морской воздух ему на пользу; он закаляется. Но, между нами скажу, очень странно проводит время; совсем не гуляет, не купается и даже мало бывает на воздухе; сидит в полутемной комнате, целый день пишет и курит. Пишет он, положим, очень интересную вещь: заглавие: “Опыт руководства к драматическому искусству”. Я очень строга к его литературе и очень тупа, но то, что он мне читал из своих записок, мне понравилось».

Сб. «Мария Петровна Лилина», стр. 203.

Читает В. В. Котляревской, приехавшей в Ганге, свои записки по актерскому творчеству.

«Встретив в ее лице внимательного слушателя, Константин Сергеевич каждый день по нескольку часов подряд читал ей свои записки в течение всего ее пребывания в Финляндии».

К. Алексеева, Из воспоминаний об отце. Архив семьи К. Р. Фальк (Барановской)

Переписывается с Л. Н. Андреевым по поводу его пьес «К звездам» и «Савва» и возможности их постановки в МХТ.

«Мое искреннее желание — видеть “К звездам” на сцене Художественного театра; и вообще искреннее мое желание — стать в такие отношения к Вашему театру, в каких находишься обычно с тем, например, журналом, в котором постоянно работаешь. До сих пор этого не было; не знаю, что скажет будущее — во всяком случае, не теряю надежды, что создастся у нас прочная и хорошая дружба на почве единства целей».

Письмо Л. Н. Андреева к С. Архив К. С., № 7006.

ИЮЛЬ 10 или 11

Вл. И. Немирович-Данченко в письме к С. предлагает открыть сезон пьесой «Бранд». «Потому что это самая революционная пьеса, какие я только знаю, — революционная в лучшем и самом глубоком смысле слова».

Л. Фрейдкина, Дни и годы Вл. И. Немировича-Данченко. — М., ВТО, стр. 222.

АВГУСТ 8

Возвращается в Москву из Финляндии.

АВГУСТ, после 8-го

«Как уберечь роль от перерождения, от духовного омертвения, от самодержавия актерской набитой привычки и внешней приученности? Нужна какая-то духовная подготовка перед началом творчества, каждый раз, при каждом повторении его. Необходим не только телесный, но главным образом и духовный туалет перед спектаклем. Нужно, прежде чем творить, уметь войти в ту духовную атмосферу, в которой только и возможно творческое таинство.

34 С этими мыслями и заботами в душе я вернулся после летнего отдыха в Москву на сезон 1906/07 года и начал присматриваться к себе и к другим во время работы в театре».

Собр. соч., т. 1, стр. 373.

«Приехал. В театре работа почти остановилась.

Начал работать усиленно и через три недели ослаб, заболел.

Работал один (хорошо работали в “Горе от ума” Красовская, Косминская, Качалов, Адашев). Леонидов ничего не делал23*. … Несмотря на мои неоднократные заявления, он (Немирович-Данченко. — И. В.) не торопил ни костюмеров, ни бутафоров и декораторов. Не было никакой системы, никакой программы работы».

Записная книжка. Архив К. С., № 746.

АВГУСТ – СЕНТЯБРЬ

Ставит вместе с Вл. И. Немировичем-Данченко «Горе от ума». Встревожен тем, что Немирович-Данченко не сделал ему «ни одного замечания» по роли Фамусова.

«Ужасные мучения переживал с Фамусовым: никто никаких замечаний. Владимир Иванович был исключительно занят с Германовой».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 280 – 281.

Работает над сценой бала в доме Фамусова.

«Я не знаю другой массовой сцены в Художественном театре, которая была бы поставлена с таким совершенным чувством стиля, с таким ощущением эпохи. В ней поражало все: необыкновенная изобретательность Станиславского, его фантазия, тщательность и отработка мельчайших деталей. Станиславский добивался сам и требовал от актеров, чтобы зрители не просто увидели фамусовскую Москву, но и почувствовали ее атмосферу.

… Замечательной находкой Константина Сергеевича в сцене бала была пауза перед выходом Хлестовой, когда в течение нескольких минут (на сцене это огромное время) раздавался только легкий шорох французской речи, переплетаясь то с внезапно вспыхнувшим лукавым смехом, то с позвякиванием ложечек в крошечных кофейных чашечках или с неожиданно врывающимся звоном гусарских шпор… Сейчас может показаться почти невероятной тщательность, с какой Станиславский и блистательно владевший французской речью А. Стахович добивались от нас точности и изящества фразировки, интонаций, изысканного произношения, которым гордилась грибоедовская Москва. Результат этой кропотливой работы был великолепен. В сцене, где не было ни одного грибоедовского слова, жила и звучала сама грибоедовская эпоха».

Алиса Коонен, Страницы из жизни. — «Театр», 1965, № 12, стр. 112 – 113.

35 СЕНТЯБРЬ 1

Из письма Шолом Аша к С.:

«Ваше мнение о моих работах мне очень ценно; я Вам очень благодарен за те теплые слова, которые Вы мне написали»24*.

Письмо от 14/IX н. с. Архив К. С., № 2139.

СЕНТЯБРЬ, до 24-го

Просит Вл. И. Немировича-Данченко простить его за то, что он не сдержал себя на репетиции «Горя от ума» и допустил в разговоре тот тон, который «оскорбляет и унижает» прежде всего его самого.

«Я Вас люблю, как очень немногих, и потому часто бываю слишком требователен, так как мы с Вами встречаемся только в деле, где слишком много поводов для столкновений».

Собр. соч., т. 8, стр. 19.

М. Н. Ермолова пишет С. о своем желании попасть на премьеру или генеральную репетицию «Горя от ума».

«Мне страшно хочется видеть “Горе от ума”! Простите, что беспокою. Крепко жму Вашу руку и от всего сердца желаю полного успеха!!!»

Архив К. С.

СЕНТЯБРЬ 24

Генеральная репетиция «Горя от ума» с публикой.

А. А. Федотов пишет С. о своем впечатлении от генеральной репетиции:

«Я считаю твою постановку прямо художественным событием, ничего подобного я до сих пор не видал. Уметь сделать “Горе от ума” бытовой комедией и такими простыми, не вычурными средствами — есть громадная заслуга перед искусством, — ты сделал старую надоевшую комедию ближе нам, роднее. Что касается твоего исполнения Фамусова, то многое в нем прямо прекрасно, а кое с чем я не согласен, но судить тебя по генеральной репетиции я не смею, так как и видел и чувствовал твое страшное волнение: тебя прямо угнетало сознание огромной ответственности, и тем не менее повторяю — многое прямо прекрасно».

Архив К. С.

Вл. И. Немирович-Данченко вспоминал, что на генеральной репетиции в третьем акте две большие паузы — общие сцены перед выходом Софьи и перед появлением Хлестовой — вызвали «взрыв одобрения артистов Московского Малого театра, с Ленским, Ермоловой, Южиным, Федотовой и друг.». В театральной же критике эти особенности постановки третьего акта не раз встречали «укоризну и нарекания».

36 К мнению этих артистов я позволю себе присоединить еще отзывы таких знатоков русского театра, как А. Н. Веселовский и Н. В. Давыдов, находивших, что эти паузы — настоящая сценическая «trouvaille»25*.

«Горе от ума». Постановка Московского Художественного театра. М.-Пг., ГИЗ, 1923, стр. 102.

СЕНТЯБРЬ 26

Первое представление пьесы Грибоедова «Горе от ума».

Режиссеры: Вл. И. Немирович-Данченко и К. С. Станиславский26*.

Художники: В. А. Симов и Н. А. Колупаев.

С. играет роль Фамусова.

«Классическое “Горе от ума” — это экзамен по реальному переживанию в утонченной форме грибоедовского стиха».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 146.

«Москвичи совершили революцию над пьесой: они разбили вдребезги все традиции, все ожидания публики и критиков».

Л. Гуревич, Московский Художественный театр. — «Товарищ», 1907, 10/V.

«Впечатление спектакля на публику заключало в себе всю гамму от полного восторга до негодования.

Художественный театр в постановке “Горя от ума” порвал со многими традициями. Иначе он и не мог поступить и не должен был поступать, так как весь интерес этой постановки основывался на том, что пьеса ставилась театром, борющимся с рутиною. В частности, можно указать на передачу монологов. Разные мелкие режиссерские детали сделали то, что монологи слушались очень легко, и они нисколько не задерживали свободного течения действия, а это, несомненно, большая заслуга. Благодаря этому резонирующая сторона комедии отодвинулась как-то назад и все стало более жизненным».

— Н —, «Горе от ума». — «Московский листок». 27/IX.

Художественный театр «оживил старый, мертвый дом Фамусова: ведь, в сущности, раньше в этом доме не жили; в нем не было ничего, показывающего, что здесь совершают что-нибудь кроме произнесения монологов».

В МХТ «старый дом ожил, или, лучше сказать, впервые стал домом, потому что раньше были только декорации дома. Здесь не только читают, но живут, и это видно по тысяче мелочей. Старый дом живет. И жизнь входит в него с каждым новым лицом».

С. П., «Горе от ума». — «Русское слово», 28/IX.

38 «Живых людей на сцене мы не видали; видели потуги на какую-то оригинальность в постановке и видели также много отсебятины, никакого отношения к комедии “Горе от ума” не имеющей».

А. Керзин, «Горе от ума» на сцене Художественного театра. — «Русский листок», 3/X.

Н. Эфрос пишет, что Художественный театр «хотел особенно выпукло выдвинуть “драму” в “Горе от ума”, психологию “миллиона терзаний”, через которые проходит Чацкий в своей неудачной, обманутой любви к Софье. С таким расчетом планировалась режиссерами роль Чацкого, в таких расчетах Софья намечалась богаче душою, привлекательнее и искреннее. Так все-таки можно было углубить любовный конфликт».

Но впечатление от той личной драмы, которую театр хотел выдвинуть на первый план, «не выкристаллизовалось с полной определенностью».

«Не произвел на сцене художественного впечатления и другой, уже социальный, конфликт драмы — столкновение двух поколений, двух строев миросозерцания».

Н. Эф[рос], «Горе от ума» в Художественном театре. — «Новый путь», 28/IX.

«Не все удалось. И кое к чему подступали неверно, в некоторых ошибочных увлечениях. И все-таки “баланс” спектакля определенно в пользу Художественного театра. Мы получили, во всяком случае, интереснейшую интерпретацию бессмертной комедии, мы увидали на деле, как еще многое новое может быть вложено в эти старые, вековые рамки».

Н. Эфрос, «Горе от ума» на сцене Московского Художественного театра. — В кн. «Горе от ума». Постановка Московского Художественного театра. М.-Пг., ГИЗ, 1923, стр. 144, 147.

Вл. И. Немирович-Данченко, подводя итоги постановки, писал, что в «Горе от ума» Художественный театр стремился снять с пьесы традиционный тон исполнения, подойти к ней со «свободным от рутины замыслом», как будто она «совершенно новая, никогда не игранная», освободить ее «от наслоений рутины и традиционного шаблона».

«Вся революция, затеянная Художественным театром, сводится к тому, чтобы режиссура, вдумавшись в пьесу, в ее психологию и в своеобразную, ей свойственную красоту, освободила актеров от трафаретов и тем самым помогла им обнаружить их артистические индивидуальности».

В создании образов пьесы театр шел «от жизни», а не «от штампованных приемов», убивающих все живое и непосредственное. Искренние переживания, «ярко пережитые положения» вместо резонерско-шаблонного 39 чтения стихов. Так театр подходил к созданию всех образов, начиная с Чацкого, Фамусова, Софьи и кончая каждым гостем на балу у Фамусова.

Большинство исполнителей Чацкого «играют не пьесу, а те публицистические статьи, какие она породила». Между тем, — указывает Немирович-Данченко, — «прекрасна прежде всего душа Чацкого, такая нежная и так красиво волнующаяся и так увлекательно не сдержанная. … Все происшедшее только закаляет в Чацком будущего общественного деятеля. Он, может быть, еще будет Чаадаевым, Пестелем, Одоевским, Бестужевым».

«Вестник Европы», 1910, кн. 5, 6 и 7.

СЕНТЯБРЬ 27, 28 и 30

Играет роль Фамусова.

«Чувствую на каждом спектакле ненавистное отношение ко мне публики. Смущаюсь, не могу преодолеть этого малодушия. Вместе с тем требования к себе растут. Кажется, лучше всего бросить актерство».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 281.

Станиславский играл Фамусова «очень умно и интересно, он читал лучше и вдумчивее других; в его игре было меньше, чем у остальных исполнителей, черточек, вызывающих протест, но я все время видел не Фамусова, а отличного профессора, который показывал, как надо играть Фамусова».

С. П., «Горе от ума». — «Русское слово», 5/X.

Роль Фамусова «проведена Станиславским с таким богатством юмора и с такой блаженностью интонаций, что все эти со школьной скамьи знакомые слова “принять, просить, сказать, что дома”, “ну, как не порадеть родному человечку?”, “В деревню, в глушь, в Саратов” звучали, как будто слышал их первый раз».

В. Мирович, «Горе от ума» на сцене Московского Художественного театра. — «Речь», 30/IX.

«Любят спорить — барин Фамусов или не барин. Блестящая традиция Малого театра узаконила барина. Станиславский был больше чиновником, выбравшимся в баре, с департаментской внешностью, с напускною грозностью, с самодовольством глупости, почитающей себя высшим умом. Несомненно, можно рисовать Фамусова и таким. … А текст Станиславский читал отлично, с очень умными, часто неожиданно оригинальными и вместе правдивыми интонациями, с новым освещением смысла давно знакомых фраз. И этим мне нравится он, как Фамусов, — не столько интерпретацией роли, сколько интерпретациею текста».

Н. Эф[рос], «Горе от ума» в Художественном театре. — «Новый путь», 28/IX.

40 СЕНТЯБРЬ, до 29-го

«Распределили сезон окончательно: я готовлю “Бранда”, Станиславский — “Драму жизни”, репетируем самостоятельно и независимо друг от друга, совершенно одновременно, я — в фойе, он — на сцене, когда я — на сцене, он — в фойе. Это был первый опыт проведения демаркационной линии — необходимость, вызванная беспрерывными художественными различиями между нами».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к Л. Н. Андрееву. Архив Н.-Д., № 11303.

СЕНТЯБРЬ 29

«Начали “Бранда”. Начали “Драму жизни”».

Из записной тетради Вл. И. Немировича-Данченко. Архив Н.-Д., № 7962.

СЕНТЯБРЬ

Привлекает к работе в МХТ Л. А. Сулержицкого в качестве своего помощника по режиссерской части.

«Я верил в Сулера, охотно принял его предложение взять его к себе в помощники и не ошибся. Его роль и значение в театре и искусстве оказались большими».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 183.

ОКТЯБРЬ

Ведет репетиции «Драмы жизни».

«Первый опыт практического применения найденных мною в лабораторной работе приемов внутренней техники, направленной к созданию творческого самочувствия, был произведен в пьесе Кнута Гамсуна “Драма жизни”».

Собр. соч., т. 1, стр. 383.

«Но как постигнуть природу и составные элементы творческого самочувствия? Разгадка этой задачи стала “очередным увлечением Станиславского”, как выражались мои товарищи. Чего-чего я ни перепробовал, чтобы понять секрет. Я наблюдал за собой — так сказать, смотрел себе в душу — как на сцене, во время творчества, так и в жизни. Я следил за другими артистами, когда репетировал с ними новые роли. Я наблюдал за их игрой из зрительного зала, я производил всевозможные опыты как над собой, так и над ними, я мучил их; они сердились, говорили, что я превращаю репетицию в опыты экспериментатора, что артисты не кролики, чтобы на них учиться. И они были правы в своих протестах».

Там же, стр. 376.

«Вам глубоко верят, когда Вы искренни и просты, и от Вас отходят, когда Вы ради каких-то педагогических целей говорите то, чего не 41 было, во что Вы сами не верите. Вы забываете, что Вас окружают взрослые, созревшие люди, и употребляете с ними детские приемы, тогда они Вам не верят и не любят Вас».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко (неоконченное) к С. Архив Н.-Д., № 1619.

«У нас в труппе предлагали поставить “Драму жизни” по-реальному, но реальность убила бы ее и сделала бы ее анекдотом. Кому интересно, что какая-то норвежская девица влюбляется в сумасшедшего ученого и делает целый ряд несуразностей?

… Мы решили играть ее на голом нерве — взять ее как драму психологическую. Почти изгнали жесты, все перевели на лицо. Движение глаз, поднятие руки приобрело таким образом удесятеренную значительность…»

Из беседы К. С. Станиславского. К. Чуковский, «Драма жизни». — СПб., газ. «Сегодня», 1907, 4/V.

«Сама пьеса исключительной трудности предъявляла к артистам и режиссерам целый ряд художественных и технических требований. Так, например, при этой пробе надо было добиться: сильных переживаний, отвлеченных мыслей и чувств, большой энергии темпераментов, тонкого психологического анализа, внутреннего и внешнего ритма, большого самообладания, внешней выдержки и неподвижности, условной пластики и торжественного, мистического настроения всей пьесы».

«Отчет о десятилетней художественной деятельности МХТ». Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 147.

«Начались работы по “Драме жизни”, по новой манере. Театр разделился на два лагеря: “брандистов”, потому что одновременно репетировался “Бранд”, и “драмистов”».

В. Качалов, Воспоминания об артисте. Сб. «Илья Сац». М.-Пг., ГИЗ, 1923, стр. 91.

ОКТЯБРЬ, начало

Пишет В. В. Котляревской о спектакле «Горе от ума»:

«Пресса вся поголовно ругает, публика в спорах доходит до драки. Значит — успех. Сборы [спектакль] делает полные по 5 раз в неделю. Мы сами считаем постановку весьма удачной, хотя, конечно, нельзя требовать, чтоб на все 30 ролей были в труппе подходящие исполнители. Я играю роль с удовольствием, хотя не люблю ее, но выхожу перед публикой с омерзением. Вы не можете себе представить, с каким злорадством и недружелюбным чувством относится к нам московская публика после заграничной поездки и успехов. Этот неожиданный результат — чисто московский. Очень маленькая группа гордится нами. Вся остальная масса жирных тел и душ 42 ненавидит за успех и с иронией называет “иностранцами”. Пресса не поддается описанию. Она нагла, нахальна и лжива до цинизма».

Собр. соч., т. 8, стр. 19.

ОКТЯБРЬ 7

Вл. И. Немирович-Данченко протестует против предоставления Охранному отделению «еще трех мест на спектакли» МХТ для наблюдения за публикой в зрительном зале. В письме к московскому градоначальнику А. А. Рейнботу Немирович-Данченко указывает, что публика во время хода действия «сидит молча на своих местах и следит за пьесой. Она может находиться под наблюдением только во время антрактов, когда гг. члены Охранного отделения могут быть, где им угодно — в фойе или в проходах. Вместе с тем то, что докладывает Вашему превосходительству Охранное отделение относительно необходимости особенного наблюдения за публикой Художественного театра, вряд ли безусловно справедливо».

Архив Н.-Д., № 1341.

ОКТЯБРЬ 10

«За границей нас всех обзывали Mitterwurzer’ами (знаменитый их актер, чуть не гений) — приехали домой и опять попали в такие бездарности, что хоть бросай сцену. Ничего не разберешь в этой жизни!»

Письмо С. к С. А. Найденову. Собр. соч., т. 8, стр. 21.

ОКТЯБРЬ, после 10-го

Читает новую пьесу С. А. Найденова «Стены». Поздравляет автора с успехом и делится с ним своими первыми впечатлениями от пьесы. Делает критические замечания, главным образом по 1-му акту.

Там же, стр. 21.

ОКТЯБРЬ 15

Вл. И. Немирович-Данченко высказывает С. свои соображения по поводу его и Н. Г. Александрова работы в школе МХТ27*.

«Затеянный мною класс водевиля он начал осуждать».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 281 – 282.

«Уверенный, что мое участие в школе желательно не для того, чтоб делать в ней то, что делают другие, а для того, чтоб найти нечто новое, я взялся за водевиль. Сам я не мог его вести и потому пригласил Александрова за свой личный счет (об оплате мы еще не сговаривались)».

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко от 5/X. Собр. соч., перв. изд., т. 7, стр. 346.

44 ОКТЯБРЬ 17

Из письма А. А. Стаховича к С.:

«Как я счастлив, что ты обрел в Сулержицком дельного и сродного по духу помощника».

Архив К. С.

ОКТЯБРЬ 18

Показывает Немировичу-Данченко репетицию первого действия «Драмы жизни» на сцене в декорациях.

Записная тетрадь Вл. И. Немировича-Данченко. Архив Н.-Д., № 7962.

ОКТЯБРЬ 19

Вл. И. Немирович-Данченко читает труппе МХТ пьесу Л. Андреева «Жизнь Человека».

Там же.

ОКТЯБРЬ 23

Известный польский артист Б. Лещинский пишет С.: «Мы, артисты варшавских правительственных театров, в настоящее время находимся в безвыходном положении. Публика театра не посещает, и мы третий месяц не получаем жалованья».

Ссылаясь на беседу с С. в Варшаве, Б. Лещинский просит его от имени артистов разрешить провести гастроли в Москве в помещении МХТ, надеясь, что это явится залогом успеха их труппы.

Архив К. С. № 2582.

ОКТЯБРЬ 28

Из письма А. А. Стаховича из-за границы к О. Л. Книппер-Чеховой: «Верьте в “Орла”28*, о милая Ольга Леонардовна! Даже в своих чрезмерных увлечениях он велик и интересен! Не бойтесь и не сомневайтесь, будет хорошо, потому что иначе не может быть».

Музей МХАТ. Архив О. Л. Книппер-Чеховой.

ОКТЯБРЬ 31

Главный режиссер Пражского Национального театра Ярослав Квапил обращается к С. с просьбой прислать эскизы декораций, описание мизансцен и другие материалы по постановке «Трех сестер». Я. Квапил пишет, что он не может себе представить в «Трех сестрах» иные мизансцены, чем те, которые он видел в Художественном театре.

Письмо Я. Квапила к С. — «Иностранная литература», 1956, № 10, стр. 214.

ОКТЯБРЬ

Играл роли: Фамусова — 2, 3, 4, 6, 7, 9, 10, 12, 13, 14, 18, 19, 20, 22, 26, 27, 28-го; Гаева — 5, 25-го; Сатина — 11, 21-го.

45 НОЯБРЬ 1

Репетирует «Драму жизни» в верхнем фойе МХТ.

«Красовская29* бегала по театру и во все горло кричала, что там, наверху, репетируют сумасшедшие. Она не высидела».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 282.

НОЯБРЬ 2

Немецкий критик Е. Цабель просит С. разрешить посвятить ему книгу о русской культуре со статьей о гастролях МХТ в Берлине.

Письмо Е. Цабеля к С. от 15/XI н. с. Архив К. С., № 2955.

А. А. Стахович пишет из-за границы О. Л. Книппер:

«Как досадно, как грустно, как невыносимо скучно, что наши два руководителя не могут спеться. А как было бы полезно и желательно, чтобы талант, дарование и художественное творчество одного слились со знанием, опытом и умом другого. Но думаю, что этого никогда не будет и вот почему Художественному театру в настоящем его виде не суждено долго еще просуществовать. Тяжело и горько мне это признать, но я в этом больше не сомневаюсь. Будь Владимир Иванович менее самолюбивый, самоуверенный, entliché de sa propre personne30*, озабоченный ею и своим положением, а главное, люби и цени он больше дарование Станиславского, дело могло бы наладиться.

В деле артистическом, художественном, театральном ум, знание и опыт уступают дорогу таланту. Но Немирович слишком себя любит и ценит и не в состоянии, отказавшись от своего собственного Я, удовольствоваться и так завидным и видным положением сотрудника Константина Сергеевича. Помогать Станиславскому в том, в чем этот последний слабее, и этим способствовать еще больше его славе Владимиру Ивановичу не по нутру, и он никогда этого делать не будет».

Письмо А. А. Стаховича к О. Л. Книппер-Чеховой от 15/XI н. с. Архив О. Л. Книппер-Чеховой.

НОЯБРЬ 3

Репетиция третьего акта «Драмы жизни».

После репетиции — заседание пайщиков театра в связи с отказом Н. А. Подгорного играть роль Карено.

Вл. И. Немирович-Данченко сказал, что «он видел репетицию третьего акта и что все не так. Он заботливо просил подумать о новой mise en scène. Что играть на силуэтах нельзя, что он три раза уходил и три раза заставлял себя досматривать пьесу».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 282.

46 «Атмосфера стала невыносима. Книппер, Москвин, Вишневский31* только и думают о своих актерских самолюбиях и мотивируются ими при обсуждении вопроса о “Бранде” и “Драме жизни”».

Там же, стр. 282 – 283.

«Я считал, что когда поставится вопрос, где важнее Качалов, в “Бранде” или в “Драме жизни”, то не будет двух мнений. Об этом нельзя разговаривать. “Бранд” — это гениальное произведение века, а “Драма жизни” — талантливый вопросительный знак. И когда я увидел, что актеры стоят за “Драму жизни” потому, что у них там роль, а Вы — потому, что именно Вы занимаетесь этой пьесой, а за гениальный порыв Ибсена никто не заступается, — не считая и Москвина, мнение которого можно заподозрить, — тогда мне все собрание пайщиков стало противно, отвратительно».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к С. от 4/XI. Архив Н.-Д., № 1625.

Разговор с Вл. И. Немировичем-Данченко о роли Карено. «Для чего он сегодня убеждал меня, что я не могу играть Карено?»

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 283.

НОЯБРЬ 4

«Сегодня В. И. вызвал жену в театр и заявил, что пайщики желают, чтобы я играл Карено и чтоб “Бранд” с Качаловым шел первым».

Там же, стр. 283.

Извещает письмом Вл. И. Немировича-Данченко о том, что он согласен играть роль Карено.

«“Драма жизни” и Карено отравлены для меня. Тем не менее критическое положение театра таково, что все обязаны спасать его. Делайте, как хотите. Я буду играть Карено, но предупреждаю, что я могу работать энергично лишь в чистой атмосфере».

Просит Вл. И. Немировича-Данченко не делать ему замечаний по репетициям «Драмы жизни» в присутствии актеров, так как ему очень «трудно работать с труппой и с Ольгой Леонардовной» над поисками новых путей актерского творчества.

Там же, стр. 283 – 284.

«Я не смогу, вероятно, никогда молчаливо относиться к тому, что, по-моему, не так. Когда я не понимаю, тогда я могу молчать и даже добросовестно вдумываться, чтоб понять. Но когда я убежден, что повторяется старая, испытанная ошибка, тогда мне трудно не удерживать Вас от нее. И тогда я не боюсь ни ссор, ни того, что огорчаю Вас. Я иду наверняка для дела».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к С. Архив Н.-Д., № 1625.

47 НОЯБРЬ 4 и 5

Переписка С. и Немировича-Данченко по поводу прав и обязанностей каждого из них в театре.

Отвечая на письмо Вл. И. Немировича-Данченко, С. объясняет причины, по которым он без официального согласования с дирекцией и пайщиками театра пригласил в качестве своего помощника по постановке «Драмы жизни» Л. А. Сулержицкого32*.

«Исправляя ошибку, — пишет С., — я теперь же официально обращаюсь к Вам с заявлением о признании г. Сулержицкого моим помощником. Ответственность за его действия я принимаю на себя, так точно, как и материальное вознаграждение».

Касаясь других творчески-организационных вопросов, поднятых Немировичем-Данченко, С. пишет:

«В качестве директора и режиссера я обязан следить за всеми беспорядками, происходящими в театре. Я имею право вводить всех лиц, кого считаю нужным для театра, и отвечать на письма, адресованные на мое имя, будь они от частных лиц из публики, будь они от авторов. Не думаю, чтоб Вы хотели лишить меня права говорить, с кем я хочу, и писать, кому я хочу.

Как Вам известно, все письма авторов я показывал Вам. Если же Вы сумеете снять с меня обузу разговоров с Найденовым, Андреевым, Косоротовым, Ашем, Пшибышевским и другими лицами, которые шлют мне свои пьесы, я буду Вам очень признателен.

… Никакой ответственности по литературной части я не беру на себя, так как в этом деле я ничего не понимаю. Всеми советами и требованиями Вашими я буду руководствоваться, но прошу говорить мне их наедине, так как мне и без того трудно убеждать актеров пробовать новые тона.

Я могу приступить к “Драме жизни” хоть завтра33*, но для этого должен быть решен предварительно вопрос о Сулержицком, так как без него я один не могу ставить пьесы.

… Что касается школы, я готов прекратить свои занятия, но с тем условием, что Вы разрешите мне сказать ученицам, которым я обещал заниматься, что занятия прекращаются не по моей вине.

Вместе с тем, конечно, я оставляю за собой право у себя дома заниматься с кем я хочу, а также и в другом месте и в другой школе, хотя бы у Адашева, если он меня пригласит».

Письмо к Вл. И. Немировичу-Данченко от 4/XII. Собр. соч., т. 8, стр. 29 – 31.

48 НОЯБРЬ 5

«Не был в театре и целый день переписывался с В. И.».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 284.

«Если эта длинная переписка — признак возродившейся в Вас энергии, я радуюсь первый и, вероятно, первый поддержу Вас и покажу пример повиновения (за исключением тех бестактностей, которые я делаю в пылу работы и за которые винюсь заранее).

… За желание поддержать мои художественные намерения низко кланяюсь и искренне благодарю. Каюсь, что из предыдущих писем я этого не понял.

От всей души хочу, чтоб наши отношения были не только приличны, но гораздо больше, тем более что это так нетрудно устроить. Дайте мне отвести душу хоть в одной пьесе, и я буду делать все, без этого я задыхаюсь и, как голодный, думаю только о пище».

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко. Собр. соч., т. 8, стр. 32 – 33.

Посещает вместе с Л. А. Сулержицким драматическую школу артиста МХТ А. И. Адашева.

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 284.

Вечером заседание пайщиков театра по вопросам, связанным с подготовкой спектаклей «Бранд» и «Драма жизни».

М. П. Лилина пишет Вл. И. Немировичу-Данченко:

«До вчерашнего нашего разговора с Вами я стояла за “Драму жизни” с Качаловым, как 1-я пьеса. После предложения пайщиков, чтобы Костя играл Карено и его на это полное согласие, я присоединяюсь к нему; значит: 1-я пьеса “Бранд” с Качаловым, 2-я — “Драма жизни” с Костей. Вот, мне кажется, главное, на что придется ответить на сегодняшнем заседании».

Письмо М. П. Лилиной к Вл. И. Немировичу-Данченко. Сб. «Мария Петровна Лилина», стр. 20534*.

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко к Л. Н. Андрееву:

«Заболевает актер (Подгорный), готовивший главную роль в “Драме жизни”. Остановка. Заседания, обсуждения, очень острые и горячие столкновения. Как быть? Я резко сталкиваюсь с лицами дирекции, т. е. мое предложение: “Драму жизни” отложить на будущий год, Станиславскому приступать немедленно к “Жизни Человека”, а мне поспешить постановкой “Бранда”; но мое предложение не принимается. Главным опровержением выставляется то, что немыслимо бросить “Драму жизни” на половине работы. Решается: роль Подгорного берет на себя Станиславский, и сначала ставится “Бранд”, потом “Драма жизни”».

Архив Н.-Д., № 11303.

49 НОЯБРЬ 11

«Сижу сегодня до двух часов ночи и пишу план декораций “Трех сестер” для Праги.

Просил Балиева отослать фото, он даже не пришел в уборную. Когда кутили в Праге, все были очень рады, а теперь, когда надо отплатить, я остаюсь один. Не могу же я отказаться от этой работы. Не могу же я оказаться невежей. Вот и пишу».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 285.

НОЯБРЬ 12

Просит Вл. И. Немировича-Данченко определить пьесу для следующей постановки, которую он мог бы заранее обдумать и к которой успел бы сделать макеты декораций.

«Позднее, когда начнутся серьезные репетиции, а затем и спектакли “Драмы жизни”, я не буду в состоянии исполнять работу режиссера по новой пьесе, в смысле ее постановки».

Из пьес классического репертуара С. рекомендует поставить на очередь: «Месяц в деревне», «Плоды просвещения», «Лес», «Ревизор».

Собр. соч., т. 8, стр. 36.

Смотрит сцену «Сад» в «Царе Федоре» в связи с дебютом В. В. Барановской в роли княжны Мстиславской.

«Ужаснейшая игра, ужаснейшие декорации. Кириллин35* ничего не делает. Как быть? Сделал выговор Кириллину, но он знает, что он от меня не зависит, и никакого впечатления. Для чего я директор, когда даже бессилен уничтожить такие возмутительные спектакли. Написал протокол36*. И этим кончается моя власть. Потребовал снять себя с афиши».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2. стр. 285.

НОЯБРЬ, вторая половина

Пишет Я. Квапилу, что театр посылает ему, по его просьбе, снимки декораций, обстановки и костюмов спектакля «Три сестры». Копию mise en scène С. обещает выслать в ближайшие дни37*.

«Мы вспоминаем о всех Вас, о Праге, как о чудном сне, который снится не часто в жизни, особенно в той задавленной и угнетенной, которая окружила нашу бедную Россию.

Нам, артистам, живется теперь очень тяжело на родине, так как искусство отошло на задний план, уступив место политике и убийствам». С. сожалеет, что во время заграничных гастролей ему не пришлось познакомиться с крупнейшим немецким режиссером М. Рейнгардтом. «… Я очень жалею об этом, так как высоко чту его деятельность».

Собр. соч., т. 8, стр. 25.

50 НОЯБРЬ 29

Польские артисты Львовского театра Людовик Востровский и Михаил Шоберт просят С. прислать им иконографический материал по спектаклю «Царь Федор Иоаннович», который они видели в исполнении артистов МХТ во время их гастролей в Варшаве38*.

Письмо Л. Востровского и М. Шоберта к С. Архив К. С.

НОЯБРЬ 30

Присутствует на репетиции «Бранда».

«Конечно, “Бранда” надо было ставить в прозе. В. И. смеялся надо мной раньше. Теперь в стихах ни одна мысль не доходит и стихи делают из пьесы не то феерию, не то готическую скучную пьесу».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 286.

НОЯБРЬ

Из записной книжки С.:

«Я делю актеров на две группы. Одни прекрасно и приятно передают автора. Другие творят вместе с автором и своим творчеством дополняют его».

Там же.

НОЯБРЬ

Играл роли: Фамусова — 1, 3, 4, 8, 9, 11, 15, 17, 19, 22, 25, 30-го; Вершинина — 2, 14, 23-го; Сатина — 10, 18-го; Гаева — 16, 24-го; Астрова — 29-го.

ОСЕНЬ – ЗИМА

Из замечаний и высказываний С. на репетициях «Драмы жизни»:

«На сцене каждую минуту вы должны чего-нибудь определенно хотеть, весь целиком».

«Если один раз вы сильно вскрикнули “Господи”, то второй раз надо в 10 раз сильнее, а если хотите и третий раз вскрикнуть, то он должен быть в 20 раз сильнее второго раза. Сильнее по переживанию, конечно, а не по голосу».

«Не переходите к жалости прежде, чем сам актер, ваш партнер, не вызовет ее в вас; не идите впереди актера, идите от актера. А то вот так это и бывает, что актер еще не сказал, а вы уже сделали то настроение, которое он должен вызвать. И его, и ваша игра, таким образом, пропала».

«Если хотите поднять тон, поднимите в себе настроение искренним переживанием, тогда и слова сами собой скажутся крепче и горячее».

«Всем кавалерам и всем женщинам на сцене надо уходить в мужественность, а не в сентиментальность».

«Вы удивляетесь, переспрашиваете — и потому начали вертеть головой направо, налево — искать и удивляться по-театральному.

51 А в жизни бывает совершенно иначе. Если я не понял, удивился — то я весь влезаю в глаза сказавшего мне удивительное, непонятное; стараюсь через глаза понять, в чем дело».

Запись Л. А. Сулержицкого с поправками С. Станиславский репетирует. Москва., Издательство Московский Художественный театр., 2000, стр. 23 – 26.

На репетициях «Драмы жизни» «Станиславский — торжественный и строгий. Перескакивая длинными ногами из партера по маленькой лестнице на сцену, он был еще более высокий, стройный, человек-монумент. Он поправляет кого-то, принимает позу, показывает, как надо встать, сесть. Если бы публика, зрители, приходящие в восторг от его постановок, имели возможность присутствовать на его репетициях, видеть, что делает здесь этот волшебник, как, оставаясь самим собой, он сразу перевоплощается во множество лиц, с каждым мгновением углубляя их характеры и взаимоотношения, загораясь, вспыхивая, делаясь то молодым, то старым, переживая жизни многих людей, — то она испытала бы ни с чем не сравнимое, более захватывающее волнение, чем от самих спектаклей».

Н. П. Ульянов, Мои встречи, стр. 204 – 205.

52 ДЕКАБРЬ 2

Е. Н. Чириков посылает С. свою новую пьесу «Легенда старого замка» и просит дать на нее отзыв.

Письмо Е. Н. Чирикова к С. Архив К. С.

ДЕКАБРЬ 10

Людвиг Барнай просит С. прислать ему фотографии и рисунки спектакля Общества искусства и литературы «Уриэль Акоста», который он вспоминает с большим удовольствием.

Письмо Л. Барная к С. от 23/XII н. с. Архив К. С., № 1985.

ДЕКАБРЬ 13

В ответ на письмо гимназиста А. Д. Бородулина сообщает ему правила приема в школу Художественного театра.

Указывает, что для экзамена «надо приготовить несколько монологов или стихотворений, показывающих драматическое, трагическое, лирическое, комическое переживание».

Собр. соч., т. 8, стр. 38.

ДЕКАБРЬ 15

Присутствует на похоронах М. В. Лентовского39*.

Письмо Ф. П. Горева к С. Архив К. С.

ДЕКАБРЬ, середина, до 20-го

Смотрит генеральные репетиции «Бранда». Участвует в их обсуждениях. Беседует с Н. С. Бутовой об ее исполнении роли матери Бранда. «Константин Сергеевич говорил много хорошего, интересного, но и обязывающего. Он говорил, что у меня запаса внутри больше, чем уменья передать то, что нужно, что хочу. Образ является недоделанным и слишком сложным внутри. Вообще же у меня чувство, что я была на свидании с любимым человеком. Но всего на пять минут, на перепутье».

Письмо Н. С. Бутовой к Т. Л. Щепкиной-Куперник. Музей МХАТ. Архив Н. С. Бутовой.

Дает советы одной из участниц массовой сцены в «Бранде»:

«Когда человек начинает плакать и у него начинается хорошее лицо, его-то и надо показать, а вы закрываете его платком, показываете платок. Кому это нужно? Платок можно в магазине купить.

… Теперь вам надо показать лицо. Вы для этого начинаете плакать, и чтобы Бранд не видал ваших слез, вы отворачиваете лицо, чтобы вытереть слезы. Но можно отворачивать в декорацию и можно в публику. Конечно, нужно в публику. Дайте ей самое дорогое: ваши глаза, лицо. Надо бессознательно, моторно привыкнуть на сцене к таким поворотам.

53 А вы просто поворачиваете не готовое лицо в публику и показываете, как играете, то есть делаете самое пошлое, что только есть в театре, — кокетничаете с публикой. Это все потому, что [идете] не от сердца, а от игры, от жеста.

Прежде всего вызовете в себе, внутри себя это чувство и, когда привели себя в это состояние, когда оно наполнило душу, тогда пользуйтесь этим, тогда-то и пользуйтесь каким-нибудь логическим поводом, чтобы показать лицо, глаза. Тогда, когда ваша душа полна надлежащим чувством, не бойтесь за слова — все слова выйдут как раз так, как надо».

Запись Л. А. Сулержицкого с поправками С. Станиславский репетирует., стр. 26 – 27.

ДЕКАБРЬ 20

Первое представление «Бранда». Режиссеры: Вл. И. Немирович-Данченко и В. В. Лужский. Художник В. А. Симов.

Директор Пражского Национального театра Г. Шморанц благодарит С. за присланный им «обширный материал» по спектаклю «Три сестры», который «весьма облегчит» его театру постановку «истинно русского произведения» А. П. Чехова.

Письмо Г. Шморанца к С. Архив К. С., № 2803.

ДЕКАБРЬ, вторая половина

С. пишет Н. А. Попову о том, что он «нашел способ играть Метерлинка» и хочет показать этот способ на пьесе «Пелеас и Мелисанда», так как «это его единственная более или менее светлая пьеса». С. встревожен тем, что эту же пьесу собирается ставить в Москве Н. А. Попов.

«Кто кому будет уступать? Буду торговаться».

Собр. соч., т. 8, стр. 38 – 39.

ДЕКАБРЬ, после 20-го

Из письма В. А. Симова, оформившего спектакль «Бранд», к С.:

«Ваше письмо и похвала самое дорогое из всего моего успеха “Бранда”».

Архив К. С.

ДЕКАБРЬ 23

Польский актер, режиссер Краковского городского театра А. Зельверович пишет С. о том, что польские артисты полны глубочайших впечатлений, полученных во время гастролей МХТ в Варшаве, и воспоминания о них составляют «любимейший предмет артистических бесед и мечтаний».

Письмо А. Зельверовича к С. Архив К. С., № 2966.

Показывает Немировичу-Данченко результаты работы по «Драме жизни».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 286.

54 ДЕКАБРЬ 24

После постановки «Бранда» Немирович-Данченко уезжает на отдых до 7 января 1907 года за границу.

«Ни слова не сказав никому — Немирович уехал. Это презрение по отношению ко мне, как к директору…»

Там же.

«Я решил убежать из Москвы. Вы должны меня понять. Мне надо выспаться, одуматься, “найти самого себя”».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к С. из Берлина. См.: Л. Фрейдкина, Дни и годы Вл. И. Немировича-Данченко, стр. 224.

Шолом Аш пишет С. в ответ на его письмо:

«Я очень жалею, что в руководимом Вами театре нет, по Вашему выражению, той “смелости”, которую я нашел у Рейнгардта при постановке моей пьесы. Но Ваше дружественное отношение ко мне, о котором с истинным удовольствием могу судить на основании Вашего письма, дает мне надежду на то, что мои связи с лучшим русским театром будут продолжаться».

Архив К. С., № 2140.

ДЕКАБРЬ 29

Л. Барнай благодарит С. за письмо и за фотографии спектакля «Уриэль Акоста»; шлет лучшие пожелания к Новому году С., М. П. Лилиной и всей труппе МХТ.

Телеграмма Л. Барная к С. Архив К. С., № 1986.

ДЕКАБРЬ, конец

Фридрих Гаазе поздравляет С. с Новым годом и благодарит «милого друга и незабываемого художника».

Письмо Фридриха Гаазе к С. (без даты). Архив К. С., № 2361.

ДЕКАБРЬ

Играл роли: Астрова — 1, 7, 13, 17, 21, 27-го; Фамусова — 2, 6, 9, 14, 27 (утро), 31-го; Вершинина — 8, 30-го; Сатина — 10, 26-го; Гаева — 16-го.

1906, конец – 1907, начало

Пишет Вл. И. Немировичу-Данченко письмо, в котором просит «отпустить» его с будущего сезона из директоров и из пайщиков МХТ.

«Я останусь вкладчиком, режиссером, актером, буду исполнять всякие поручения, буду работать больше, чем я работаю теперь, и буду чувствовать себя свободным и счастливым. Подумайте, ведь то же самое ждет и Вас: вы будете свободны и самостоятельны.

55 Неужели нужны еще новые, мучительные для обоих пробы, чтобы убедиться в том, что мы настолько разные люди, что никогда не сойдемся ни на одном пункте.

… Не хочу ни играть в благородство, ни скромничать. Уступить должен я, так как я директор без обязанностей и пайщик без влияния. Раз что я уйду из этих должностей, театр ни на один день не изменит своего течения.

Раз что уйдете вы — театр перестанет существовать.

… Я очень многим обязан Вам и буду благодарным, очень многое люблю и ценю в Вас.

Пусть эти чувства связывают нас если не узами тесной дружбы, то узами благодарных воспоминаний и уважения. Расстанемся друзьями для того, чтобы потом не расходиться никогда участниками общего мирового дела. Поддерживать его — наша гражданская обязанность. Разрушать его — варварское преступление».

Черновик письма С. к Вл. И. Немировичу-Данченко. Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 287 – 289.

«К этому периоду моей артистической жизни мы — оба главные деятели театра, то есть Владимир Иванович и я, — сложились в самостоятельные законченные режиссерские величины. Естественно, что каждый из нас хотел и мог идти только по своей самостоятельной линии, оставаясь при этом верным общему, основному принципу театра.

Прежде за режиссерским столом сидели оба режиссера, часто работая над одной и той же постановкой. Теперь каждый из нас имел свой стол, свою пьесу, свою постановку. Это не было ни расхождение в основных принципах, ни разрыв, — это было вполне естественное явление: ведь каждый художник или артист, для того чтобы работать вполне успешно, должен в конце концов выйти на тот путь, к которому толкают его особенности его природы и таланта. Разъединение наших путей, совершившееся ко времени нашей художественной зрелости, действительно дало возможность каждому из нас лишь полнее проявить себя».

Собр. соч., т. 1, стр. 382.

«Я же продолжал в это время свой путь, полный сомнений и беспокойных исканий».

Там же, стр. 383.

56 1907
Творческие искания на репетициях «Драмы жизни». Речь труппе о принципах сценического воплощения «Синей птицы». Переписка с М. Метерлинком. Гастроли МХТ в Петербурге. Пресса о «Горе от ума» и «Драме жизни». Занятия с О. В. Гзовской. Режиссерские комментарии к роли Психеи («Эрос и Психея» Жулавского). Работа над «Настольной книгой драматического артиста». Запрещение постановки «Каина». Черный бархат и другие открытия в области декорационно-постановочной техники. «Жизнь Человека» Л. Андреева. Участие в постановке «Бориса Годунова» и спор с Немировичем-Данченко по поводу образа Самозванца. Беседа о «Росмерсхольме». Роль Шабельского в возобновленном спектакле «Иванов». Сопоставление в прессе постановок «Жизни Человека» Станиславским и Мейерхольдом. Ответ на запрос третейского суда о конфликте между Мейерхольдом и Комиссаржевской.

ЯНВАРЬ

«Усиленно» репетирует «Драму жизни».

Участвует в разработке и обсуждении репертуара театра на ближайшие сезоны.

Среди пьес, которые С. намечает для постановки в сезон 1907/08 года, «Ревизор» Гоголя, «Пер Гюнт» Ибсена, «Пелеас и Мелисанда» Метерлинка, «Эллида» («Женщина с моря») Ибсена для О. В. Гзовской40*, «Эдип в Колоне» Софокла, «Дон Карлос» Шиллера для А. Ф. Горева41*, «Каин» Байрона, «Месяц в деревне» Тургенева.

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко. Собр. соч., т. 8, стр. 44.

ЯНВАРЬ 9

О. М. Вольбрюк сообщает из Берлина С. об открытии нового немецкого театра под названием «Kammerspiele», на деятельности которого «сильно отразилось» искусство Художественного театра.

Архив К. С., № 2928.

57 «Директор “Deutsches Theater” г. Max Reinhardt устроил новый театр “Kammerspiele”, в котором с педантичностью немца копирует все приемы Вашего театра, и, надо отдать справедливость, — театр этот единственный, в котором не пахнет аляповатыми красками кулис или, говоря просто, где зритель иногда забывает, что перед ним актеры “играют”. Там частица той жизненной правды, которая с такой силой выступает в Вашем театре».

Письмо Эм. Ландау к А. Л. Вишневскому. Архив А. Л. Вишневского.

ЯНВАРЬ 13

Дает отзыв на пьесу Е. Н. Чирикова «Легенда старого замка». Указывает, что в пьесе почувствован и верно передан колорит средних веков. Показались интересными три первых акта, но последний акт «привел в уныние».

58 «Зачем нужна эта постановка? Статисты, оперные эффекты 4-го акта? Теперь пьеса претендует на большую постановку, ее затежелят статисты, декорации, лунные и другие лучи рефлектора, музыка и пр. и пр. Актеры начнут говорить с пафосом, и тот прелестный интимный средневековый дух пьесы заменится оперной пышностью и богатством.

Как хорошо не быть литератором. Будь я им, Вы раззнакомились бы со мной, а теперь — не имеете права даже сердиться на меня. Разорвите письмо и улыбнитесь, если я написал глупость»42*.

Письмо С. к Е. Н. Чирикову. Собр. соч., т. 8, стр. 41.

ЯНВАРЬ, до 15-го

Получает от В. Я. Брюсова его новую книгу рассказов и драматических сцен под названием «Земная ось» с надписью: «Константину Сергеевичу Станиславскому в знак глубокого уважения».

Собр. соч., перв. изд., т. 7, стр. 356.

ЯНВАРЬ, середина, вторая половина

Творческие споры С. с Вл. И. Немировичем-Данченко и О. Л. Книппер по поводу толкования и воплощения образа Терезиты в «Драме жизни».

Немирович-Данченко «поощрял О. Л. играть Терезиту (первый акт) в тонах кающейся Магдалины, что ей не подходит».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 290.

С. дает О. Л. Книппер «полную свободу в трактовке роли» Терезиты. «Я делал все, что мог, и был искренне счастлив, когда увидел тот настоящий темперамент, который я искал для театра: пока я думал, что помогаю Вам утвердиться в нем, я был полезен. Теперь же, убедившись в том, что Вы сознательно пренебрегаете этим кладом, я становлюсь вредным и потому стушевываюсь.

Если позволите дать Вам совет — обратитесь к Владимиру Ивановичу и пройдите с ним роль в том тоне, который я органически понять не могу по складу моей художественной натуры. Повторяю, все это я пишу без всякого дурного чувства.

Я говорил с Владимиром Ивановичем по этому поводу, и он любезно согласился. Дай Бог успеха».

Письмо С. к О. Л. Книппер. Собр. соч., т. 8, стр. 26 – 27.

ЯНВАРЬ 20

Г. Шморанц сообщает С. о премьере «Трех сестер» в Пражском Национальном театре.

«Представление великолепное, впечатление глубокое».

Телеграмма Г. Шморанца к С. См.: «Литературное наследство». А. П. Чехов. АН СССР, 1960, стр. 762.

59 «Все декорации сделаны были по образцам Вашего театра. Предшествовала спектаклю масса репетиций. Каждая мелочь была предусмотрена и изучена… Театр был переполнен. После каждого акта много раз вызывали всех действующих лиц многократно. Многие плакали… Реализм русской драмы многих сильно заинтересовал, и, по-видимому, интерес к русскому искусству возрос значительно».

Письмо композитора В. И. Ребикова к С. Архив К. С.

ЯНВАРЬ, после 20-го

С. болен: «Была инфлюэнца, 39 1/2».

Собр. соч., т. 8, стр. 48.

Запрещает выпускать фотографии спектакля «Горе от ума» без его просмотра и утверждения.

«Всякий выпуск в свет карточек “Горя от ума” без разрешения и подписи моей как режиссера я буду считать после инцидента с “Тремя сестрами”43* — двойным оскорблением».

С. обещает В. В. Лужскому «при первой возможности сняться в Фамусове, но не как-нибудь и где-нибудь, а в подходящем месте и в соответствующей обстановке».

Письмо С. к В. В. Лужскому. Собр. соч., т. 8, стр. 43.

ЯНВАРЬ 25

Впервые в роли Гаева выступает дублер С. — В. В. Лужский.

ЯНВАРЬ 30

«Сегодня совершенно больной поехал на генеральную репетицию “Драмы жизни” после десятидневного лежания.

Без моего спроса на субботу уже объявили в газетах “Драму жизни”».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 290.

ЯНВАРЬ

Играл роли: Гаева — 1, 11-го; Астрова — 3, 9, 21-го; Фамусова — 6 (утро), 14, 19-го; Сатина — 13-го; Вершинина — 17-го.

ФЕВРАЛЬ, начало

Завершает постановку «Драмы жизни» и репетирует роль Карено.

«Несколько дней я уже выхожу и работаю, но болезнь убила всю энергию. Я очень скоро утомляюсь, и потому репетиции непродуктивны. Пьеса надоела ужасно, и мы не можем дождаться того часа, когда мы сдадим ее.

В труппе относятся к моей пробе весьма недоброжелательно, и кто может, язвит и тормозит».

Письмо С. к А. А. Стаховичу. Собр. соч., т. 8, стр. 45.

60 Вл. И. Немирович-Данченко сообщает С., что вице-директор варшавских театров Караффа-Корбут предлагает Художественному театру приехать на гастроли в Варшаву на время Великого поста, когда в Москве и Петербурге нет спектаклей.

«Избранные письма», стр. 274.

ФЕВРАЛЬ 4 или 5

Из письма С. к А. А. Стаховичу:

«Вчера был великий разнос. Пришлось рубить все преграды, и сегодня наконец немного подтянулись. Книппер как будто возвращается понемногу к прежнему тону. Москвин, Вишневский работают хорошо44*. Успеха не жду, но сенсаций, спора и руготни будет много.

… В нашей работе по “Драме жизни” очень много и талантливо помогает Маруся45*. Я играю, Сулер пригляделся, Немирович и Лужский не ходят на репетиции, и потому ее советы очень ценны».

Собр. соч., т. 8, стр. 45.

ФЕВРАЛЬ 5

Просит В. Я. Брюсова посмотреть последнюю генеральную репетицию «Драмы жизни» и помочь театру своим советом46*.

Письмо С. к В. Я. Брюсову. Собр. соч., т. 8, стр. 46.

ФЕВРАЛЬ 6

Генеральная репетиция «Драмы жизни» «имела большой успех».

«Кажется, победили и Немировича. Он по крайней мере бросил свой легкомысленный тон. Были декаденты — писатели и художники (Балтрушайтис, Поляков47*, Средин).

Эти в большом восторге и уверены, что давно ожидаемое ими открытие — сделано».

Письмо С. к А. А. Стаховичу. Собр. соч., т. 8, стр. 46 – 47.

«Не унывайте: успех будет выше Ваших ожиданий. Холодный прием первого действия не должен никого смущать. Со второго действия тем ли, другим ли путем, а впечатление будет. А по окончании образуется даже не малая кучка лиц, готовых сделать овации…»

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к С. Собр. соч., т. 8, стр. 484.

ФЕВРАЛЬ 8

Премьера пьесы К. Гамсуна «Драма жизни».

Режиссеры: К. С. Станиславский и Л. А. Сулержицкий. Художники: В. Е. Егоров и Н. П. Ульянов. Музыка И. А. Саца.

Играет роль Карено.

61 «Играл в первый раз больным и с жаром».

Письмо С. к В. В. Котляревской от 15/II. Собр. соч., т. 8, стр. 48.

«Режиссерские (мои и Л. А. Сулержицкого), живописные (В. Е. Егорова и для третьего акта Н. П. Ульянова), музыкальные (И. А. Саца) пятна постановки, в духе тогдашнего крайнего левого направления, придавали невиданную до того времени остроту этому спектаклю. Достижения театра в области постановки были велики, и это тем более важно, что мы явились тогда одними из первых пионеров, пробивавших путь к левому фронту».

Собр. соч., т. 1, стр. 385.

«“Драма жизни” имела тот успех, о котором я мечтал. Половина шикает, половина неистовствует от восторга. Я доволен результатом некоторых проб и исканий.

Они открыли нам много интересных принципов.

Декаденты довольны, реалисты возмущены, буржуи — обижены.

Многие удивлены и спрашивают по телефону о здоровье».

Письмо С. к В. В. Котляревской, 15/II. Собр. соч., т. 8, стр. 48.

Признавая интересные режиссерские детали и отдельные актерские удачи в «Драме жизни», Н. Эфрос считает, что театр доходит до крайностей в чрезмерном увлечении новыми формами и в стремлении преодолеть натуралистические тенденции, которые имелись в его искусстве.

«Для пожара, к инсценировке которого еще недавно здесь приглашали брандмейстеров, теперь довольно одного красненького огонька, значка; для бури, от которой недавно ходили ходуном корабли и вздымались, пенясь, валы, — одной музыкальной гаммы, звукового значка, заменяющего все детали картины; для пейзажа фиорда, гор и скал, еще недавно изумлявших фотографическою верностью, — красные и желтые пятна. И вместо лица, на котором прежде была скрупулезно выгримирована каждая морщинка, бородавка, — темный силуэт его, еле отступающий от фона. Не символизация даже, а сигнализация действительности, достигающая своего апогея в сцене ярмарки, где эффект ужаса должны дать промасленные транспаранты и на них китайские тени». Выделяя среди исполнителей О. Л. Книппер, Н. Эфрос пишет: «В Терезите г-жи Книппер центр тяжести образа значительно передвинут в сторону страстных, чувственных влечений. И эти ноты подняты до такой высоты, что глушат то мистическое, что несомненно есть в Терезите, поднимает ее высоко над служанкою плоти, над вакханкою и одевает своеобразным идеализмом. Г-жа Книппер играет чрезвычайно ярко, во всей роскоши 62 красок». С., по мнению Н. Эфроса, «в заботах о новой живописи, о плоскостях и углах» «потопил» образ Карено. «Монотонный и скучный, прошел он через пьесу. И оттого, что все время были неподвижно сложены руки на груди и, не сгибаясь, двигались ноги, не стал Карено ни величественнее, ни загадочнее».

Н. Эф[рос], «Драма жизни». — газ. «Парус», 11/II.

«Декорации. Небо первого действия написано параллельными лиловыми черточками.

… Такие же стилизованные облака. В “Бранде” режиссеры создали горы, в “Драме жизни” они, как тысячерукие гиганты, уже срывают их с основания и бросают к самому небу…

Дальше пьеса обещала северное сияние, и действующие лица довольно много говорят о том, как оно разгорается, но вместо этого было только окрашенное в ровный багровый цвет пожара заднее полотно».

С. П., Художественный театр. «Драма жизни» Кнута Гамсуна. — «Русское слово», 10/II.

«Московский театр прежде всего отнял привкус пошлости у наивных аллегорий Гамсуна. Он перетасовал всю перспективу пьесы, он переложил ее в другой, более высокий тон и переоценил ее ценности. Вопрос о том, реальна или символична “Драма жизни”, он просто устранил, дав новое ее истолкование. Мелочи реалистические и символические он отодвинул на второй план».

А. Горнфельд, Дузе, Вагнер, Станиславский. Сб. «Театр», СПб., «Шиповник», 1908, стр. 93.

ФЕВРАЛЬ, после 8-го

«Едва ли нужно говорить, сколько досады возбуждает во мне все, что говорит идиотская пресса по поводу “Драмы жизни”, но такова судьба всего нового в искусстве».

Письмо С. С. Голоушева к С. Архив К. С.

С. С. Голоушев просит С. разрешения присутствовать на лекции, которую Станиславский собирается прочесть ученикам театральной школы А. И. Адашева.

Там же.

ФЕВРАЛЬ 9

В. Я. Брюсов в письме к С. выражает сожаление, что он не мог присутствовать ни на генеральной репетиции, ни на премьере «Драмы жизни». Но тем не менее он поздравляет С. «с ярким успехом, ибо, что желаннее для художника, как не шумный спор о его творчестве! “Свистки среди рукоплесканий” — этого Художественный театр уже давно не слыхал в своих стенах. Я вижу, что Вы что-то сделали новое, нужное, интересное».

Архив К. С., № 7403.

63 ФЕВРАЛЬ 10

«Согласен с Вами, что овации и свистки — это лучшая награда за наш первый трусливый опыт».

«Приходится играть и репетировать с температурой 37,5 и даже 38. Это очень тяжело».

Письмо С. к В. Я. Брюсову. Собр. соч., т. 8, стр. 47, 48.

ФЕВРАЛЬ 13

Обращается с письмом ко всем участникам «Драмы жизни», призывая их с особым вниманием относиться к каждому очередному спектаклю и продолжать неустанно работать над своими ролями. «Досадный результат спектакля 13 февраля происходит по двум причинам:

1) Артисты и сотрудники успокоились. Тот нерв, который возбуждался благодаря волнению первых спектаклей, перестал действовать. Следовало бы возбудить его художественным переживанием, но артисты и сотрудники понадеялись на свою технику. Многие из молодых не имеют еще на это права, так как у них нет надлежащей техники. Забыли также и другое важное условие данной пьесы. “Драму жизни” никогда и в будущем не удастся играть технически. Главное ее достоинство — это темперамент. При его наличности — пьеса может быть очень сильна. Отняв же темперамент у пьесы, она не будет производить решительно никакого впечатления.

Об этом нужно помнить — мне первому, артистам и сотрудникам.

64 2) На генеральной, чтоб подстегивать публику, я допустил некоторые повышения голоса и нерв (например: у г. Горева, у Званцева, Грибунина, у Горича и др., у г-жи Бутовой). Потом захотели это смягчить. Отняв силу голоса, необходимо удесятерить темперамент, но на деле вышло не так — вместе с голосом сбавили и силу темперамента. Понятно, что результат вышел печальный. Многие молодые артисты еще не могут достаточно владеть неупражненным темпераментом. Они не могут удесятерить его. Они не могут также при слабом голосе поддерживать тона и темп акта; это по плечу опытным артистам. Поэтому я прошу гг. артистов и сотрудников о трех вещах: а) об исключительном внимании при исполнении “Драмы жизни”. В противном случае она не может удержаться на репертуаре, б) исполнителей главных ролей (не выключая и себя) прошу доводить до полной чистоты — неподвижность, выдержку позы — при силе темперамента. Над этим необходимо работать неустанно, от спектакля к спектаклю».

Архив К. С., № 1310.

ФЕВРАЛЬ 15

Внутренне полемизируя с Немировичем-Данченко, отмечает в записной книжке, что ни одно из его «предсказаний не сбылось по “Драме жизни”. Он говорил: Книппер не может играть Терезиту. Она играет и показала исключительный темперамент, какого еще не показывала. К. С. А. не может играть Карено. Публика его не примет.

Китайские тени и весь третий акт он отвергал — у многих он имеет успех.

Писал, что у нас в “Драме жизни” злоупотребляют музыкой; мы ее еще прибавили, и ничего. … Говорил, что не видит Москвина в Отермане. Уверял, что Подгорный может играть Карено».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 290.

ФЕВРАЛЬ 17

Макс Рейнгардт просит С. прислать ему материалы для постановки «Ревизора» Гоголя48*.

Телеграмма М. Рейнгардта к С. от 30/III н. с. Архив К. С., № 2731.

ФЕВРАЛЬ, до 20-го

Встречается и беседует с выдающейся польской артисткой С. Ю. Высоцкой. Знакомит ее со своими поисками и открытиями в области актерской техники.

65 «Я уехала, чрезвычайно обогащенная, передо мной открылись новые горизонты, и не только то, что я видела, но и что слышала от Станиславского, было для меня путеводителем в дальнейшей работе. Как же чудесно он преображался, когда говорил о роли актера, какими путями актер должен стремиться овладеть внутренней правдой».

Ст. Высоцкая, Мои воспоминания. — «Scena Polska», 1938, № 2 – 3, str. 324 – 330.

ФЕВРАЛЬ 21

С. Ю. Высоцкая шлет привет С. из Кракова и благодарит за гостеприимство. «Краков ждет Вашего приезда».

Письмо С. Ю. Высоцкой к С. Архив К. С., № 2938.

ФЕВРАЛЬ

Играл роли: Ивара Карено — 8, 10, 13, 14, 16, 17, 20, 22, 23, 26-го; Фамусова — 11, 21, 25-го; Вершинина — 18-го.

МАРТ

Переписывается с художницей-костюмершей и преподавательницей танца Э. И. Книппер-Рабенек об оформлении задуманного им спектакля «Пелеас и Мелисанда». Предполагает на нем испробовать найденные новые принципы оформления сценического пространства с помощью черного бархата.

«Если Вы намерены поставить “Пелеаса и Мелисанду” на черном бархате, то пластика должна быть сильно стилизована и костюмы также. К бархатному фону нужны строгие линии. Те эскизы, которые я сделала, рассчитаны на легкие материи».

Письмо Э. И. Книппер-Рабенек из Берлина к С. от 14/IV н. с. Архив К. С., № 8620.

«Делает пробы» для постановки «Синей птицы» Метерлинка.

Письмо О. Л. Книппер-Чеховой к В. Л. Книпперу от 20/III. Архив О. Л. Книппер-Чеховой.

МАРТ 13

Редакция словаря Мейера («Meyr grosses Konversations Lexikon») просит С. прислать для 6-го издания сведения о его жизни и деятельности.

Архив К. С., № 3097.

МАРТ 16

Поручает А. А. Стаховичу, находящемуся в Париже, собрать критические отзывы о «Синей птице» Метерлинка и прислать их ему вместе с самой пьесой.

Телеграмма С. к А. А. Стаховичу. Архив К. С., № 2902.

66 МАРТ 18

Немецкий режиссер Оскар Вагнер, приехавший в Россию, пишет С. о своем желании познакомиться со знаменитым спектаклем МХТ «На дне» в связи с постановкой этой пьесы в «Шиллер-театре».

Архив К. С., № 2902.

МАРТ 22

Из письма М. Г. Савиной к А. Е. Молчанову:

«Надо ставить пьесы, как они написаны, а не выдумывать, как это делает г. Шёнберг49*. Он не Станиславский».

РГИА, ф. М. Г. Савиной, № 689, ед. хр. 164, л. 9.

МАРТ 26

Присутствует на выпускном экзамене учеников драматических курсов Малого театра. Смотрит В. Н. Пашенную в роли Анны Демуриной в отрывке из пьесы «Цена жизни».

После экзамена ведет переговоры с В. Н. Пашенной о поступлении ее в МХТ.

В. Н. Пашенная, Искусство актрисы. М., «Искусство», 1954, стр. 56.

МАРТ 27

Макс Грубе предлагает С. свою помощь и содействие в организации новых гастролей МХТ в Берлине.

Письмо М. Грубе к С. Архив К. С., № 2353.

МАРТ 29

Вл. И. Немирович-Данченко пишет о пайщиках МХТ: «Они всегда относятся ко мне бережливо, когда я много работаю. Это надо им отдать справедливость. Константин даже говорил Вишневскому: теперь, когда наши дела идут так хорошо, надо подумать, как помочь Влад. Ив. поправить его дела…»

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2084.

МАРТ

Играл роли: Гаева — 2, 16-го; Фамусова — 2 (утро), 14, 22-го; Астрова — 4-го (утро); Сатина — 4-го; Карено — 1, 13, 19-го; Вершинина — 21-го.

АПРЕЛЬ, первая половина

Приступает к постановке «Синей птицы» М. Метерлинка.

Обращается с речью к труппе МХТ, в которой подчеркивает, что всех актеров, режиссеров, музыкантов, декораторов, машинистов 67 сцены и других создателей будущего спектакля ждут в предстоящей работе громадные трудности: «надо передать на сцене непередаваемое».

Постановка «Синей птицы» «должна быть наивна, проста, легка, жизнерадостна, весела и призрачна, как детский сон; красива, как детская греза, и вместе с тем величава, как идея гениального поэта и мыслителя.

Пусть “Синяя птица” в нашем театре восхищает внучат и возбуждает серьезные мысли и глубокие чувства у их бабушек и дедушек.

… И цель и средства для захвата зрителя изменились. Старые средства не действуют и признаются театральными.

Театр не хочет больше забавлять публику. Под видом развлечения у него более важные цели.

… К счастью, у нас есть новые средства, совершенно противоположные старым.

Театр стал силен совместным творчеством представителей всех искусств и работников сцены.

Такое творчество — неотразимо».

«Чтоб избежать театральности, — указал в конце своей речи С., — нужна неожиданность и в декорациях и во всех сценических трюках.

Так называемая роскошная постановка феерии заключается в ее пестроте и сложности. Поищем чего-нибудь менее пестрого и более простого, но интересного по художественной фантазии».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 117 – 123.

АПРЕЛЬ, до 16-го

Посылает М. Метерлинку в Париж через переводчика В. Л. Бинштока свою речь о постановке «Синей птицы».

АПРЕЛЬ 16

«Речь Ваша прекрасна и может послужить отличным уроком для здешних и английских режиссеров».

Письмо В. Л. Бинштока из Парижа к С. 29/IV н. с. Архив К. С., № 2029.

«Г-н Биншток передал мне чудесные страницы, в которых Вы изложили Ваше понимание постановки “Синей птицы”. Я, пожалуй, мог бы опасаться, что Ваше стремление столь изобретательно воплотить это сновидение уведет Вас порой за пределы возможностей сцены, — если бы мои большие друзья не заверили меня, что Московский Художественный театр никогда не ошибается. Поэтому, полный доверия, жду осуществления этого чудесного замысла».

Письмо М. Метерлинка к С. от 10/V н. с. Собр. соч., перв. изд., т. 7, стр. 718.

68 АПРЕЛЬ 19

Вл. И. Немирович-Данченко посылает ходатайство в Главное управление по делам печати о разрешении поставить в Художественном театре в один вечер мистерию «Каин» в переводе И. Бунина и драму «Саломея» О. Уайльда в переводе В. и Л. Андрусон. «Саломея» и «Каин» в одном представлении, указывает Немирович-Данченко, должны «направить внимание зрителей на высшие точки мировых законов».

Архив Н.-Д.

АПРЕЛЬ, до 23-го

Едет с театром на гастроли в Петербург.

АПРЕЛЬ 23

Открытие гастролей МХТ в Петербурге спектаклем «Горе от ума» в помещении Михайловского театра.

С. играет роль Фамусова.

«Старинная комедия Грибоедова оказалась самым сенсационным спектаклем в двух столицах за весь театральный сезон этого года».

Ф. Батюшков, Гастроли Московского Художественного театра. — «Современный мир», май, стр. 61.

«Антракт. В буфете Михайловского театра что-то вроде литературного митинга. Юрий Беляев утверждает, что произошел позор, профанация Грибоедова, я возражаю, что “Горе от ума” в постановке Станиславского — один восторг. Кугель ораторствует о том, что погублен дух литературы того времени. Его окружают журналисты и публика, спорят знакомые и незнакомые.

… Боже мой, кто-то целую лекцию читает, а публика слушает! Никогда ничего подобного не происходило в Михайловском театре».

А. Ст-н, (Ал. Арк. Столыпин), Заметки. — «Новое время», 27/IV.

Юрий Беляев в «Новом времени» упрекает режиссуру спектакля «Горе от ума» в искажении пьесы, в преступном игнорировании мольеровских традиций, составляющих, по мнению критика, неотъемлемую прелесть грибоедовской комедии.

«Грибоедов любил Мольера, подражал ему, заимствовал у него — отнять у Грибоедова Мольера! Грибоедов чувствовал себя новичком в театральном деле, путался в mise en scène, был не тверд в технике — развязать Грибоедову руки!»

Режиссеры пренебрегли «наивной прелестью забытых форм» театральной старины, пишет Ю. Беляев, произвольно осовременив образы пьесы.

«Новое время», 26/IV.

69 «Третий акт — бал у Фамусова — превзошел все ожидания. Об этой грандиозной постановке долго будут говорить. Талант режиссера сверкал здесь на каждом шагу».

Омега (Ф. В. Трозинер), Московский Художественный театр. — «Петербургская газета», 25/IV.

АПРЕЛЬ 24 и 25

Играет роль Фамусова.

«Впервые мы видели Фамусова-человека, а не Фамусова-актера. Все предшественники Станиславского вышучивали свою роль, отрекались от изображаемого человека. Но истинная сатира заключается не в ядовитых нотках, не в шутовстве изобразителя, а в подлинной натуре изображаемого».

Reny, Нечто о Московском Художественном театре и его рецензентах. — «Товарищ», 13/V.

«Неподражаемо хорошо вышел Фамусов в бесподобной игре Станиславского. Впервые, может быть, за три четверти столетия мы видели живого, не “литературного” Фамусова, и это всецело — дело рук Станиславского».

Н. П—г, Петербургские эскизы. — «Одесские новости», 6/V.

АПРЕЛЬ 26

Учащиеся драматических курсов Императорского театрального училища выражают признательность С. за разрешение посещать на льготных условиях спектакли МХТ. «Ваша любезность тем дороже для нас, что мы в Вашем театре находим немало ценных примеров и указаний, имеющих для нас глубокое и художественное значение».

Под письмом восемнадцать подписей; среди них Е. Тиме, В. Гернгросс и другие. Архив К. С.

АПРЕЛЬ, после 26-го

Отвечает М. Г. Савиной по поводу статьи Ю. Беляева о «Горе от ума»: «Беляева я никогда не читал и не буду читать. Про “гориллу” слышу в первый раз и не сомневаюсь в том, что если бы Вы захотели дать мне прозвище, то Вы окрестили бы меня остроумнее и талантливее50*.

Ю. Беляеву я очень благодарен за это прозвище. Это доказывает, что я ему не нравлюсь в Фамусове. Согласитесь, что от похвалы Беляева не станет легче на душе артиста».

Собр. соч., т. 8, стр. 53.

АПРЕЛЬ 29

Сотое представление «Трех сестер» в Художественном театре.

С. играет роль Вершинина.

70 «В общем, мне кажется, исполнение “Трех сестер” стало с течением времени еще совершеннее. Не только две очень значительные роли выиграли от замены Мейерхольда Качаловым и Андреевой с ее самодовольно-кокетливой красивостью скромною и искренней Литовцевой51*, но и тон общей игры и всей постановки стал еще выдержаннее и благороднее».

Л. Гуревич, Заметки об искусстве. — «Товарищ», 25/V.

«Вершинин — Станиславский — это что-то изумительное: артист неотделимо сливается с Вершининым, перевоплощается в него. И столько в создаваемом им образе мягкого, человечески тонкого и волнующе правдивого, что его Вершинин больше дает для понимания и “чувствования” Чехова, чем могли бы это сделать целые томы критики».

Авель (Л. М. Василевский), Театр и музыка. — «Судьбы народа», 30/IV.

«Где я найду у себя те краски, чтобы хоть приблизительно передать впечатление, которое производит Станиславский? Его полковник Вершинин — такая обаятельная личность, рисуемая им в таких мягких, симпатичных и вместе с тем удивительно простых тонах, что становится вдвойне жаль несчастную Машу, на долю которой выпал столь маленький кусочек счастья. И какую трогательную мечтательность вкладывает он в рассуждения Вершинина о том, что через двести-триста лет жизнь на земле станет невообразимо прекрасной».

Зигфрид (Э. Старк), Эскизы. — «С.-Петербургские ведомости», 28/IV.

АПРЕЛЬ

Получает от известного польского писателя Тадеуша Налепинского его книгу «On idzie!» с надписью:

«К. С. Станиславскому и Его Товарищам эту поэму о русской душе шлет автор. Краков, апрель 1907».

Архив К. С.

АПРЕЛЬ, вторая половина, МАЙ, начало

Участвует в заседаниях по обсуждению репертуара на новый сезон. «На будущий год решили такой репертуар: “Борис Годунов” (Пушкин), “Ревизор” (Гоголь), “Синяя птица”, “Каин” Байрона».

Письмо С. к К. К. Алексеевой от 4/IV. Собр. соч., т. 8, стр. 54.

АПРЕЛЬ

Играл роли: Фамусова — 13, 23, 24, 25, 27, 28-го; Карено — 8-го; Вершинина — 26, 29-го.

71 МАЙ 4

В петербургской газете «Сегодня» опубликована беседа С. с К. Чуковским о принципах постановки пьесы К. Гамсуна «Драма жизни». «Любя все стили, все направления искусства, я требую одного: каждый миг творчества должен быть вечно новым для творца, должен быть пережит заново, со всею искренностью и упоением».

К. Чуковский, Беседа с К. С. Станиславским.

Вечером, первый раз в Петербурге, играет роль Карено в «Драме жизни».

«Играли удачно. Спокойно и сильно.

Серьезные ценители, вроде Волынского, Чулкова, Андреевского, — в экстазе. Остальные писаки растерялись. Даже Чюмина не знает, что сказать, и виляет. Завтра будут и ругательные и восторженные рецензии.

Книппер и исполнение хвалят единодушно. Пьесу ругают почти все».

Письмо С. к К. К. Алексеевой. Собр. соч., т. 8, стр. 54.

МАЙ, после 4-го

Противоречивые отзывы петербургской публики и критики на постановку и игру актеров.

Л. Гуревич пишет, что Станиславский и Книппер в ролях Карено и Терезиты были «новы и великолепны. Старомодный, несколько картонный и чудаковатый облик Карено трогателен и благороден, и когда он говорит в первом действии о своих научных фантазиях и химерах, в его позе с запрокинутой головой, в его блаженном лице чувствуется экстаз непередаваемой словами идеи».

Л. Гуревич, Заметки об искусстве. — «Товарищ», 27/V.

«Главное, что придает напевность этому спектаклю москвичей, — это, конечно, игра, и прежде всего игра Станиславского — Карено. Карено был именно “как луна”, по выражению Терезиты; чувствовалась какая-то воздушная отрешенность в слабо сложенных на груди руках артиста, в его медленных, плывущих движениях и особенно в его глазах, мечтательно, точно сквозь пелену, устремленных вдаль. Удивительно воплощал Карено и самый облик артиста, бессильно красивый и замкнутый. Что-то трогательное есть в том, что этот большой ребенок такого высокого роста».

Л. Вас-сiй, Московский Художественный театр. — «Речь», 6/V.

МАЙ 9

Утром играет роль Астрова в спектакле «Дядя Ваня», сбор с которого предназначается на сооружение памятника А. П. Чехову в Баденвейлере.

72 МАЙ 17

Последний спектакль в Петербурге — «Горе от ума».

Подводя итоги гастролям МХТ, Ф. Батюшков в полемике с театральными рецензентами утверждает, что режиссура театра имела право на «обновление» «Горя от ума», на отход от установившихся традиций в исполнении классической комедии.

Театр встал на правильный путь, «поставив себе задачей — не воспроизведение устаревшей формы комедии, а представить вечного Грибоедова, оживить перед нами эпоху, людей и быт», выдвинуть свое, национальное содержание пьесы.

Ф. Батюшков считает правомерным, что театр оттенил значение романа Чацкого с Софьей, показал Лизу «русской горничной, при господах, а не французской субреткой», пошел в сторону большего реализма и естественности во всей постановке.

Ф. Батюшков, Гастроли Московского Художественного театра. — «Современный мир», май, стр. 59.

МАЙ, после 17-го

Готовится к постановке «Ревизора» Гоголя. Посещает петербургские музеи и библиотеки. Приобретает на Апраксином рынке 73 мебель и другие предметы быта для будущего спектакля.

«К. С. Станиславскому посчастливилось найти отличной сохранности предметы домашней обстановки современной комедии, а также много костюмов того времени».

«Слово», 6/VI.

МАЙ 19

П. К. Иванов читает в Петербурге публичную лекцию о пьесе «Драма жизни» и постановке ее в Художественном театре.

«Петербургская газета», 20/V.

МАЙ

Играл роли: Карено — 4, 6, 10, 13, 15-го; Вершинина — 2, 11, 14-го; Астрова — 9-го (утро); Фамусова — 16, 17-го.

ВЕСНА

Немирович-Данченко намечает на роль Каина в трагедии Байрона Л. М. Леонидова и К. С. Станиславского, на роль Бориса Годунова в трагедии Пушкина — К. С. Станиславского и А. Л. Вишневского, на роль Бренделя в «Росмерсхольме» — Станиславского.

Записная тетрадь Вл. И. Немировича-Данченко. Архив Н.-Д., № 7963.

ИЮНЬ 1

Дарит Л. Я. Гуревич фотографию с надписью: «Г-же Л. Я. Гуревич.

74 В знак благодарности за помощь, советы и ободрения от душевно преданного К. Алексеева (Станиславского), 1907, 1/VI».

Музей МХАТ, ф. 385.

ИЮНЬ 2

В Париже опубликована речь С., произнесенная после прочтения труппе МХТ «Синей птицы».

«Mercure de France», 15/IV нс.

ИЮНЬ, первая половина

Возвращается из Петербурга в Москву и уезжает лечиться в Ессентуки, а затем в Кисловодск.

ИЮНЬ 19

Вл. И. Немирович-Данченко, беспокоясь, что к началу сезона не будет готов «Борис Годунов», предлагает С. одновременно готовить постановку «Каина».

«Что если сделать так? Выписать Вам к себе дней на 7 – 10 Егорова? Приехал бы он к Вам с картоном, красками, клеем, и занялись бы Вы, не утомляя себя, “Каином”. Тут подъеду я (числа 7 – 8 июля), Вы с ним расскажете мне все, что надумали, и он уедет в Москву. И с 15 июля до 5 августа он будет готовить “Каина”»52*.

Мне все кажется, что раз принцип постановки найден и уже давно Вами пережит, работа сведется к актерской, а их тут всего 5 – 6 человек. Месяца будет совершенно довольно. Заниматься можно будет в фойе, на Малой сцене, а эффекты готовить исподволь, не мешая «Борису».

Архив Н.-Д., № 1640.

ИЮНЬ 20

Петербургская газета «Товарищ» пишет о намерении С. «организовать оперу, руководствуясь теми же принципами, которые дали столь прекрасные результаты в драме. Эту затею можно только приветствовать. Опера безусловно нуждается в своем Станиславском».

ИЮНЬ 21

Немецкий писатель Альфред Вальтер-Хорст посылает С. свою пьесу «Meister Konrad» и просит ее прочитать.

Письмо А. Вальтер-Хорста к С. от 4/VII н. с. Архив К. С., № 2904.

ИЮНЬ 26

«В Москве много говорят об опере Станиславского!.. Оперный Художественный театр… Если за это дело возьмется Станиславский — в руках этого волшебника сцены скалы искусства могут 75 превратиться в цветущие сады. Почему нельзя ставить “Евгения Онегина”, “Фауста” или вагнеровские оперы с соблюдением художественного реализма? То, как это делается теперь, еще не доказывает, что не может быть иначе. До Художественного театра думали, что иначе нельзя играть. До новых писателей — думали, что иначе нельзя писать.

До новой оперы думают, что соединить оперу с драмой нельзя».

«Одесские новости».

ИЮНЬ 27

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко к О. Л. Книппер-Чеховой:

«Вне Худож[ественного] театра нет сценического искусства, а вне нас нет Художеств[енного] театра. Обвинения же больше всего будут сыпаться на меня и на Конст[антина] Серг[еевича], и мы постоянно будем обвинять друг друга, потому что мы стоим в центре всех вихрей.

… Гораздо опаснее — художественная рознь между мною и К. С. Но тут надо вспомнить об уважении к чужому труду, хоть бы и неудавшемуся, но искреннему.

… Очень увлекаюсь “Каином”. Совершенно равнодушен к “Синей птице”. Не верю, что мы поставим “Ревизора”».

Вл. И. Немирович-Данченко, Избранные письма, стр. 276.

ИЮНЬ 28

Люнье-По пишет С., что он прочел его прекрасную речь к работе над «Синей птицей».

«Я завидую Вам и поздравляю Вас.

Г-жа Дузе разделяет мои чувства. Вот уже 20 лет, как я кричу: долой театральщину!».

Письмо Люнье-По от 11/VII н. с. Архив К. С., № 2615.

ИЮНЬ 30

Из письма А. А. Стаховича к С.:

«Окончательно решил посвятить остаток моей жизни нашему делу!

… Твои художественные замыслы, даже малейшие фантазии и связанные с ними расходы будут немедленно и с огромною охотою исполнены, все же остальное подвергнется моему придирчивому, частому и внезапному контролю».

Архив К. С.

ИЮЛЬ

Живет в Ессентуках и в Кисловодске.

Уточняет вопросы репертуара МХТ с приехавшим в Кисловодск Немировичем-Данченко.

Ведет занятия с О. В. Гзовской по основам актерского искусства 76 и проходит с ней роль Психеи в пьесе Жулавского «Эрос и Психея», намеченной А. П. Ленским к постановке в Малом театре.

«В наших занятиях голосом, дикцией, движением и внутренней актерской техникой Константин Сергеевич последовательно вел меня к разрушению театральной рутины».

Из воспоминаний О. В. Гзовской. Ольга Владимировна Гзовская. Пути и перепутья. Портреты. Статьи и воспоминания об О. В. Гзовской. М., ВТО, 1976, стр. 68.

В работе над ролью Психеи С. старается углубить авторский замысел, вдуматься в психологию человека, сделать образ богаче и правдивее, чем в пьесе. С. показывает, что в Психее должно жить стремление найти не только любовь, но «справедливость, свободу и правду».

«Он вкладывал в Психею большое и новое, что тогда волновало передовую молодежь. Он говорил: “Актер должен откликаться на то, что сейчас бродит во всех сердцах, во всех умах. Он должен быть передовым человеком своей эпохи”».

Из воспоминаний О. В. Гзовской. Ольга Владимировна Гзовская. Пути и перепутья, стр. 68.

Перед отъездом Гзовской из Ессентуков С. вручил ей тетрадь с подробными режиссерскими комментариями к роли Психеи. В этих комментариях всесторонне раскрывается психологическое состояние Психеи, объясняются каждое ее движение, переход, мимика лица, выражение глаз, дается описание костюмов, прически и т. д. С. требует снять всякую красивость, слащавость, сентиментальность с образа, всячески уберегает Гзовскую от оперных и балетных штампов в жестах, пластике, от «нежных и конфузливых пейзанок» в манерах, в деталях одежды.

Надо «искать мужества и крепких чувств и это пластически выявлять, — пишет С. — Я горжусь тем, что никто не решится изобразить Психею столь смело и вне всяких устаревших традиций».

Режиссерские комментарии С. к роли Психеи. Там же, стр. 69.

По признанию Гзовской, в это лето она благодаря Станиславскому «прозрела и поняла, что такое настоящее искусство».

А. П. Ленский, Статьи. Письма. Записки. М., «Искусство», 1950, стр. 274.

ИЮЛЬ 27

В Московской газете «Столичное утро» напечатана речь С. о постановке «Синей птицы»53*.

77 АВГУСТ 5

Вл. И. Немирович-Данченко сообщает из Москвы С., что «“Каина” весь синклит Синода единогласно запретил».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к С. Архив Н.-Д., № 1641.

АВГУСТ 6

С. «рвется в Москву, в театр, уже отдохнул, т. е. соскучился по работе».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2092.

АВГУСТ 9

Поздравляет М. Г. Савицкую и Г. С. Бурджалова с их бракосочетанием.

«Вы оба заслуживаете больших и хороших пожеланий. Прежде всего желаю Вам на первое время — поэзии. Побольше и подольше…

Это на первое время… А дальше?.. Одно из двух.

Или пусть Георгий Сергеевич, по-старинному, ляжет и попросит Вас, Маргарита Георгиевна, посильнее наступить на него каблучком… Иные мужья прекрасно чувствуют себя в этом положении (говорю по опыту) или… живите по-новому (только не по самому последнему фасону), то есть на товарищеских условиях, основанных на взаимных уступках. Далее, желаю Вам и себе вместе состариться в Художественном театре и, наконец, желаю Вам хороших ролей».

Письмо С. к Г. С. Бурджалову. Архив К. С., № 4572.

АВГУСТ 14, 15

В поезде, по пути из Кисловодска в Москву, читает артисту Александринского театра А. П. Петровскому свою рукопись «Настольной книги драматического артиста».

«… Не устал, не заметил дороги, так как был очень занят интересным делом с Петровским. Он преумный и преинтересный. Переделать (то есть переместить) придется все. Я упустил из виду главную психическую силу — это “волю”, и потому у меня пошла путаница. Теперь выйдет хорошо и не путано».

Письмо С. к М. П. Лилиной от 16/VIII. Собр. соч., т. 8, стр. 58.

АВГУСТ 15

Вечером приезжает в Москву.

Встречается с Гзовской, которая «умоляет принять ее теперь же» в труппу Художественного театра.

Там же.

АВГУСТ 16

О. В. Гзовская сообщает А. П. Ленскому о своем желании перейти из Малого театра в Художественный, где она сможет «пользоваться 78 советами Станиславского».

А. П. Ленский, Статьи. Письма. Записки, стр. 274.

Просит редактора альманаха «Шиповник» З. И. Гржебина не публиковать пьесу «Синяя птица» до премьеры ее во МХТ.

«Не только как артисты, но как русские граждане мы обязаны, чего бы это нам ни стоило, добиться художественного успеха Метерлинка на первых спектаклях, тем более что это послужит примером для всех других авторов за границей и поддержит авторитет русского театра (не важно, нашего или чужого)».

Письмо С. к Гржебину. Собр. соч., т. 8, стр. 60.

АВГУСТ 17

Днем был в театре. Смотрел сцену «Корчма на литовской границе» из «Бориса Годунова». «Хорошо по-калужски. Много лишних подробностей»54*. «Знакомился с учениками и статистами».

Собр. соч., т. 8, стр. 61.

Вечером на квартире С. заседание с участием Вл. И. Немировича-Данченко, А. А. Стаховича, А. Л. Вишневского и И. М. Москвина. Решали, «как поправить ту жестокую пробоину, которую нанесли нам враги театра — святые отцы Синода».

Письмо С. к З. И. Гржебину. Собр. соч., т. 8, стр. 61.

«Постановили — ставить “Жизнь Человека” независимо от разрешения “Каина”»55*.

Из записной тетради Вл. И. Немировича-Данченко. См.: Л. Фрейдкина, Дни и годы Вл. И. Немировича-Данченко, стр. 232.

АВГУСТ 19

Заседание режиссерского управления во главе с С., посвященное постановке «Синей птицы». Заслушаны сообщения композитора И. А. Саца, художника В. Е. Егорова и электроосветителя В. С. Кириллова о проделанной работе.

Дневник спектакля.

«Константин полон сил, энергии, желания работать».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2098.

АВГУСТ, после 20-го

Получает от А. П. Петровского из Петербурга книгу И. П. Миллера «Моя система» и приступает к ее изучению.

Архив К. С.

79 АВГУСТ, до 21-го

Проводит первое в сезоне занятие с учениками школы МХТ.

АВГУСТ 21

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко:

«Вчера он (С. — И. В.) собрал всех новых сотрудников и сотрудниц, а их около ста, и просил изображать кошку, собаку, петуха и проч. и проч. Вся эта толпа мяукала, лаяла, пищала, кричала — и он был в восторге. Это ему, видите ли, надо для “Синей птицы”».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2099.

АВГУСТ 22 и 23

Беседы Станиславского, Немировича-Данченко, Сулержицкого и Егорова о постановке «Жизни Человека».

Дневник спектаклей.

«В то время, о котором идет речь, я почти исключительно интересовался в театре ирреальным и искал средств, форм и приемов для его сценического воплощения. Поэтому пьеса Леонида Андреева пришлась как раз ко времени, то есть отвечала нашим тогдашним требованиям и исканиям. К тому же и трюк внешней постановки был уже найден. Я говорю о бархате, в котором я еще не успел разочароваться к тому времени. … Для пьесы же Андреева черный фон подходил исключительно удачно. На нем можно говорить о вечном.

80 Мрачное творчество Леонида Андреева, его пессимизм отвечали настроению, которое давал бархат на сцене».

Собр. соч., т. 1, стр. 398 – 399.

АВГУСТ 24

«Константин запрягается в “Жизнь Человека” и “Синюю птицу”».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2101.

АВГУСТ 26

Встречается с А. П. Ленским и А. И. Южиным; говорит с ними об О. В. Гзовской.

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2102.

АВГУСТ 27

Начинает репетиции «Жизни Человека».

«Пробуют тона для старух (первый акт) и соседей (второй акт)».

Дневник спектаклей.

Поручает помощнику режиссера «приготовить фойе для репетиции — ковры на полу, так как будут ползать по полу».

Записка С. Архив К. С. Раздел «Руководство».

АВГУСТ, вторая половина

По просьбе Вл. И. Немировича-Данченко работает с А. Л. Вишневским над ролью Бориса Годунова в трагедии Пушкина «Борис Годунов».

Вступает в спор с Немировичем-Данченко по поводу решения образа Самозванца. Считает, что Самозванец — это «бравый, талантливый, энергичный, ловкий актер», в отличие от концепции Немировича-Данченко, видевшего в гениальном безумце Гришке Отрепьеве воскресшего Дмитрия, «светлый мстительный рок, пронесшийся над головою Бориса».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене от 30/VIII. «Избранные письма», стр. 280 – 281.

Занимается с О. В. Гзовской ролью Беатриче в комедии Шекспира «Много шума из ничего»56*.

АВГУСТ 31

Присутствует на репетиции «Бориса Годунова», которую ведет Немирович-Данченко: делает замечания по девятой картине («Царские палаты»).

Дневник спектаклей.

АВГУСТ, конец57*

Л. Н. Андреев в письме к С. дает разъяснение к пьесе «Жизнь Человека» 81 и советы к ее постановке.

«Если в Чехове и даже в Метерлинке сцена должна дать жизнь, то здесь — в этом представлении — сцена должна дать только отражение жизни. … И сами актеры, изображая, не должны забывать, что они актеры и что перед ними — зрительный зал… Нет положительной, спокойной степени, а только превосходная. Если добр, то как ангел; если глуп, то как министр; если безобразен, то так, чтобы дети боялись. Резкие контрасты».

Архив К. С., № 7007.

Сообщает А. И. Бахметьеву, что его пьеса «Сельский учитель» не может быть включена в репертуар МХТ.

Письмо А. И. Бахметьева к С. от 8/IX. Архив К. С., № 7215.

АВГУСТ – СЕНТЯБРЬ

Продолжает заниматься с Гзовской актерским мастерством. Готовит ее к работе в Художественном театре.

Письма Вл. И. Немировича-Данченко к жене от 28/VIII и 2/IX. Архив Н.-Д., № 2103, 2105.

СЕНТЯБРЬ

Ежедневно репетирует «Жизнь Человека».

Исполнителей на роли соседей, гостей, пьяниц «выбирает из громадного количества людей, начиная с актеров и кончая сотрудниками». 82 Пробует репетировать групповые сцены со всеми, желающими участвовать в спектакле.

Письмо А. Н. Лаврентьева к Н. А. Подгорному. Музей МХАТ. Архив Н. А. Подгорного, № 5341.

«Я никогда не забуду, какую муштровку проходил уже тогда не маленький актер Леонидов в роли самого “Человека” в пьесе Леонида Андреева. Часами продерживал его Константин Сергеевич на бархатной сцене, заставляя без конца произносить одну и ту же фразу, детализируя каждый его жест, каждое движение, каждый мускул на его лице. Несчастный Леонидов, обливаясь потом, мучительно преодолевал эти, поистине невероятные, трудности. При этом по поводу каждой мелочи Константин Сергеевич читал целые психологические и физиологические лекции, и разнообразие его указаний было изумительно. Он умел раскрывать все тайны самых тончайших выражений чувств, как они, сложным процессом, создают тот или иной рефлекс внешней выразительности».

А. А. Мгебров, Жизнь в театре. «Academia», 1929, стр. 246.

СЕНТЯБРЬ 1

«Искали тона» для старух и гостей.

Дневник спектаклей.

СЕНТЯБРЬ 2

Репетиция первого акта.

Вечером занимается у себя дома с Гзовской в присутствии Нелидова.

«Константину хочется, чтобы я посидел за их классом. Хочется похвастаться. Но в этом удовольствии я ему отказываю».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2105.

СЕНТЯБРЬ 4

Проводит беседу с учениками школы и сотрудниками МХТ об обязанностях каждого члена коллектива театра.

Рассказывает, «как создаются и разрабатываются роли».

Запись В. Л. Мчеделова в Дневнике спектаклей.

СЕНТЯБРЬ 5

Проверяет работу актрис, намеченных на роли старух в «Жизни Человека».

Дневник спектаклей.

СЕНТЯБРЬ 6

Директор императорских театров В. А. Теляковский предлагает С. перевести «его труппу» в ведение императорских театров путем слияния ее с реорганизованным Малым театром.

Считая такое слияние невозможным, С. высказывает В. А. Теляковскому мнение, «что Малый театр в том виде, как он существует, окончил свою роль. Будущее потребует самых коренных реформ».

83 Из труппы Малого театра, с точки зрения С., «с добавлением некоторой части артистов Художественного театра должна быть составлена труппа для народного общедоступного театра, в котором в Москве ощущается большая надобность».

Если бы «театр Станиславского» был переведен в ведение императорских театров, он должен быть субсидируемый, «но субсидия должна быть отнюдь небольшая, в противном случае Станиславский говорит, что он сам уйдет, ибо обеспеченный артист, не борющийся за кусок хлеба, не может в театре работать. Он необходимо должен быть материально заинтересован».

Дневник В. А. Теляковского, ГЦТМ, тетрадь 21, стр. 7050.

СЕНТЯБРЬ 7

Репетирует «Жизнь Человека», сцену «Бал у Человека». Намечает исполнителей на роли друзей и врагов Человека, музыкантов и танцующих.

Дневник спектаклей.

СЕНТЯБРЬ 8

Репетиция той же сцены; «гости искали новые тона».

Там же.

СЕНТЯБРЬ 10

Представляет труппе театра драматическую актрису и танцовщицу Иду Рубинштейн, которая получила разрешение присутствовать на репетициях МХТ.

СЕНТЯБРЬ, первая половина

Посещает спектакли гастролирующего в Москве Драматического театра В. Ф. Комиссаржевской.

Резко критически отзывается о режиссуре В. Э. Мейерхольда; «вообще ему хотелось бить его при виде его постановок»58*.

Письмо А. Н. Лаврентьева к Н. А. Подгорному. Архив Н. А. Подгорного.

СЕНТЯБРЬ 20

Посылает М. Метерлинку письмо с «обстоятельным докладом» о работе театра над пьесой «Синяя птица».

«Пробы закончены, и я считаю их удачными. Удалось добиться необыкновенно простыми средствами полной иллюзии для всех превращений, указанных Вами, почти не отступая от текста. Макеты декораций проникнуты детской фантазией, и некоторые номера музыки, прослушанные мною, удались прекрасно. Но самое главное впереди — это актеры и исполнение».

Собр. соч., т. 8, стр. 63.

84 СЕНТЯБРЬ 24

Я. Квапил обращается к С. за советами по постановке драмы Писемского «Горькая судьбина».

Письмо Я. Квапила к С. от 7/X н. с. Архив К. С., № 2525.

СЕНТЯБРЬ 26

Репетирует с М. Г. Савицкой роль Вари в «Вишневом саде».

Письмо М. Г. Савицкой к М. С. Геркен от 30/IX. Архив М. Г. Савицкой, № 7693.

СЕНТЯБРЬ

Виноградский театр в Праге просит С. оказать ему помощь в постановке «Вишневого сада».

«Литературное наследство». Чехов, АН СССР, 1960, стр. 763.

СЕНТЯБРЬ 26 – ОКТЯБРЬ 10

«С 26-го сентября по 10 октября» помогает Немировичу-Данченко в постановке «Бориса Годунова» («Польские сцены»).

Записная книжка. Архив К. С., № 773.

«Отличное впечатление от комнаты Марины — художественно красивая мизансцена Константина Сергеевича».

Записная тетрадь Вл. И. Немировича-Данченко. Архив Н.-Д., № 7963.

Дает консультации по кройке и шитью костюмов для спектакля «Борис Годунов».

«Константин Сергеевич приходил к нам ночью, помогал нам в работе, в особенности когда мы шили польские костюмы».

Из воспоминаний С. Е. Валдаева. Архив К. С.

ОКТЯБРЬ 2

Из газеты «Утро России»:

«В постановке “Бориса Годунова”, которым должен открыться сезон, между режиссирующими эту пьесу Немировичем-Данченко, Лужским и Станиславским вышло разногласие. Станиславский, присутствуя на генеральной репетиции некоторых картин пьесы, нашел неверное истолкование образов и запротестовал против постановки в таком виде».

ОКТЯБРЬ 6

В газете «Столичное утро» опубликовано интервью Станиславского под заглавием «Новые формы», где он критикует мейерхольдовские постановки в Драматическом театре В. Ф. Комиссаржевской.

«Стремление все переделать по-новому, вынуть старые почтенные оси мира и на их место поставить новые, жидкие, но модные. Рискованное занятие; если мир не обрушится от этих детских попыток, то, во всяком случае, пальцы она [В. Ф. Комиссаржевская] себе прищемит.

85 … Если Комиссаржевская вернется к быту — для меня это будет большою радостью».

ОКТЯБРЬ, до 8-го

Репетирует с М. Г. Савицкой роль Вари в «Вишневом саде».

«Была у Станиславского, занималась ролью. Читала ему за столом.

Кое-что одобрил, кое-что забраковал».

Письмо М. Г. Савицкой к М. С. Геркен. Архив М. Г. Савицкой, № 7694.

ОКТЯБРЬ 9

На общем собрании труппы МХТ по предложению Немировича-Данченко и Станиславского принято решение артистам не выходить на вызовы публики.

ОКТЯБРЬ 10

Премьера «Бориса Годунова». Режиссеры: Вл. И. Немирович-Данченко и В. В. Лужский59*. Художник В. А. Симов.

ОКТЯБРЬ 13

Участвует в беседе, проводимой Немировичем-Данченко о пьесе Г. Ибсена «Росмерсхольм».

Записная тетрадь Вл. И. Немировича-Данченко. Архив Н.-Д., № 7963.

«Помню, что К. С. Станиславский решительно отказывался от постановки, признаваясь откровенно, что не понимает ибсеновских символических драм. Но все же пофантазировал о ее постановке; ему представлялся Росмерсхольм каким-то затхлым, старым гнездом с потемневшими стенами, пропитанными наросшими от поколения к поколению предрассудками, которые обволакивали человеческие души тиной, гнездо, где мало воздуха, мало солнца, где темные углы, маленькие окна, где дух человеческий хиреет без радости. “Росмерсхольм облагораживает, но убивает счастье”, — говорит Ребекка. И непременно Станиславскому казалось, что должны проноситься не то за окном, не то как отраженные тени на полу эти белые кони, призраки умерших обитателей Росмерсхольма, призраки, которые царили здесь, цепляясь за живых, и увлекали их за собой. И вот в этой затхлой атмосфере мечутся и бьются две живые души, стремящиеся к свету, к радости, к облагораживанию духа человеческого».

О. Л. Книппер-Чехова, Ибсен в Художественном театре, сб. «Красная панорама». Л., 1928.

ОКТЯБРЬ 15

Вл. И. Немирович-Данченко записывает после посещения репетиции «Жизни Человека»:

86 «Никак не могу согласиться с приемом К. С. режиссировать, идя не от пьесы, а от недостатков актера». В «Жизни Человека» — по мнению Вл. И. Немировича-Данченко — все сделано так, словно режиссер умышленно хотел уйти от пьесы к «самой элементарной психологии».

Записная тетрадь Вл. И. Немировича-Данченко. Архив Н.-Д., № 7963.

ОКТЯБРЬ, вторая половина

Поручает М. Г. Савицкой роль старухи в «Жизни Человека».

«Константин Сергеевич уверяет, что я могу сделать интересный образ. Чтоб достичь старческого говора, я должна, по его рецепту, своротить себе челюсти, вывернуть язык, вообще исказиться до невозможности и потушить голос и блеск глаз».

Письмо М. Г. Савицкой к М. С. Геркен от 20/X. Архив М. Г. Савицкой, № 7695.

ОКТЯБРЬ 26

В. А. Нелидов пишет С., что он работает над переводом пьесы М. Метерлинка «Пелеас и Мелисанда» для МХТ.

Архив К. С.

ОКТЯБРЬ, конец

Пишет обращение к актерам, репетирующим «Жизнь Человека».

«Работа над “Жизнью Человека” находится в том периоде, когда необходимы, как для самих артистов, так и для режиссеров, полные репетиции при участии всех, без исключения, исполнителей. Поэтому предупреждаю всех участвующих в пьесе, что при отсутствии хотя бы одного лица вся репетиция будет отменяться. Отсутствующее без уважительных причин лицо будет ответственным как перед театром, так и перед товарищами в отмене репетиции. Отсутствие на репетиции без уважительной причины и без своевременного уведомления считается нарушением товарищеской этики и знаком неуважения к тому огромному труду, который мы все кладем в наше общее дело».

Архив К. С. Раздел «Руководство».

ОКТЯБРЬ

Играл роли: Гаева — 14-го; Карено — 20, 28-го; Астрова — 31-го.

ОСЕНЬ

Из записной книжки С.:

«Советую обратить внимание на Бенуа и его группу».

Архив К. С., № 764.

НОЯБРЬ, начало

Руководит работой мастерских по изготовлению декораций и бутафории для постановки «Жизни Человека».

Дневник спектаклей.

87 НОЯБРЬ, с 1 по 5

Репетирует роль Шабельского в возобновляемом «Иванове». «… Ради репетиций “Иванова”, чтобы не пропускать их, я устраиваю с большим трудом заседания фабричные по вечерам».

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко от 2/XI. Собр. соч., т. 8, стр. 65 – 6660*.

НОЯБРЬ 6

Играет роль Шабельского.

В «Иванове» была «ослепляющая, одурманивающая виртуозность исполнения».

«Голос Москвы», 7/XI.

«Станиславский — та же шаржированная фигура Шабельского, что и раньше, но этому шаржу теперь придан такой блеск законченности, что вы любуетесь и уже не спорите о замысле, подчиняясь виртуозности передачи».

С. Потресов, «Иванов». — «Русское слово», 7/XI.

«Он гениально играет этого расслабленного аристократа. Циничные слова и детский смех, злые насмешки и слезы о “бедной жидовочке” — все волнует и мучает, как давно знакомый, но страшный сон».

Ч., «Иванов» Чехова на сцене Художественного театра. — «Товарищ», 15/XI.

НОЯБРЬ, после 6-го

Ведет репетиции «Жизни Человека».

НОЯБРЬ 11

Первый раз репетирует первое и второе действия на большой сцене на фоне черного бархата.

НОЯБРЬ 12

На репетиции присутствует Л. Н. Андреев.

«Тревожная репетиция. Пьеса разладилась. Бархатный фон против ожидания представил много неожиданностей. Кулисы и софиты видны и тем разрушают всякую иллюзию. Автор высказывал свои мысли и доводы по поводу постановки».

Второй акт репетировали в контурных декорациях. «Замысел красивый, но очень неудобный для актеров и освещения. Решили вечером собраться у меня, придумать другую декорацию».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

НОЯБРЬ 13

«Репетиция удачная — нашли темп и тон для сцены родственников. Пробовали наскоро сделанную декорацию второго акта. Ее одобрил Андреев, она удобна для игры.

88 В. С. Кириллин сделал прекрасное усовершенствование: свет, при котором не видны софиты. Нашли способ устанавливать кулисы так, чтобы они не были видны.

Распланировали в новой декорации второй акт. Настроение бодрое.

Утвердили костюмы старух».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

НОЯБРЬ 14

Сокращали текст первого и второго актов; Барановская61* «удачно нашла позы и манеру держаться» в костюме.

Там же.

НОЯБРЬ 17

В газете «Театр» (№ 105) напечатана беседа со Станиславским о ненормальных взаимоотношениях критики и театра.

«Сотрудничество превратилось во вражду, от которой страдает наше искусство и общество, — говорит С.

… Я думаю, что такая ненормальность в отношениях критики к сцене произошла потому, что наше искусство призрачно и недолговечно. Эти свойства делают критику бесконтрольной, а протесты артистов — бездоказательными».

НОЯБРЬ 18

Репетирует третий акт «Жизни Человека».

«Репетиция прошла хорошо. Танцы хороши. Можно удивляться тому, что в короткое время достигнуты результаты: с четырьмя ученицами и сотрудницами — блестящие, с другими четырьмя — хорошие. … Репетировала г-жа Лилина, а г-жа Бутова смотрела62*. Действующие лица прекрасно подготовлены. Остается самим режиссерам понять и указать, в каких местах ускорять темп».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

НОЯБРЬ 19

Репетирует первый и второй акты.

«По моей вине репетиция затянулась. Я увлекся и не принял во внимание утомление танцующих учениц и сотрудниц, которые с 11 часов утра танцевали еще в классе. Благодаря утомлению с г. Савинской и с г. Коонен сделался обморок. Очень извиняюсь перед ними и сознаю свою ошибку.

Репетиция кончилась около 5.

С согласия дирекции на репетицию была допущена О. В. Гзовская. Ввиду ее поступления с будущего года ей очень полезно заблаговременно привыкнуть к ходу репетиций и манере работать 89 в нашем театре».

Там же.

НОЯБРЬ 21

Репетиция пятого акта. Устанавливали декорацию, делали пробы эффектов, начерно прошли акт с актерами.

Дневник спектаклей.

НОЯБРЬ 23 и 24

После репетиции пятого акта оставляет длинную запись в Дневнике спектаклей и репетиций с указаниями по монтировочной части.

 

В. Э. Мейерхольд читает в Петербурге лекцию о театральном искусстве, в которой объявляет МХТ отжившим свой век театром, погрязшим в натурализме и бытовом реализме63*.

«Театр и искусство», 2/XII.

НОЯБРЬ 24

Переписывается с Немировичем-Данченко по поводу конфликта, возникшего между М. Н. Германовой и О. В. Гзовской.

Отказывается от извинений Германовой и от переговоров с ней не потому, что плохо к ней относится. «Я поступил так, чтобы образумить ее, пока еще не поздно. Она не знает артистической этики, а без этого знания нельзя быть актрисой. Пока я в театре, я буду со всею строгостью относиться к ее поступкам в стенах того здания, в котором мы служим общему делу. Так воспитывались Щепкины, Федотовы, Ермоловы. Так воспитал себя и я сам. Такого же строгого отношения я прошу и для моих учениц, будь то Гзовская, Барановская и пр.».

Собр. соч., т. 8, стр. 70 – 71.

НОЯБРЬ 25, 26 и 27

Репетирует роль Фамусова перед возобновлением в сезоне спектакля «Горе от ума».

НОЯБРЬ 26

Дает указание «расписать роли первого акта “Синей птицы” по исправленному переводу Сулержицкого». Назначает исполнителей на главные роли пьесы.

Дневник спектаклей и репетиций.

НОЯБРЬ 29

Пробует «эффекты» и «превращения» в финале спектакля «Жизнь 90 Человека». Проверяет декорации и костюмы.

Там же.

Вечером смотрит в помещении Охотничьего клуба «Тривиальную комедию» О. Уайльда в исполнении молодых артистов, окончивших школу МХТ и школу А. И. Адашева. Режиссер спектакля И. М. Москвин.

Газ. «Час», 1/XII.

НОЯБРЬ 30

Проходит с исполнителями четвертый акт «Жизни Человека» и сцену «Старух» из пятого акта. Устанавливает освещение.

Вечером играет роль Карено в «Драме жизни». Записывает в Дневнике спектаклей:

«В первом акте входящая публика всю первую половину мешала играть, и вспомнились опять былые дни. Это ужасно. С трудом завоеванное право опять уходит от нас. Ввиду того что в присутствии Владимира Ивановича я на “Бранде” видел, как пропускали публику даже не в заднюю, а в переднюю дверь, сегодня, играя, я проверил: не только пропускали, но два раза очень сильно хлопнули дверью. Пропускали даже в правую переднюю дверь (правая — от актеров)».

НОЯБРЬ

Играл роли: Гаева — 4, 25-го; Шабельского — 6, 7, 9, 13, 14, 16, 23, 27-го; Карено — 18, 30-го; Астрова — 21-го.

ДЕКАБРЬ

Заканчивает работу над постановкой «Жизни Человека».

ДЕКАБРЬ 1

Добивается точного и четкого выполнения своих постановочных замыслов. Пробует различные световые эффекты. Заботится о костюмах и бутафории. Ищет способы осуществления всевозможных превращений, исчезновений действующих лиц, их призрачности и т. п.

Дневник спектаклей и репетиций.

«В пьесе Андреева жизнь человека является даже не жизнью, а лишь ее схемой, ее общим контуром. Я достиг этой контурности, этой схематичности и в декорации, сделав ее из веревок. Они, как прямые линии в упрощенном рисунке, намечали лишь очертания комнаты, окон, дверей, столов, стульев.

Представьте себе, что на огромном черном листе, которым казался из зрительной залы портал сцены, проложены белые линии, очерчивающие в перспективе контуры комнаты и ее обстановки. За этими линиями чувствуется со всех сторон жуткая беспредельная глубина. Естественно, что и люди в этой схематической комнате должны быть не людьми, а тоже лишь схемами человека. И их костюмы очерчены 91 линиями. Отдельные части их тел кажутся несуществующими, так как они прикрыты черным бархатом, сливающимся с фоном».

Декорация второй картины, изображающей юность Человека, «очерчена более веселыми по краскам линиями розоватого тона. И самые актеры дают больше признаков жизни. В тоне любовных сцен и в задорном вызове на поединок, который Человек бросает Судьбе, чувствуется минутами нечто вроде экстаза. Но едва вспыхнувшая в молодости жизнь замирает в третьем акте, среди условностей светского общества. Большой бальный зал, свидетельствующий о роскошной жизни и о богатстве Человека, очерчен веревочными контурами золотого цвета. Призрачный оркестр музыкантов с фантомом-дирижером; заунывная музыка; мертвенные танцы двух кружащихся дев. … Мрачное, черное с золотом богатство, материи с крикливыми цветными пятнами на женских платьях, мрачные черные фраки, тупые, самодовольные, неподвижные лица…».

Собр. соч., т. 1, стр. 399 – 400.

ДЕКАБРЬ 2

Не удовлетворен усовершенствованиями, сделанными в световой аппаратуре. Репетирует «превращения» и другие «эффекты», связанные с освещением.

Дневник спектаклей и репетиций.

Газета «Киевская мысль» сообщает, что в Художественном театре читали пьесу Шолома Аша «Саббата Цева». Мнения о пьесе разошлись.

Кн. Мышкин (Н. Е. Эфрос), Московские письма.

Журнал «Русский артист», № 9 начал публикацию первого литературного труда С. под названием «Художественный театр. Начало сезона. Записки Константина Сергеевича Станиславского».

ДЕКАБРЬ 3

Чтение пьесы «Жизнь Человека» за столом.

ДЕКАБРЬ 5

Записывает в Дневнике спектаклей:

«Москвин репетировал “родственников”, Вл. И. Немирович-Данченко и Сулержицкий — сцены старух из 1-го акта. К. С. А. работал на большой сцене».

«Спросить Владимира Ивановича, будет ли генеральная для “Горя от ума”? Страшно без репетиции».

ДЕКАБРЬ 7

«К. С. Алексеев по делам своей частной службы опоздал на 10 минут. Он приносит свое извинение».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

92 «Вчера, отдав несколько пудов нервов, найдя, на чем Леонидов и Барановская начинают жить в 4-м акте, — я успокоился.

Тревога, холодные руки; слезы; облегчить старость.

Вдруг сегодня начинается акт. Савицкая64* стала орать и выказывать все свои недостатки напористой дикции. Мгебров65* опустил тон.

Декорация казалась неинтересной. Все кулисы и бархатные пристановки видны, кукла Серого не страшна, а читка Уралова66* — вульгарна.

Леонидов вышел в ужаснейшем гриме, Барановская — девчонка в седом парике. Леонидов попал на свою ужасную ноту и ухитрился и при этих условиях быть ужасным. Барановская на своем сентименте стала бегать, бросаться, тискать лицо. Ни одной искренней ноты. Проклятье Леонидова ужасно. Я был в таком удручении, которое граничит с обмороком. А тут показывают костюмы. Я ничего не понимаю. Вся труппа возмущена этим любительским исполнением. Ворчит. Я так упал духом, так был несчастен и беспомощен, перепробовав все средства с Леонидовым и Барановской, что побежал позорно к Немировичу, прося помочь.

Потом репетировали пятый акт. Мне уже все не нравилось, хотя Маруся67* хвалила. Потерял всякий критерий о пьесе и игре. Усомнился в своих способностях и в знании. Казалось, что наступает ужаснейший скандал, который погубит театр. Проклинал себя, Сулера, Барановскую и Леонидова».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 364.

Обижен на то, что Немирович-Данченко мало помогал ему в работе над спектаклем.

«В критическую минуту, когда я обессилел с “Жизнью Человека”, Владимир Иванович не пришел ко мне на помощь, как я ему в “Борисе Годунове”. Он как бы радовался неудаче и усиленно зевал на генеральной репетиции. Вся его помощь выразилась в том, что он один час занялся со старухами и даже не захотел повторить работы на следующий день».

Там же, стр. 328.

ДЕКАБРЬ 9

Генеральная репетиция «Жизни Человека».

«Сцена старух, прорепетированная Вл. И. Немировичем-Данченко, и сцена родственников, прорепетированная Москвиным, прошли лучше».

Запись С. в Дневнике спектаклей и репетиций.

93 ДЕКАБРЬ 11

Утром публичная генеральная репетиция «Жизни Человека».

Из-за небрежности осветителей пропал эффект Пролога. «Публика отчаянно кашляла, а я страдал нестерпимо, так как над принципом бархата думали много и много на него возлагали. Благодаря небрежности — вот как показана эта художественная выдумка. Считаю этот поступок жестоким и непростительным по отношению к театру и ко мне лично».

Запись С. в Дневнике спектаклей и репетиций.

Из замечаний Станиславского Л. М. Леонидову, исполнявшему роль Человека:

«Бегают глаза. Это одна из прежних привычек, которая может потянуть на старый тон. Когда сердитесь, старайтесь смотреть в одну точку».

«Бросил перчатку — отлично. Напрасно после сделал излюбленный театральный жест».

«Вызов хорош, так как без жеста и без крика».

«О замке в Норвегии — постепенно увлекаться и опьяняться стихами, поэзией и скандировкой слов68*. Доходить до бешеного темпа. Тон и движения хороши».

Собр. соч., т. 8, стр. 74.

Из письма Н. С. Бутовой к С.:

«Я вижу, что каждый раз к концу репетиций Вы усталый, измученный работой должны еще видеть и то, как публика не понимает Вас. Вижу, что ни в одной пьесе не проявился целиком Ваш гений, а лишь брызги его долетают до зрения и слуха».

Архив К. С., № 7440.

Шолом-Алейхем просит С. ознакомиться с его драмой «Куда» из еврейской жизни и решить, возможно ли ее поставить в русском театре.

Письмо С. Шолом-Алейхема к С. Архив К. С., № 2815.

В помещении Литературно-художественного кружка В. Э. Мейерхольд повторил свой петербургский доклад о театральном искусстве, в котором «обрушил на головы “станиславцев” тяжкие обвинения. Они изжили себя и свои увлечения, они уперлись безнадежно в стену, остановились».

Н. Эфрос, Из Москвы. — «Театр и искусство», № 51, стр. 863.

94 ДЕКАБРЬ 12

Первое представление «Жизни Человека».

Режиссеры: К. С. Станиславский и Л. А. Сулержицкий. Художник В. Е. Егоров. Музыка И. А. Саца.

«… Художественный театр открыл и показал нам новый стиль в театре, новые формы театрального искусства, повел нас смело, твердо, уверенно на новый путь сценического творчества.

… Открыто новое — то, что жизнь можно воспроизводить, давая ее схему, ее скелет, а вдохновению, творческой работе каждого зрителя предоставляется и возможность, и право, и обязанность заполнить ее конкретными подробностями, как этого ему, каждому зрителю, хочется».

Публика «все время вызывала К. С. Станиславского, который больше писателя повинен в успехе “Жизни Человека”».

А. Тимофеев, «Жизнь Человека», — «Голос Москвы», 13/XII.

«Об исполнителях главных ролей “Человека” и его жены можно только сказать, что едва ли могли бы они исполнять эти роли еще искреннее, еще талантливее и еще сильнее».

Сергей Глаголь (С. С. Голоушев), «Жизнь Человека». — «Час», 14/XII.

Н. Эфрос пишет, что спектаклем «Жизнь Человека» МХТ достойно ответил на все обвинения В. Э. Мейерхольда. «Ответил не словом, а делом, постановкою. И если Мейерхольд видел спектакль, ему, вероятно, стало неловко. Ибо нельзя сказать: это — работа умирающих, доживающих, “бывших”; это говорят те, кому нечего сказать, в ком высохло живое творчество. Так работает только кипучая жизнь, нерастраченное вдохновение, крылатое воображение, богатое возможностями. Мейерхольд слишком поторопился».

Н. Эфрос, Из Москвы. — «Театр и искусство», № 51, стр. 863.

«… Своей стилизованной постановкой “Жизни Человека” Художественный театр добился очень многого из того, о чем мечтал Мейерхольд, и больше того, чем удалось выполнить ему самому».

С. Л., Правые и неправые. — «Час», 14/XII.

«Экзамен в “стилизации” руководители “Художественного театра” выдержали, по общему признанию здешних друзей сценического искусства. Их петербургский обличитель был пристыжен. Они пошли гораздо дальше его в создании особого рода зрелищ, где все, строго держащееся за бытовой реализм, было устранено и была введена более фантастическая постановка, как бы вращающаяся вне времени и пространства, с рамкой сцены, колоритом драпировок, костюмами и гримировкой и множеством заново созданных деталей, 95 которые представляли собою нечто среднее между виденным наяву и грезой.

… Для Художественного театра это решительный поворот в сторону искусства, преследующего другие задачи, чем то, что до сих пор так усиленно преобладало в его постановках…

Но вряд ли театр этот предастся исключительно такой специальности и сожжет все свои старые корабли. То, что они ставили и будут ставить, — самое ценное в нашем национальном репертуаре, нуждается в реальном воспроизведении жизни, и в этом направлении далеко еще не сказано последнего слова, и можно еще очень многое довести до высшей правды и до высшего синтеза.

… Такие вещи, как “Жизнь Человека” (помимо вопроса о таланте автора), — какому отвечают типичному настроению момента? И для какого поколения культурных русских людей такая трагикомедия имеет характерное — выражаясь на условном жаргоне — символическое, стильное значение?

Вещь эта была задумана и создана в самый разгар нашего революционного брожения.

Молодая публика, награждающая автора шумными овациями, разве она может, не кривя душою, признать в “настроении”, каким проникнута “Жизнь Человека”, что-либо отвечающее на ее судьбу, на подъем ее души, на ее массовую психику?..

Позволяем себе ответить за нее отрицательно».

П. Боборыкин, Беседы. — «Слово», 19/XII.

«“Жизнь Человека” прошла с большим успехом. Новая форма — на бархате — заинтересовала публику, а еще больше критику».

Письмо О. Л. Книппер-Чеховой к В. Л. Книпперу. Архив О. Л. Книппер-Чеховой.

«По окончании спектакля устроили овацию Станиславскому, который на вызовы все-таки не появился».

«Час», 13/XII.

«Успех огромный, много вызывали автора, и он выходил.

Лично [мне] этот спектакль не дал ни удовлетворения, ни новых начал или принципов для дальнейшего развития их. Вот почему я был холоден и недоволен собой».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

«И на этот раз говорили, что театр открыл новые пути в искусстве. Но они, против желания, не шли дальше декораций, которые и в этой постановке отвлекли меня от внутренней актерской сути, — а потому в нашей области мы не прибавили этим спектаклем ничего нового. Оторвавшись от реализма, мы — артисты — почувствовали себя беспомощными и лишенными почвы под ногами».

Собр. соч., т. 1, стр. 401.

96 «Мы ищем, но, увы, не находим того, что нужно.

“Жизнь Человека” — это понравилось рецензентам, но не нам самим».

Письмо С. к С. А. Андреевскому от 9/III 1908 г. Собр. соч., т. 8, стр. 81.

ДЕКАБРЬ, после 13-го

Телеграфирует переводчице пьесы Бергера «Потоп» З. А. Венгеровой:

«Пьеса нравится. На этих днях чтение репертуарной комиссии. Опоздание объясняется постановкой “Жизни Человека”. Интересуемся Гауптманом. С будущей недели принимаемся за “Синюю птицу”; когда пойдет, неизвестно».

Архив К. С., № 7524.

ДЕКАБРЬ 15

«Утром — отдых (фабричный день К. С. А.)».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

ДЕКАБРЬ, после 15-го

Отвечает на запрос третейского суда, разбиравшего конфликт между В. Э. Мейерхольдом и В. Ф. Комиссаржевской69*.

Считает, что В. Ф. Комиссаржевская, несогласная с творческими позициями В. Э. Мейерхольда, имела право поставить вопрос об уходе его из возглавляемого ею театра.

«Принципиальное несогласие артистов в задачах и стремлениях искусства — это важное препятствие для совместной работы. Если артисты не находят в своей душе уступок — это препятствие становится невозможным для общей работы. Нельзя творить против воли. При всяком творчестве можно убеждать, но нельзя насиловать». Вместе с этим С. требует, чтобы при расхождении артистов «с безупречной точностью и деликатностью» выполнялись все материальные обязательства и лицу, удаляемому из театра, возвращалась полная «свобода действий» и предоставлялась возможность работать в другом месте.

Собр. соч., т. 5, кн. I, стр. 358 – 359.

ДЕКАБРЬ 16

Начало репетиций «Синей птицы» с исполнителями.

«К “Синей птице” Станиславский подошел с громадным увлечением и вдохновением. На первых же читках этой пьесы он часами беседовал с нами о Метерлинке и, говоря о “Синей птице”, стремился убедить всех, что в этой вещи Метерлинк как бы постиг душу и природу вещей. При этом он убежденно развивал и свою собственную 97 теорию о том, что каждый предмет действительно имеет свою душу, которую нужно уметь воплотить: так, он рассказывал нам о возможностях самых разнообразных воплощений, он рассказывал о душе сахара, о душе хлеба, кипариса, деревьев и растений, о душе животных и, в частности, кошки, собаки и других».

А. А. Мгебров. Жизнь в театре, «Academia», 1929, стр. 277.

ДЕКАБРЬ 17

Проба эффектов для «Синей птицы».

Дневник спектаклей.

В. Л. Биншток пишет С., что его объяснения по поводу отсрочки премьеры «Синей птицы» он передал М. Метерлинку. «Конечно, il ne vous en veut pas. Но он задержал представления в Германии и Вене, так как непременно хочет, чтобы в первый раз пьеса шла в Москве и чтобы декораторы Мюнхена и Вены посмотрели московскую обстановку».

Архив К. С., № 2034.

Вечером, играя Карено в «Драме жизни», делает замечания оркестру, а также вспомогательному персоналу, добиваясь четкого проведения спектакля.

Дневник спектаклей.

ДЕКАБРЬ 19

Из письма О. Л. Книппер-Чеховой:

«В театре идет борьба двух режиссеров. Весной кончается срок нашего Товарищества. Что-то будет! Станиславский исстрадался с “Жизнью Человека”, теперь ставит “Синюю птицу” — возни много будет».

Письмо О. Л. Книппер-Чеховой к В. Л. Книпперу. Архив Книппер-Чеховой.

ДЕКАБРЬ, с 18 по 26

«С 18 декабря я захворал и просидел дома до 26 декабря. Репетиции “Синей птицы” были прерваны».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

ДЕКАБРЬ 21

У себя на квартире проводит совещание с декораторами, бутафорами, костюмерами, осветителями постановки «Синей птицы».

ДЕКАБРЬ 23

В журнале «Русский артист», № 12 – 13 публикуется продолжение статьи Станиславского «Начало сезона».

ДЕКАБРЬ 25

Совет директоров петербургского «Театрального клуба» при Союзе драматических и музыкальных писателей сообщает С., что общее собрание клуба избрало его своим почетным членом.

Письмо Совета директоров клуба к С. Архив К. С.

98 ДЕКАБРЬ 27

Утром играет роль Фамусова в «Горе от ума». Одновременно следит за ходом спектакля и игрой других исполнителей70*.

Дневник спектаклей.

ДЕКАБРЬ 28

Возобновляет репетиции «Синей птицы».

«Промизансценировали весь первый акт, кроме финала».

Пробует «превращения» и другие постановочные эффекты.

«Многие эффекты и пробы не выходили, отчасти потому, что еще не приспособились к сцене, отчасти же (Огонь) по вине электротехников и В. С. Кириллина. Несмотря на то, что эти пробы делаются 99 с весны и еще с того времени определены хромотропы для каждого из эффектов, написаны мною на соответствующих пластинках, — оказывается, что по чьей-то небрежности поставили не ту пластинку, уверяя, что это именно та, которая нужна. Было потеряно много времени… утомили исполнителя Бурджалова71*, но причина неуспеха выяснилась только тогда, когда стали проверять то, что лежит на обязанности заведующего отделом. Благодаря этой задержке не удалось кончить акта».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

Возмущен самовольной отлучкой из Москвы заведующего бутафорской частью, не явившегося на репетицию «Синей птицы».

Пишет в Дневнике спектаклей:

«Как директор и режиссер всей душой протестую против такого способа отлучения. Разве актер может так поступать? Разве я, Владимир Иванович, вся дирекция так поступают? Заведующий бутафорией — это действующее лицо спектакля, точно такое же, как и актер. Очень прошу дирекцию занести этот случай в протокол».

Там же.

100 ДЕКАБРЬ 30

Генрих Сенкевич, обращаясь к крупным общественным деятелям всего мира, просит С. присоединиться к протесту против несправедливой принудительной экспроприации земель у поляков германского подданства.

Письма Г. Сенкевича к С. Архив К. С., № 2816.

ДЕКАБРЬ 31

В помещении МХТ «Утро знаменитой Айседоры Дункан»72*. В программе «Ифигения в Авлиде», музыка Глюка, при участии симфонического оркестра.

Программа Утра. Архив К. С.

Вечером играет роль Фамусова.

«В первом акте мне подают газету “Русские ведомости”. В то время их не было. Нужно сделать (как в “Иванове” с “Голосом”) печатный заголовок старинного шрифта — “Московские ведомости”».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

ДЕКАБРЬ, вторая половина

Часто встречается и беседует об искусстве с А. Дункан.

«Насколько балет привел меня в ужас, настолько же театр Станиславского исполнил меня энтузиазмом. Я отправлялась туда каждый вечер, когда я сама не была занята в концерте, и вся труппа встречала меня с величайшей любовью. Станиславский очень часто приходил повидаться со мной и полагал, что, основательно расспросив меня, он сможет претворить все мои танцы в новой танцевальной школе при своем театре».

А. Дункан, Моя жизнь. М., «Федерация», 1930, стр. 142.

«Приезд Айседоры Дункан внес некоторое оживление в несколько однообразную жизнь театра… Ей, вопреки традициям, сдали на три спектакля Утра. Она расшевелила и увлекла всех до К. Серг. включительно. Он устраивал в честь нее у себя вечеринки, где Дункан “в чем мать родила” танцевала свои танцы… Сулер, забыв всю свою теорию об анархизме, вреде капитализма, танцевал с ней, поглядывая на нее, как кот на масло…»

Письмо Н. А. Подгорного к Н. Ф. Балиеву от 17/I 1908 г. Архив Н. А. Подгорного.

ДЕКАБРЬ

Играл роли: Астрова — 2, 16, 30-го; Гаева — 9-го; Фамусова — 7, 27 (утро), 31-го; Шабельского — 4, 11-го; Карено — 17, 28-го.

101 1907 г., вторая половина

Составляет план главы о воле как возбудителе творчества, состоящей из следующих частей:

1. Природа воли.

2. Неразъединимость воли от других творческих способностей. Естественная связь между ними.

3. Сила воли.

4. Свойства воли.

В записной книжке делает попытки сформулировать отдельные части главы о воле.

Записная книжка. Архив К. С., № 762.

Пишет заметки об этике и таланте актера:

«Правильная этика или нравственные устои помогают артисту оберегать талант от растлевающих начал. Для этого прежде всего артист должен познать задачи своей миссии, определить границы чистого искусства и понять свою роль в общественной жизни. Эти главные положения стоят в основе всех деталей профессиональной этики артиста.

… Исходя из этих основ, артисту легко установить взаимоотношения между собой и публикой; познать настоящую цену успеха, рекламы и др. атрибутов пошлой славы».

Записная книжка. Архив К. С., № 762.

1907 – 1908 гг.

Участвует в конкурсе на лучшую планировку декорации к опере «Кармен» в театре С. И. Зимина73*.

102 1908
Режиссерско-постановочные искания в спектакле «Синяя птица». Увлечение искусством Дункан. Замечания актерам на репетициях «Росмерсхольма». Всероссийский съезд режиссеров. Гастроли МХТ в Петербурге. Поездка к М. Метерлинку. Открытие памятника Чехову в Баденвейлере. Гомбург и Вестенде. Завершение работы над «Синей птицей». Создание Филиальной группы МХТ. Десятилетие театра. Г. Крэг на спектаклях МХТ. Проверка своих исследований в области «психологии творчества артиста» на репетициях «Ревизора». Переписка с А. Блоком о «Песне судьбы».

ЯНВАРЬ 1

Петербургская газета «Театральное обозрение» публикует высказывания Л. Андреева о постановке «Жизни Человека» в МХТ. Л. Андреев считает, что «из всех постановок “Жизни Человека” — это лучшая». Но в то же время он не согласен с трактовкой его пьесы театром, которая в известной мере расходится с авторским замыслом. «Если бы я лично ставил свою пьесу, я бы строго выдержал все мои ремарки, хотя возможно, что у меня ничего из этого и не вышло бы. Может быть, для этого были нужны особые условия сцены, даже новый театр. Возможно, что не надо этого бархата, темноты… возможно.

Я, давая свои ремарки, имел в виду художника Франческо Гойю, а Художественный театр ставил по Бердслею.

… Разница между постановкой Художественного театра по Бердслею и моим замыслом по Гойе та же, что между музыкой на “бале у Человека”, исполняемой в Художественном театре, и моей, которой они не воспользовались. У меня музыка грубо-пошлая, вульгарная, у них же пошлая, но красиво пошлая, в ней слышатся и тоска, и любовь… Например, бал в постановке у Комиссаржевской более выигрывал. У Станиславского больше тоски, а там врывался какой-то страх, жуть перед жизнью.

103 Моя музыка не подошла бы к обстановке Художественного театра, и хотя бы это обстоятельство показывает, что постановка не та74*.

Но все-таки должен заметить, что Станиславский прямо совершил чудеса, и вся труппа, даже рабочие, вызывают прямо преклонение перед тяжестью взятой на себя работы».

Л. Андреев о Московской постановке «Жизни Человека».

ЯНВАРЬ 2

Поиски костюмов для исполнителей «Синей птицы».

«Костюм Молока сделать рисованным по бархату, причем руки и ноги, как тонкие потоки молока, а ступни ног и кисти рук, как капли молока».

Запись С. в Дневнике спектаклей и репетиций.

После репетиции пишет:

«Если сейчас же, без малейшего промедления, весь театр не воспрянет и не приведет в порядок свои отделы, не потребует точного и немедленного выполнения моих распоряжений, если не будет это достигнуто (особенно с В. С. Кирилиным и С. А. Евсеевым), то пьеса в этом году не пойдет. Времени терять нельзя ни одной минуты».

Там же.

ЯНВАРЬ 3

Репетирует первый акт «Синей птицы».

ЯНВАРЬ 4

Меняет планировку и уточняет оформление сцен «Дуб» и «Страна воспоминаний».

ЯНВАРЬ, после 4-го, первая половина

Оживленная переписка с А. Дункан, уехавшей из Москвы на гастроли в Петербург.

«Пожелания счастья, глубокая благодарность, любовь. Айседора».

Телеграмма А. Дункан к С. от 5/I. Архив К. С.

«У меня новый, необычайный прилив энергии. Сегодня я работала все утро. Я вложила в свой труд множество новых мыслей. Опять — ритмы. Эти мысли дали мне Вы. И мне так радостно, что я готова взлететь к звездам и танцевать вокруг луны. Это будет новый танец, который я думаю посвятить Вам».

Письмо А. Дункан к С. Собр. соч., перв. изд., т. 7, стр. 719.

104 «Несмотря на большой успех нашего театра и на многочисленных поклонников, которые его окружают, я всегда был одинок (лишь моя жена всегда поддерживала меня в минуты сомнений и художественных разочарований). Вы первая несколькими простыми и убедительными фразами сказали мне главное и основное об искусстве, которое я хотел создать. Это пробудило во мне энергию в тот момент, когда я собирался отказаться от артистической карьеры».

Письмо С. к А. Дункан. Собр. соч., т. 8, стр. 75.

С. хлопочет об открытии в Москве или Петербурге школы-студии танца под руководством Айседоры Дункан. Ведет переговоры по этому поводу с В. А. Теляковским.

Там же, стр. 76.

«В России еще не наступил день для школы свободных движений тела. Хотя Станиславский делал все, что было в его силах, чтобы помочь мне, но у него не хватало средств принять нас в свой великий Художественный театр, чего мне хотелось».

А. Дункан, Моя жизнь, стр. 186.

ЯНВАРЬ 6

В журнале «Русский артист», № 1 публикуется продолжение статьи С. «Начало сезона».

ЯНВАРЬ 12

Зритель из Твери пишет С. о своем посещении в Москве «Жизни Человека»:

«Я себя дурно чувствовал, сидя у Вас на глупейшей “Жизни Человека”, — я чувствовал себя оскорбленным…»

Архив К. С.

ЯНВАРЬ 15

Вечером смотрит «Жизнь Человека». По ходу спектакля делает замечания бутафорам и другим работникам сцены.

Дневник спектаклей и репетиций.

ЯНВАРЬ 16

Утром беседует с английским импресарио А. Браффом, предлагающим организовать гастроли МХТ в Берлине, Париже, Лондону и Нью-Йорке.

Письмо Н. Ф. Балиева к Н. А. Подгорному. Архив Н. А. Подгорного, № 5265.

Просматривает декорации В. Е. Егорова к спектаклю «Росмерсхольм». Устанавливает планировку сцены «Лазоревое царство» в «Синей птице».

Дневник спектаклей и репетиций.

105 ЯНВАРЬ 22

Композитор В. И. Ребиков пишет из Австрии С.:

«Когда-то явится новый Станиславский для оперы? — вероятно, не доживу».

Архив К. С.

ЯНВАРЬ 23

Репетирует сцену «Лес»; «искали тона Собаки, Кота и Деревьев». Пробует эффекты в сцене «Ночь».

Запись С. в Дневнике спектаклей и репетиций.

ЯНВАРЬ 24

Присутствует на 25-летнем юбилее А. И. Южина в Малом театре. Смотрит премьеру «Отелло» с А. И. Южиным — Отелло и О. В. Гзовской — Дездемоной. О. В. Гзовская вспоминает, что С. зашел к ней перед началом спектакля и подарил шапочку, в которой он играл Отелло в Обществе искусства и литературы.

С. «очень коротко проверив все куски по всем актам роли, сказал: “Эта шапочка не отличается особенной красотой, я отдаю ее вам, чтобы вы чувствовали, что я все время с вами на сцене. Это — хочу верить — поможет вам так играть Дездемону, как мы добивались в нашей работе”»75*.

Из воспоминаний О. В. Гзовской. Ольга Владимировна Гзовская. Пути и перепутья, стр. 85.

ЯНВАРЬ 27

Играет роль Сатина в первом в сезоне спектакле «На дне». Присутствует О. О. Садовская.

ЯНВАРЬ 29

На открытии гастролей Э. Дузе в Москве (помещение Интернационального театра); смотрит «Родину» Зудермана.

Пишет А. Дункан:

«Вы потрясли мои принципы. После Вашего отъезда я ищу в своем искусстве то, что Вы создали в Вашем. Это красота, простая, как природа. Прекрасная Дузе повторила сегодня передо мною то, что я видел сотни раз. Дузе не заставит меня забыть Дункан!

Умоляю Вас: трудитесь ради искусства и поверьте мне, что Ваш труд принесет Вам радость, лучшую радость нашей жизни».

Собр. соч., т. 8, стр. 78.

ЯНВАРЬ

Вышел из печати сборник «Театр». Книга о новом театре. Сборник статей. Изд. «Шиповник». Посвящено К. С. Станиславскому. В сборнике статьи А. Луначарского, А. Бенуа, В. Мейерхольда, Ф. Сологуба, В. Брюсова, А. Белого и других.

106 ЯНВАРЬ

Играл роли: Шабельского — 1-го; Гаева — 6, 20-го; Фамусова — 13, 20-го (утро); Карено — 15-го; Сатина — 27-го.

ЯНВАРЬ – ФЕВРАЛЬ

Занимается с Гзовской актерским мастерством. Ведет переговоры с В. А. Нелидовым — мужем Гзовской — о его переходе в МХТ на административную должность.

Из замечаний С., сделанных актерам во время репетиций «Синей птицы»:

«Mise en scène не понять — все переходят потому, что режиссер сказал перейти, а почему такой переход задуман режиссером, никто не вник, а между тем, не вникнув во внутренний мотив, — все переходы фальшивы, потому что бессмысленны. Надо не только понять, но, главное, полюбить свои места и переходы». «Теперь вы ищете убитого горем и поэтому говорите тихо и все понижая. Вам кажется все мало, и потому вы говорите все тише и еще тише и в конце концов совершенно душите свои изобразительные средства. А вы попробуйте, испытывая тоже чувство, говорить громко». «Воля может быть сильна только тогда, когда для нее есть определенная цель.

… У вас сейчас перемежающаяся воля, потому что вся ваша цель испещрена сомнениями, которые уничтожают возможность работать. Прочь сомнения! Пусть будет неверно, но определенно!» В сцене «Лес» «не рев зверей нужен, а рев людей, озверевших, как это только возможно. Нужны звериные темпераменты, а не звериные звуки».

С. на репетициях «Синей птицы». Запись Л. А. Сулержицкого с правкой С. Станиславский репетирует, стр. 27 – 2976*.

«Однажды в два часа ночи взволнованный, возбужденный Станиславский приехал на извозчике к Сулержицкому в Петровский парк, чтобы рассказать ему о придуманном им эффекте появления Воды в “Синей птице”».

Из воспоминаний В. В. Шверубовича (записано И. Виноградской в 1962 г.).

Переписывается с М. Метерлинком о «Синей птице» и трудностях ее постановки.

«Меня немного беспокоит, не будет ли совершенно принесен в жертву “юмор” пьесы чрезмерным великолепием? Я считаю, однако, этот “юмор” существенным, и я всегда очень определенно желал его подчеркнуть. Например, роли Хлеба, Огня, Собаки и некоторых других должны быть временами тонко, но откровенно комичными. Это мое единственное пожелание, которое я вверю Вашим 107 размышлениям и Вашему артистическому пониманию.

На расстоянии я, конечно, очень плохой судья, но я боюсь, чтобы преднамеренная чересчур мистическая атмосфера не разрушила бы атмосферу более человечную и более улыбчивую, которую я хотел».

Письмо М. Метерлинка к С. от 14/II н. с. Архив К. С., № 2623.

«Ваше второе письмо подтвердило мне, что работа наша пошла в правильном, желательном для автора направлении. Подобная уверенность для нас более чем приятна. Знайте, дорогой друг, что мы высоко ценим изящество, легкость, “юмор” пьесы и стремимся подчеркнуть ее детскую чистоту. Мы делаем все возможное, чтобы избежать какой-либо театральной машинерии, способной лишь отяжелить произведение и снизить его ценность.

… Меня теперь заботит только одно — чтобы актеры играли хорошо, были бы на высоте ансамбля и чтобы спектакль шел весело, легко, без длиннот».

Письмо С. к М. Метерлинку 12/II. Собр. соч., т. 8, стр. 79 – 80.

Из записной книжки С.:

«Труднее всего найти простоту богатой фантазии. Такая простота является результатом сложной работы.

Существует другая простота, идущая от бедности фантазии. Это мещанская простота. Ей не должно быть места в искусстве».

Архив К. С., № 773.

ФЕВРАЛЬ 1

Репетирует «Синюю птицу»: первый акт, сцены «Страна воспоминаний», «Лес», «Царство детей» («Лазоревое царство»).

«Выяснилось, что многое требует не только переделки, но и нового основного принципа — так, например, “Царство детей”».

Запись С. в Дневнике спектаклей и репетиций.

ФЕВРАЛЬ 3

Принимает в театре Э. Дузе, посетившую утренний спектакль «Борис Годунов».

Там же.

ФЕВРАЛЬ, до 4-го

А. Дункан пишет из Петербурга Гордону Крэгу о Художественном театре и о «великом искусстве» Станиславского. А. Дункан надеется, что Крэгу удастся осуществить совместно с С. какую-либо постановку.

Письмо А. Дункан к С. от 4/II. — «Иностранная литература», 1956, № 10, стр. 216.

108 ФЕВРАЛЬ 4

Заново мизансценирует картину «Лазоревое царство». Добивается того, чтобы на тюлевых декорациях не были видны фигуры в черных бархатных костюмах.

ФЕВРАЛЬ 5

Польский поэт и драматург Тадеуш Мицинский просит С. ознакомиться с его драмой «Во мраке золотого дворца» из истории Византии X века.

Письмо Т. Мицинского к С. Архив К. С., № 2661.

ФЕВРАЛЬ 7

«Я не могу благодарить, у меня нет слов, скажу только, что всей моей жизнью и работой я докажу, как я в Вас верю и что Вы для меня. Крепко жму Вашу руку и, как и сначала, благословляю день встречи с Вами и всей душой стремлюсь к Вам и все несу к подножью жертвенника Вашего театра, всегда душою Ваша искренне».

Письмо О. В. Гзовской к С. Архив К. С., № 7756.

ФЕВРАЛЬ 8

Репетирует сцену «Царство феи» в «Синей птице». Поручает костюм Хлеба сделать так, чтобы от «живота можно было отрезать ломти хлеба».

Запись помощника режиссера в Дневнике спектаклей и репетиций.

ФЕВРАЛЬ 12

Людвик Сольский просит С. прислать эскиз декорации Грановитой палаты из спектакля «Борис Годунов» для постановки в Краковском театре драмы А. Новачинского «Царь Дмитрий Иоаннович».

Письмо Л. Сольского к С. Архив К. С., № 2828.

ФЕВРАЛЬ 15

Заседание пайщиков МХТ, посвященное обсуждению внутренней жизни театра.

Отвечая на замечание В. В. Лужского о разладе между руководителями театра, С. говорит:

«Я понимаю Василия Васильевича, который откровенно затронул самое больное место. Но я не вижу разлада. Я повторяю, что люблю Владимира Ивановича и считаю, что разойтись мы не можем ни при каких условиях. Если и были недоразумения, они никак не доказывают разлада. Повторяю: если бы ушел Владимир Иванович, то немедленно ушел бы и я.

109 … Охлаждение — необходимая эволюция всякого дела. Понятно, что прежде было больше внутреннего единения. Была монархия. Со временем растут отдельные личности, взгляды которых все труднее примирять. Кроме того, и в самом искусстве — период сильного брожения. Труппа отчасти уже пережила его, дальше будет уже легче. Владимир Иванович два года назад говорил, что я его давлю. Надо было временно разойтись по разным путям, чтобы потом заинтересовать друг друга тем новым, что найдено в период отдельной работы. Это не разлад, не разъединение, а художественная свобода.

… Можем ли мы закрыть театр? Нет, это невозможно. Не говоря уже о большом количестве служащих в театре, нельзя забывать его общественное значение. Нельзя лишить москвича Художественного театра. У нас сосредоточено все русское, а пожалуй, и европейское искусство. Мы можем ругаться, но разойтись мы не имеем нравственного права. Повторяю, в наших руках русское искусство. Я присоединяюсь к Вл. И.: нужно, чтобы дело не зависело от нашей совместной жизни и вообще от жизни моей или Вл. И. Необходимо выработать такие элементы, которые были бы жизнеспособны и помимо нас: меня, например, может заменить Москвин, какой-нибудь администратор заменит Владимира Ивановича. В случае распадения товарищества может собраться ядро труппы и ставить спектакли — будет мало расходов при больших доходах, и таким образом дело будет существовать и продолжаться; может составиться вторая труппа, менее сильная, и все же такое дело будет лучше других театров. Наконец, общество не даст умереть такому делу».

Протокол заседания. Архив К. С.

ФЕВРАЛЬ 16

Э. Дузе пишет С.: «Работа, работа, только ответственность за работу этого вечера и каждого вечера мешает мне быть сегодня в Вашем театре. Я очень, очень, очень сожалею об этом.

Вчера я вновь обрела у Вас Правду и Поэзию — Поэзию и Правду, эти два глубоких родника нашего искусства и души артиста77*.

Поверьте, поверьте, что я поняла, я достойна понимания Ваших усилий и те идеалы, которые они излучают. Какая радость понять все это и быть уверенной в том, что можно снова быть у Вас для того, чтобы любоваться и наслаждаться той же чистой и глубокой радостью».

Архив К. С., № 2239 (пер. с франц. яз.).

ФЕВРАЛЬ, вторая половина

Ежедневно проводит репетиции «Синей птицы».

110 ФЕВРАЛЬ 26

Смотрит репетицию первых трех актов пьесы Ибсена «Росмерсхольм».

По ходу действия делает краткие отрывочные записи своих впечатлений и замечаний исполнителям78*.

Отмечает, что у О. Л. Книппер в первом акте с самого начала должно быть «больше волнения» при ожидании Росмера.

Лужскому — Кроллю надо «легче и ярче» выявлять «политическую тему». Слушать «скучно, т. е. нет легкого разговора», — записывает С.

У Лужского «нет того, что сурово пришел и потом смягчился».

«Нет легкой жизненной встречи Кролля и Росмера», не видно «душевного перерождения Лужского».

«Политический разговор скучен, т. к. Лужский говорит все это без внутренней обиды. Реплики Книппер и Качалова холодны (не пойму их отношений)».

«Лужскому — больше убеждать и не произносить монологов».

«Лужский говорит не мысли, а слова». Несколько дальше С. замечает, что «все дают реплики, а не дают мысли». «Качалов сразу играет драматическое лицо».

«Всех надо оживить», — указывает С., — играть «всем легче и в значительный тон входить там, где нужно».

«Политический спор слишком холоден. Нет спора убеждений». «Качалов вял» при встрече с Бренделем, «не вижу симпатии» к Бренделю. «Нет представителей партий». Вишневский в роли Бренделя «идет от прохвоста, надо идти — от свободы».

«Качалов говорит новые юношеские взгляды, как умирающий старик»; говорит «освобождение», как «смерть».

«Качалов в исповеди — ни одного увлечения (мертвец)».

«Тихий сценический тон принимают за простоту и легкость».

«Нет скандала».

Архив К. С., № 1347.

ФЕВРАЛЬ 27

Продолжение заседания пайщиков театра, начатое 15 февраля. Возражая докладчику, С. говорит: «Комиссия79* ошибается, если думает, что нужна подготовительная кабинетная работа режиссера — как прежде, когда он один решал весь план и все подробности постановок, писал mise en scène и решал все вопросы за актеров. Теперь режиссер уже не монарх, как прежде, когда у актера не было яркой индивидуальности. Кабинетная работа даже вредна 111 и может тормозить дело. Даже декорационные и монтировочные работы стали невозможными до общей беседы. Режиссера упрекают в расточительности, но ведь режиссер должен желать сделать все как можно лучше; кроме того, нельзя Художественному театру отказаться и от исканий.

Что касается нераспорядительности режиссера, тут чаще бывает виновата труппа: например, отсутствие системы в ходе репетиций главным образом зависит от отсутствия у нас артистической, художественной этики».

В заключение С. «просит не забывать, что прошло то время, когда актеру самому ни о чем не надо было заботиться: К. С. всему научит… а Эфрос похвалит. Надо понять, что репетиции разделяются на два периода: первый период исканий, когда труппа должна помогать режиссеру, и второй — период творчества, когда режиссер помогает труппе».

Протокол заседания. Запись секретаря Н. А. Румянцева. Архив К. С., № 1097/4.

Запись В. А. Теляковского о совещании по поводу программы драматических курсов при императорских театрах:

«Большинство артистов, во главе с Давыдовым, прямо отрицают Станиславского и его школу театра, считая ее прямо вредной, даже не признают за ним успеха чеховских постановок. Остальные, как Арабажин, Головин, отстаивали мировое значение Художественного театра и Станиславского, причем объясняли, что такой театр должен был возникнуть благодаря особым условиям современной жизни и тем запросам, которые явились. Вместо рока — явились герои Шекспира, вместо героев — явились коллективные общественные единицы, борющиеся с жизнью за жизнь».

Дневник В. А. Теляковского. ГЦТМ, тетрадь 22, стр. 7140.

ФЕВРАЛЬ 28

На репетиции «Росмерсхольма».

Подчеркивает, что «драма не раскатывается (в смысле внутреннего темпа)», что надо вносить в игру «больше внутреннего разнообразия», «внутреннего действия», что исполнителям не хватает смелости и яркости.

Указывает, что О. Л. Книппер «не переделала встречу» с Кроллем в первом акте, что при разговоре с экономкой Гельсет она «жантильничает». Отмечает необходимость «ясно определить места для повышения темпа». «При улыбке (О. Л. Книппер) быть мужественнее».

Во втором акте сцена спора Росмера и Кролля идет «хорошо, но скучно». Качалов и Лужский «мало пользуются темпом (внутренним): 112 мучительная догадка, потом — понял — ужас, горячее убеждение, спор и пр.». Вместо этого «все один приятный темп и фон». О. Л. Книппер «уверена, что посредственность и аккуратность заменяет яркий, хотя бы и не совсем чистый блеск. Этот посредственный выход возмущает больше. Он ложен во всех отношениях. Это дряблость. Это отсутствие главного — смелого размаха. Гете сочувствовал больше тем, кто идет, ошибаясь, своим собственным путем. Пока не будет убеждать — не захватить публику и не найти правды. Без нее сцена не прослушается».

Во время третьего акта С. записывает, что из-за неподвижности первого акта все «остальные акты побледнели, так как внутреннего действия потребовалось больше».

«Фон без пятен».

«Качалов тихо говорит».

«Лужский и Качалов разговаривают, как в первом акте. Акт не раскатывается», — снова повторяет С.

«У О. Л. только два тона — слащавый и сердитый. На слащавом — любовь, на сердитом — темперамент».

«Качалов и Книппер хотят быть обаяньицами».

Замечания С. на репетициях «Росмерсхольма». Архив К. С., № 1347.

ФЕВРАЛЬ

Играл роли: Астрова — 2-го; Шабельского — 3-го; Фамусова 5, 10 (утро), 17, 24-го (утро); Сатина — 10, 21-го; Гаева — 22-го; Карено — 23-го.

МАРТ

Продолжает работу над «Синей птицей».

МАРТ 1

Просит заседание пайщиков МХТ учесть его пожелания и условия дальнейшей работы в театре:

1) Иметь одну пьесу в сезон для «исканий»; выбор этой пьесы предоставляется С., «причем право “veto” сохраняется за Владимиром Ивановичем».

2) Ставить самостоятельно не более двух пьес в сезон. «Это, конечно, не касается обращения к К. С. за советами и по другим постановкам».

3) Иметь право являться после отпуска в театр к 15 августа. Заседание принимает условия Станиславского.

Протокол заседания пайщиков МХТ. Архив Внутренней жизни театра, № 7.

113 МАРТ 2

Утром присутствует на репетиции «Росмерсхольма».

МАРТ 4

А. Дункан телеграфирует С. из Берлина: «Думы, благодарность, нежность, любовь».

Телеграмма А. Дункан к С. от 17/III н. с. Архив К. С., № 2204.

МАРТ 5

Пишет в Дневнике спектаклей после утренней репетиции «Синей птицы»: «Сцена “Леса” совсем не идет. Забыли даже то, что было разъяснено и записано. Г-жа Халютина не тверда в роли и репликах80*. Домашней работы не вижу.

… Если не удастся ободрить всех для подготовительной работы к репетициям — пьесу нельзя успеть поставить».

 

Вечером смотрит премьеру «Росмерсхольма»81*.

«Какой ужас играть роль Ибсена и без того трудно понятную для публики, когда знаешь, что в партере сидят Кугель и Эфрос. “Штокман” и Чехов, близкие по духу, произвели большее впечатление. Эти сукины дети требуют того же и от “Росмерсхольма”. Если это не удается (и удасться не может), кричат — провал».

Записная книжка. Архив К. С., № 764.

«Надо озлобиться и обнахалиться, чтоб иметь мужество выходить на сцену. Это условие толкает актера на актерскую наглость и еще больше портит его этику».

Там же.

МАРТ 8

Проходит с исполнителями картины «Лес» и «Ночь» в «Синей птице» сначала на сцене, потом за столом.

МАРТ 10

Из письма В. И. Качалова к Н. А. Подгорному:

«В жизни театра был очень острый момент раскола между Немировичем и Константином. Немирович официально заявил, что он уходит на Императорскую сцену, если, впрочем, будет уверен, что Художественный театр будет продолжать жить с одним Константином, на что Константин вынул часы и торжественно заявил:

“Сейчас 5 часов. Уходите. Но четверть шестого уже и меня не будет 114 в Художественном театре”. После этого они очень долго говорили, и дело уладилось. Немирович остался».

Архив Н. А. Подгорного.

МАРТ 16

В журнале «Русский артист», № 2 опубликовано продолжение статьи С. «Начало сезона».

МАРТ 18

На экстренном заседании Правления Художественного театра С. настаивает на перенесении сроков выпуска спектакля «Синяя птица» до будущего сезона.

«Что лучше? Вернуть ли деньги, принесенные за настоящую гравюру, или дать лубок? После вчерашней репетиции мне показалось, что пьеса больше детской сказки.

… Закончить пьесу можно, но это будет плохой спектакль, уничтожающий нашу европейскую славу».

Протокол заседаний Правления Товарищества МХТ. Запись секретаря заседания Г. С. Бурджалова. Архив Внутренней жизни театра, № 7.

В Петербурге, в Михайловском театре, началась продажа билетов на гастрольные спектакли МХТ.

«Сегодня с утра площадь перед Михайловским театром приняла необычный вид; у крытого подъезда театра, кроме большого количества пешей полиции, расположились и конные жандармы, перед театром огромная толпа в 2000 человек».

«Последние новости», 18/III.

МАРТ 19

Вл. И. Немирович-Данченко в своей речи на Всероссийском съезде режиссеров о взаимоотношениях актеров и режиссера в театре приводит в пример работу С. в МХТ.

Такой «необыкновенный режиссер», как Станиславский, — говорит Немирович-Данченко, — «охотно отказывается от многих деталей своей постановки», если заметит, что актер проявляет свою индивидуальность.

«Я, как директор этого театра, могу сказать К. С. Станиславскому — “это надо переделать”, но первая и главная моя задача — это охрана таланта, старание дать простор художественной работе Станиславского».

Газ. «Новости сезона», 29 – 30/III, стр. 13.

МАРТ 29

Играет роль Штокмана.

115 МАРТ 30

Играет роль Сатина.

АПРЕЛЬ

В журнале «Образование», № 4 напечатана статья А. В. Луначарского под названием «Книга о новом театре», являющаяся отзывом на сборник «Театр». В главе «Заблудившийся искатель» Луначарский резко полемизирует с высказываниями Мейерхольда, с его программой условного театра, защищая творческие и идейные позиции МХТ и Станиславского.

Луначарский опровергает принятое Мейерхольдом деление спектаклей МХТ на театр натуралистический и театр условный. Названные Мейерхольдом спектакли «Геншель», «Самоуправцы», «Дети солнца», «Шейлок» и другие «были поставлены не только с настроением, но и с целым рядом приемов так называемого условного театра. Из них прямым путем вышли такие “условные” постановки, как “Жизнь Человека” и “Драма жизни”. Постановок этих я не видал, но компетентная критика утверждает, что закоснелый натуралист Станиславский, вступив на дорогу стилизации, сразу оставил за собою все ученическое кропанье Мейерхольда».

АПРЕЛЬ 3

Письмо московского зрителя к С.:

«Поставьте, ради всего хорошего на свете, “Доктора Штокмана” хоть в субботу (5/IV) днем, если уж нельзя вечером… Я убежден, что никто из публики не возвратит билета, а бросит все и будет (о, если бы это было так!) у Вас в театре».

Подпись: Д. М. Архив К. С.

Зритель Мильтюшова пишет из Петербурга С. о невозможности достать билеты на «Доктора Штокмана»:

«У вас слишком часто ставят “Жизнь Человека”, тогда как “Штокман” идет совсем редко. А между тем все или весьма многие стремятся главным образом на “Штокмана”. Возле Михайловского театра только и слышишь — я бы хотел достать на “Штокмана”, да нельзя, нет».

Архив К. С.

АПРЕЛЬ 7

Начало переписки Гордона Крэга и С.

Крэг в письме к С. извещает его о своей готовности поставить какую-либо пьесу в Художественном театре.

Письмо Г. Крэга к С. от 20/IV н. с. Архив К. С., № 2110.

116 АПРЕЛЬ, до 9-го

Сообщает М. Метерлинку о решении театра снова отложить премьеру «Синей птицы» до осени 1908 года. Объясняет, что работа над спектаклем оказалась сложнее, чем он предполагал; каждая картина требовала новых поисков в области сценической техники. «Разочарование сменялось надеждой, самым трудным было найти простоту богатой фантазии. Такая простота — результат сложной работы. Мы должны были идти этим путем, чтобы избежать другой простоты — простоты бедной фантазии».

Письмо С. (черновик на французском языке) к М. Метерлинку. Архив К. С., № 1483.

АПРЕЛЬ 9

М. Метерлинк благодарит С. и театр за решение продолжать работу над постановкой «Синей птицы». Это решение, — пишет М. Метерлинк, — «продиктовано героизмом и эстетической совестью Художественного театра».

Письмо М. Метерлинка к С. от 22/IV н. с. Архив К. С. № 2624.

АПРЕЛЬ, первая половина

На репетиции «Синей птицы» говорит одному из актеров: «Вот поза хороша, тут есть какой-то коршун. Так вот, значит, запомните, как это сделать следующий раз, — не позу эту брать, а нужно, значит, ту силу нервного напряжения, которая была у вас, когда вы нашли эту позу. Тогда будет и поза, и ритм, и все, что нужно. И можно будет не думать об этой именно позе, так как при верном чувстве будет неограниченное число поз и все они будут верны и выразительны».

Запись Л. А. Сулержицкого с правкой С. Станиславский репетирует, с. 33.

Продолжает хлопоты об открытии школы танца под руководством А. Дункан.

АПРЕЛЬ 10

Выезжает с театром на гастроли в Петербург. В Петербурге останавливается в пансионе Шперка на Михайловской ул., д. 2.

АПРЕЛЬ 15

Первое представление в Петербурге «Жизни Человека»82*.

Критик газеты «Сцена и жизнь» пишет, что, в отличие от постановки «Жизни Человека», осуществленной В. Э. Мейерхольдом 117 в Драматическом театре В. Ф. Комиссаржевской, Художественный театр толкует пьесу Л. Андреева «не как пасквиль на жизнь, содержание которой — глупый, пошлый фарс. Он видит в пьесе иллюстрацию глубокой трагедии, которой проникнута наша жизнь. И в соответствии с подобным толкованием скомпонованы все детали постановки».

Ц. Гросс, Московский Художественный театр. — «Сцена и жизнь», 27/IV.

Л. Гуревич отмечает, что С. в «Жизни Человека» кое-где «отступил от ремарок Андреева, как бы довершая авторскую стилизацию и, с другой стороны, отчасти смягчая художественное безобразие там, где оно должно было бы сделаться на сцене совершенно невыносимым для нервов. Так, например, гнусный мотивчик избитой польки на балу у Человека, который в постановке Мейерхольда, державшегося ремарки, доводил зрителя до нервной тошноты, мешавшей что-либо видеть и слышать, заменен другим, тихим и грустным. Как бы в соответствии с этой смягчающей подробностью в сцене бала даны две прекрасные аллегорически танцующие пары по обе стороны от вытянувшейся в ряд вереницы уродов-гостей: проблеск красоты, оттеняющий наглое безобразие. Но особенное богатство фантазии проявил Станиславский в последнем акте. Это вихрь сменяющихся, внезапно возникающих среди мрака и внезапно погасающих чудовищных видений и неописуемых звуков, сливающихся под конец в адский хоровод, — кошмар пьяного угара и безысходной, безумной тоски. Это провал в темную бездну, над которой не мерцают даже ночные огни небесных светил, — бред фантазера-нигилиста, неудержимо влекущегося к роковому падению».

Л. Гуревич, Гастроли Московского Художественного театра. — «Слово», 19/IV.

АПРЕЛЬ 16

Играет роль Штокмана.

«Зрительный зал с затаенным дыханием слушал жестокий ибсеновский обвинительный приговор существующим условиям жизни, не позволяющим отдать правде должного».

И. Осипов, «Доктор Штокман». — Газ. «Обозрение театров», 18/IV.

С. играл доктора Штокмана «со всею полнотой художественного перевоплощения». «Переходы от недоумения к изумлению и негодованию были выражены великолепной мимикой. Лицо и затылок Штокмана краснели от волнения, глаза, темнея и сверкая, передавали глубокую душевную бурю».

Л. Гуревич, Московский Художественный театр. — «Слово», 18/IV.

118 «Это такая редкость, видеть кровь, естественно бросающуюся в лицо, и краску, заливающую щеки!»

Смоленский, Около рампы. — «Биржевые ведомости», 17/IV.

АПРЕЛЬ 19

Г. Крэг пишет С. из Флоренции: «Мне доставит величайшее удовольствие поставить “Гамлета” для Вас.

Ни в коем случае я не поставлю пьесы, которую я не изучил в течение долгого времени. Вы меня понимаете?? Да, конечно, Вы понимаете.

Вы сообщили мне, что еще не определили своего репертуара. Я надеюсь, что Вы не сочтете меня грубым, если со своей стороны я попрошу Вас, чтоб пьеса, которую Вы предложите ставить мне, будет выбрана, по возможности, после согласования со мной». Г. Крэг сообщает, что он предполагает в этом году посетить Москву.

Письмо от 2/н. с. Архив К. С.

АПРЕЛЬ 21

«Сегодня я зол с утра и мечтаю, когда я пойду на “Жизнь Человека” к Станиславскому, вечером…»

Письмо А. А. Блока к матери. Александр Блок, Собр. соч. в 8 томах, т. 8. М.-Л., Гослитиздат, 1963, стр. 237.

АПРЕЛЬ 22

Из дневника В. А. Теляковского:

«Посылал сегодня письмо Станиславскому в Михайловский театр83*. Румянцев, режиссер, передал моему курьеру, что во время представления писем передавать нельзя. Вот бюрократы-то; это письмо с моим бланком — Станиславскому».

ГЦТМ, тетрадь 23, стр. 7799.

АПРЕЛЬ 23

Встречается и беседует с В. А. Теляковским.

Письмо С. к В. А. Теляковскому. Архив К. С., № 6378.

АПРЕЛЬ 26

Телеграфирует Г. Крэгу: «Репертуар будет утвержден через несколько дней. 10 – 13 июня выеду в Гомбург близ Франкфурта, пробуду месяц. Прошу свидания, где можно повидать Вас и поговорить. Привет. Станиславский».

Собр. соч., т. 8, стр. 82.

119 АПРЕЛЬ 27

Играет роль Гаева больной, с температурой 39.

«Это ужасно, два дня потом не мог оправиться».

Письмо С. к К. К. Алексеевой от 3/V. Собр. соч., т. 8, стр. 85.

АПРЕЛЬ 30

«Сегодня мне лучше, и я даже встаю и немного прохаживаюсь по комнатам, но слабость отчаянная, а послезавтра необходимо играть Штокмана, или все остановится. Немирович уехал по делам, и потому на меня навалились еще новые заботы».

Письмо С. к В. В. Котляревской. Собр. соч., т. 8, стр. 83.

«У нас кипит борьба и жизнь. Первый взрыв революции утих, и мы подсчитываем плюсы и минусы. После больших усилий все-таки удалось сдвинуть труппу с той мертвой точки, на которой все было хотели утвердиться и почить на лаврах. Теперь уже можно свободнее говорить о стилизации, о ритме чувства и о всем том новом, что нарождается, пока еще в уродливой форме. Это плюс. Актеры поняли, что нельзя дремать, и точно проснулись. Сам я, перебирая все, что было собрано за два года среди метаний и поисков, вижу, что ничего серьезного не найдено. Это минус.

Удалось напасть на след новых принципов. Эти принципы могут перевернуть всю психологию творчества актера. Я ежедневно делаю пробы над собою и над другими и очень часто получаю преинтересные результаты. Больше всего увлекаюсь я ритмом чувства, развитием аффективной памяти и психофизиологией творчества. С помощью таких проб мне удается на старых ролях доводить себя до значительно большей простоты и силы, мне удается усиливать свою творческую [волю] настолько, что я при жаре и нездоровье забываю о болезни и получаю энергию на сцене. Кажется, что труппа почуяла новое и перестала подсмеиваться над исканиями и с большим вниманием прислушивается к моим словам».

Там же, стр. 83.

«Ругают нас — больше уже невозможно, но сборы огромные, несмотря на то, что мы приехали без всякого репертуара. “Жизнь Человека” — это один ужас, гадость, а не пьеса. “Росмерсхольм” хоть и хорошо поставлен Немировичем, но мало сценичен. Остальное — старье».

Там же, стр. 84.

АПРЕЛЬ

Играл роли: Штокмана — 16, 19, 22, 25-го; Гаева — 18 (утро), 27-го.

120 АПРЕЛЬ – МАЙ

Интересуется творчеством художников «Мира искусства». Посещает М. В. Добужинского и А. Н. Бенуа, встречается и с другими художниками этого направления; знакомится с их работами.

«Все показывало большой интерес его к нашему искусству, но в этот его приезд никаких разговоров о сотрудничестве не возникало».

М. Добужинский, О Художественном театре. — «Новый журнал», Нью-Йорк, 1943, кн. V, стр. 28.

В поисках репертуара перечитывает большое количество пьес. «Читаем нудные, скверные пьесы запоем, но, хоть шаром покати, ничего интересного нет. Как бы нам не умереть с голоду от безрепертуарья».

Письмо С. к В. В. Котляревской. Собр. соч., т. 8, стр. 84.

МАЙ, начало

А. А. Блок читает свою драму «Песня судьбы» Станиславскому, Немировичу-Данченко и Бурджалову.

«К. С. Станиславский оживился особенно после прочтения второго акта (Зал выставки). Тут же он стал намечать проекты насчет постановки и сделал несколько замечаний относительно подробностей».

М. А. Бекетова, Александр Блок, «Academia», 1930, стр. 112.

«Станиславский страшно хвалил, велел переделать две картины, и я переделал в то же лето в одну…»

Дневник А. А. Блока за 1911 г. Александр Блок, Собр. соч. в 8 томах, т. 7, стр. 187.

МАЙ 3

«Вчера, после недельного сидения, играл сразу Штокмана. Вынес, но сегодня все кости болят. Нет ничего хуже, как болеть во время гастролей».

Письмо С. к К. К. Алексеевой. Собр. соч., т. 8, стр. 85.

МАЙ 4

Утром играет роль Фамусова.

Л. Гуревич отмечает, что за истекший год Станиславским проделана над ролью Фамусова «большая и вдумчивая добавочная работа». «Фамусов, и тогда великолепно задуманный и сделанный, — не величественный аристократ, каким его почему-то многие любили воображать и изображать, а породистый хам, тянущийся в аристократы, сластолюбивый и лицемерный, угодливый перед высшими, властный с низшими, — теперь представал перед нами в новой изумительной чеканке.

121 … Мимика его, игра лица и глаз доведена теперь до поражающей пластической силы, до такой значительности, что Фамусов кажется одновременно смешон и страшен: сквозь самодовольную улыбающуюся маску просвечивает весь ужас внутреннего уродства и пустоты».

Л. Гуревич, Гастроли Московского Художественного театра. — «Слово», 6/V.

Вечером играет роль Гаева.

«Нет возможности говорить об отдельных исполнителях пьесы — они неотделимы. Тут полная гармония, полное слияние отдельных творческих сил в одно целое, выдержанное до мельчайших деталей внешнего с внутренним. В лице артистов Художественного театра благоухающий “Вишневый сад” нашел своих исполнителей. Пьеса слушается, как музыка. Чувствуется что-то почти ритмическое в движениях, в разговорах, в мимике исполнителей, в строго выдержанных паузах, в художественной законченности рисунка».

П. Сурожский, Петербургские силуэты. — «Приазовский край», Ростов-на-Дону, 11/V.

МАЙ 9

Из письма С. к Л. Я. Гуревич:

«Жду не дождусь того времени, когда мне можно будет хворать. Теперь я не имею на это права. Я должен для дела и товарищей довести сезон до конца. Но сил нет совсем. Болезнь меня утомила.

Кроме того, в театре все запоздало. Репертуар не решен, материал по “Ревизору” не собран, роли не распределены, бюджет не сделан, условия с актерами — тоже (а во вторник труппа разъезжается), отчет не готов. Общего собрания пайщиков еще не было, и мало ли еще неоконченных дел. Вот почему мой день проходит так: с 12 до 5 на заседании (в дыму папирос). В 5 ч. обед, в 6 1/2 ч. в театре, когда играю, или опять заседание. Ложусь не ранее трех, и так ежедневно, и все-таки не успеем сделать всего, и мне придется засидеться в Москве до 15 июня, так как я не имею права уехать из Москвы, не заказав всей монтировки трех пьес будущего сезона. Пока установлена только одна.

… Сегодня я дрожу перед вечерним “Штокманом”. Завтра я рассыплюсь и полдня буду лежать, хотя должен объехать музеи, лавки и другие места, где высмотрел материал для “Ревизора”».

Собр. соч., т. 8, стр. 86.

МАЙ 10

На вечере писателей и художников в издательстве «Шиповник». Говорит о том, что Художественный театр должен обратиться к творчеству Достоевского.

«Я не знаю еще, как, но мы очень скоро поставим Достоевского.

122 Без Достоевского нельзя. Мы, конечно, откажемся от переделок.

Всего вероятнее, будет чтец, который будет выступать наряду с диалогами действующих лиц, но Достоевского мы поставим обязательно. Достоевский и сам на склоне лет мечтал о сценической интерпретации своих творений».

На вечере читали свои стихи А. А. Блок, М. А. Волошин, Ф. К. Сологуб и другие.

Газ. «Свободные мысли», 12/V.

МАЙ 13

Последний спектакль в Петербурге — «Вишневый сад». С. играет роль Гаева.

МАЙ, вторая половина

Возвращается в Москву и приступает к репетициям «Ревизора». «Весь май Станиславский делал “пробы” за столом — читали, искали тонов, беседовали…»

Из беседы Вл. Немировича-Данченко с корреспондентом газ. «Русское слово», 8/XI.

МАЙ

Играл роли: Штокмана — 2, 9, 11-го (утро); Гаева — 4, 13-го; Фамусова — 4 (утро), 6, 7, 12-го.

ИЮНЬ, начало

Вместе с В. А. Симовым работает над планировками декораций для «Ревизора».

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко от 15/28 [июля] 1908 г. Собр. соч., т. 8, стр. 96.

ИЮНЬ 8

Выезжает из Москвы за границу.

ИЮНЬ 10

В. Л. Биншток телеграфирует С. в Берлин:

«Метерлинк Вас ждет с нетерпением, будем очень рады Вас видеть».

Телеграмма В. Л. Бинштока от 23/VI н. с, № 2043.

Больная В. В. Барановская благодарит С. за хорошее письмо и советы, за помощь и за заботу о ней.

Письмо В. В. Барановской к С. Архив К. С., № 7185.

ИЮНЬ 11

По пути в Гомбург останавливается на несколько дней в Париже. Вечером в театре «Водевиль» смотрит пьесу Дж. М. Барри «Питер Пэн» в исполнении английской труппы. «О бездарности пьесы и актеров рассказать нельзя. Все равно не поверят. Больно за театр!»

Письмо С. к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 89 – 90.

123 ИЮНЬ 12

Встречается и завтракает с поэтом М. Волошиным. Посещает театральную выставку в Париже.

В театре «Атеней» («Athéneé») знакомится с творчеством французского актера Югене. «Хороший актер, но я видал лучших. Пьеса, которая здесь называется литературной, — просто коршевский водевиль».

Там же, игр. 91.

ИЮНЬ 14

Приезжает к М. Метерлинку. «Он жил в только что приобретенном бывшем аббатстве St.-Vandrille в Нормандии, в шести часах езды от Парижа».

Собр. соч., т. 1, стр. 401.

ИЮНЬ, после 14-го

«Мы по целым дням говорили об искусстве, и его очень радовало, что актер вникает в сущность, в смысл своего искусства и анализирует его природу. Особенно интересовала М. Метерлинка внутренняя техника актера».

Там же, стр. 403.

Подробно рассказывает М. Метерлинку план постановки «Синей птицы», объясняет задуманные сценические трюки и режиссерские находки.

«Я сыграл ему все роли, и он хватал мои намеки на лету. Метерлинк, подобно Чехову, оказался сговорчивым. Он легко увлекался тем, что казалось ему удачным, и охотно фантазировал в подсказанном направлении».

Там же, стр. 404.

Метерлинк «все восхищался и поощрял».

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко от 3/VIII. Собр. соч., т. 8, стр. 104 – 105.

В дневные часы с женой Метерлинка — артисткой Жоржет Леблан — мечтает о совместной постановке пьес «Аглавена и Селизетта» или «Пелеас и Мелисанда».

«В разных углах аббатства мы находили место для колодца Мелисанды, башню Селизетты и разные другие живые декорации и даже совсем решили устроить такой спектакль…»84*.

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 129.

ИЮНЬ, вторая половина

В Гомбурге встречается со своей семьей.

124 ИЮЛЬ, начало

Посылает М. Метерлинку сочинения А. П. Чехова.

Собр. соч., т. 8, стр. 92.

В Гомбурге записывает свои впечатления от поездки к М. Метерлинку.

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 577.

ИЮЛЬ 6

В статье о современном театре Б. Варнеке пишет об исторической заслуге Станиславского, который «обратил громадное внимание на подбор репертуара, ставя пьесы только действительно выдающиеся в литературном отношении».

«Голос Москвы».

ИЮЛЬ, первая половина

В поисках репертуара читает пьесы «Бездна» Дзамбальди, «Великосветский брак» Паоло Феррари, «Полусестры» Девора и «Верное сердце» Симони, переведенные с итальянского языка Б. Б. Корсовым; пьесу Д. Я. Айзмана «Жены» и др.

ИЮЛЬ 11

Из Гомбурга выезжает с О. Л. Книппер в Баденвейлер на открытие памятника А. П. Чехову.

Вечер проводит возле памятника.

«Нам всем было уютно сидеть на этой лавочке в теплой и даже душной атмосфере, и потому мы засиделись почти до 12 часов. Сидели и молчали. Изредка кто-нибудь расскажет одно из своих воспоминаний о покойном и опять замолчит. Полная тишина да две сверкающие папироски, которые зажигались в темноте с признаками волнения».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 131 – 132.

ИЮЛЬ 12

Произносит речь от Художественного театра на торжественном открытии памятника А. П. Чехову.

Там же, стр. 134 – 136.

ИЮЛЬ 13 или 14

Возвращается в Гомбург.

ИЮЛЬ 15

Начинает переписку с Вл. И. Немировичем-Данченко по делам театра. «Для меня новый сезон начинается сегодня, так как это первое письмо к Вам».

Собр. соч., т. 8, стр. 93.

125 Убеждает Вл. И. Немировича-Данченко открыть сезон «Синей птицей», а не «Ревизором», работа над которым только начинается.

Там же.

ИЮЛЬ 16

Продолжая мечтать о создании филиального или «общедоступного» отделения при МХТ, С. в письме к Немировичу-Данченко подробно излагает свои мысли по поводу использования молодых актеров, оканчивающих школу Художественного театра.

«Выбрасывая из школы поодиночке, мы не достигаем никаких результатов ни в смысле пропаганды нашего искусства, ни в смысле улучшения провинциального искусства. Напротив, не провинция улучшается от наших, а наши ухудшаются от провинции. Следовательно, надо выпускать из школы не поодиночке, а целыми труппами. Первый успех такой труппы (не столько художественный, сколько материальный) вызовет подражание и даст хороший пример».

Правильное использование актерской молодежи С. связывает с идеей создания общедоступного театра или общедоступного отделения при МХТ.

«Три года учения в школе направляют, но далеко не воспитывают ученика. Ему надо еще добрых три года практически и под руководством расти как артисту в подходящей атмосфере».

Такую атмосферу С. видит только в стенах самого Художественного театра и поэтому предлагает расширить рамки его деятельности, т. е. открыть общедоступное отделение МХТ.

Одновременно с проектом создания общедоступного театра С. излагает Вл. И. Немировичу-Данченко свои соображения по поводу его репертуара с конкретным указанием целого ряда пьес.

Собр. соч., т. 8, стр. 99.

Приветствует предложение Вл. И. Немировича-Данченко инсценировать для театра роман Достоевского «Братья Карамазовы».

«Когда начинаю думать о “Лесе” и рядом о Достоевском — какая огромная между ними пропасть. Первая — мило и почтенно, но прощу только при блеске исполнения.

Вторая — все прощу, только дайте; прощу и Дмитрия — среднего, и Алешу — Горева или Подгорного. Все прощу — только покажите. Если есть надежда на “Карамазовых” — непременно давать».

Там же, стр. 101.

ИЮЛЬ, середина – вторая половина

Жена М. Метерлинка Жоржет Леблан предлагает С. принять участие в спектакле, который она намеревается осуществить в бывшем 126 аббатстве St.-Vandrille, «где сама природа будет служить самой точной декорацией», и просит его сыграть роль Старика в пьесе «Там, внутри».

Письмо Ж. Леблан к С. Архив К. С.

Отказывается от участия в спектакле «Там, внутри».

«Но, увы, для этого слишком много препятствий. Первое из них то, что я дрожу при одной мысли, представляя себя играющим по-французски в такой изумительной обстановке, которую Вы рисуете, в самом центре прекрасной Франции, перед французской публикой и, что самое страшное, в присутствии самого Maurice Maeterlink. Я не только буду смешон, но я просто не смогу выучить монологи, чтоб произносить их хотя бы по-ученически».

Письмо С. к Ж. Леблан. Собр. соч., т. 8, стр. 91.

Получает от М. Метерлинка изменения к восьмой картине «Синей птицы».

«К удивлению, ему так понравилась мысль о летающих головах с крыльями, что он решил переделать акт, но то, что он прислал, — не переделка, а маленькое добавление или повод для введения крылатых голов».

Письмо к Вл. И. Немировичу-Данченко от 3/VIII. Собр. соч., т. 8, стр. 105.

ИЮЛЬ 18

Уезжает с семьей из Гомбурга на побережье Северного моря в Вестенде.

ИЮЛЬ 28

В ответ на предложение Люнье-По посодействовать проведению в Париже гастролей Художественного театра С. пишет: «Газетные слухи лживы. “Синяя птица” еще не сыграна, никакой проект о поездке в Париж не составлен. Что же касается других пьес из русского репертуара, то я не думаю, чтобы они могли заинтересовать французскую публику, обладающую своими совершенно особыми требованиями. Ваш талант и Ваша деятельность, которой я восхищаюсь, не всегда в состоянии были преодолеть и изменить вкусы парижской публики.

От всей души желаю, чтобы энергия Ваша нисколько не ослабевала и поддерживаемая присущими Вам твердостью и настойчивостью уничтожила устаревшие традиции».

Письмо С. опубликовано Люнье-По в предисловии к его книге «Последний пируэт», Париж, 1946, стр. 8.

ИЮЛЬ – АВГУСТ

Перерабатывает композицию своего труда «Настольная книга драматического артиста», работает над разделами «Создание благотворной 128 атмосферы для свободного развития таланта» и «Этика».

Собр. соч., т. 5, кн. 2, стр. 316 – 321, 501.

Из записной книжки С.:

«Правильная этика или нравственные устои помогают артисту оберегать талант от растлевающих начал. Для этого прежде всего артист должен познать задачи своей миссии, определить границы чистого искусства и понять свою роль в общественной жизни.

Эти главные положения стоят в основе всех деталей профессиональной этики артиста.

… Исходя из этих основ, артисту легко установить взаимоотношения между собой и публикой; познать настоящую цену успеха, рекламы и др. атрибутов пошлой славы».

Архив К. С., № 762.

«Писал свою книгу, которую, конечно, никогда не доведу до конца. Это писание необходимо для меня самого, чтобы разобраться в своем годовом опыте и уложить все по полочкам».

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко от 15/VII. Собр. соч., т. 8, стр. 93.

«Я много работал над практическими и теоретическими исследованиями психологии творчества артиста».

Письмо С. к А. А. Блоку. Собр. соч., т. 8, стр. 117.

В Гомбурге на водах «я познакомился с одним очень образованным и начитанным человеком, который в разговоре случайно бросил такую фразу. “Вы знаете, — говорил он мне, — что переживание и творчество артиста основаны на воспоминаниях аффективных чувств и памяти?”… Я смолчал, но тотчас же написал, чтобы мне выслали литературу, касающуюся вопроса. Вскоре я получил брошюры Рибо».

Из материалов к книге «Моя жизнь в искусстве». Архив К. С., № 42.

Изучает книги Т. Рибо — «Память в ее нормальном и болезненном состояниях» и «Воля в ее нормальном и болезненном состояниях» (изд. В. И. Грубинского, СПб., 1900).

На полях книг делает многочисленные пометки; переносит отдельные утверждения автора на профессию актера. Среди замечаний С. на полях книг следующие:

«Неудачи в творчестве разочаровывают и порождают в данной роли те же симптомы, как и в болезнях»; «Автоматическая деятельность представляет собой повседневную рутину жизни»; «Слабое желание не вызывает действия. Каково же должно быть желание актера — передать жизнь другого лица».

Книги с пометками С. хранятся в архиве К. С.

129 Готовит материалы к отчету о десятилетней художественной деятельности МХТ.

Из записной книжки С.:

«Объяснить то, что каждая пьеса требует квинтэссенции жизни, а не реальной жизни. Так: почитайте-ка очень растянутый роман, где не все вас захватывает, — вы захлопните книгу на десятой странице. Сократите роман, оставив то, что в нем интересно, вы увлечетесь. И в жизни неинтересно многое. Какое мне дело, как человек ест, пьет, умывается, если только он не делает это как-то особенно».

Архив К. С., № 764.

АВГУСТ 1

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко к жене:

«Я хочу ввести в театр одну важную реформу: начало репетиций в 11 часов, конец в 3 часа. Это самые лучшие и самые светлые часы для работы.

… Препятствие к этой реформе будет, конечно, со стороны Конст. Серг., который встает в 10, в одиннадцатом сидит в халате, читает газеты и курит и, стало быть, сразу утомляет себя. Но поборемся с этой его скверной привычкой».

Архив Н.-Д., № 2112.

АВГУСТ 3

Поздравляет Немировича-Данченко с началом репетиционных работ и с десятилетием Художественного театра.

«Как-никак — с ссорами, иногда с нетерпимостью, иногда и с жестокими выходками, капризами и другими недостатками, — а мы все-таки десять лет оттрубили вместе. Для России и русских — это факт необычный. Дай Бог оттрубить еще столько же и научиться любить достоинства и не замечать недостатки, от которых, увы, в 45 лет трудно, хотя и надо избавляться».

Собр. соч., т. 8, стр. 106.

Считает, что спектакли «Драма жизни» и «Жизнь Человека» надо сохранить в репертуаре театра на предстоящий сезон.

«“Драма жизни” и “Жизнь Человека” — это расцветка репертуара, его разнообразие. А то опять застрянем в одном реализме и в нем будем двигаться назад, а не вперед».

Начинает думать о постановке «Ревизора»: декорациях, костюмах, монтировке.

«Сегодня помечтал о первом акте. Кое-что приходит в голову».

Там же, стр. 103 – 104.

АВГУСТ 5

Пишет Вл. И. Немировичу-Данченко о необходимости заказать систему декорационных сукон в виде драпировки под цвет занавеса.

130 Эти сукна будут нужны театру для постановок «Синей птицы», «Ревизора» и сослужат службу на будущее время. Кроме того, драпировочные сукна С. предлагает использовать и как «юбилейную декорацию» для оформления сцены во время празднования 10-летия МХТ.

Собр. соч., т. 8, стр. 107.

АВГУСТ 11

Выезжает из Вестенде.

АВГУСТ 12

Останавливается в Берлине. Смотрит «Лизистрату» Аристофана в театре «Каммершпиле», руководимом Максом Рейнгардтом. «Это балаган и притом очень плохой».

После спектакля посещает кабачок «Nachtasyl».

«Много открылось там секретов, и московский кабачок “Летучая мышь”, очевидно, сделан под впечатлением этого. И там есть музей глупостей, но не остроумный, тяжелый, нудный».

Письмо С. к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 109.

АВГУСТ 15

Приезжает в Москву. Встречается с Немировичем-Данченко, который вводит его в курс театральных дел. «Приехал Станиславский, в превосходных тонах».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2123.

АВГУСТ 16

С 10 часов утра до 6 часов вечера на общем собрании в конторе Товарищества соединенных фабрик.

Вечером присутствует на репетиции «Ревизора». Не удовлетворен работой актеров. «Не поняли серьезности отношения к роли и мои методы убеждения».

Письмо С. к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 111.

АВГУСТ 17

Утром и вечером проводит репетиции «Ревизора».

«Пробовали тона и проходили места; подробно выясняли характеры каждого действующего лица; искали общий тон и настроение по ходу действия. Прошли первый акт до появления Бобчинского и Добчинского».

Запись помощника режиссера А. Н. Уральского в Дневнике репетиций.

«Прошли весь первый акт и вечером повторили начисто. Многое уже выходит, и тон, кажется, найден. Может выйти хорошо, и труппа это почувствовала и оживилась».

Письмо С. к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 111.

131 АВГУСТ 18

Репетирует вместе с Немировичем-Данченко «Ревизора».

«Проверяли чистоту тона и планировки первого акта. Выслушивали режиссерские замечания, планировали и разучивали первую половину второго акта».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Вечером просматривает декорации и утверждает костюмы для «Синей птицы».

АВГУСТ, вторая половина

Занят репетициями «Ревизора» и «Синей птицы».

АВГУСТ 20

«Репетиции “Ревизора” очень оживились с приездом Конст. Серг. Показывает он так талантливо, как уже давно-давно не показывал. И Уралов и Горев85* растут с каждой репетицией.

… Константин продолжает быть в отличных тонах. И работает хорошо и уступчив».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2125.

На заседании пайщиков МХТ решено начать сезон спектаклем «Синяя птица».

АВГУСТ 22

Репетирует «Синюю птицу» в присутствии Немировича-Данченко. «Сегодня пятница — утро — дельная репетиция 1-го акта. Налаживается. Германова прилична86*.

Вечером — “Ночь” на сцене — дельная репетиция. Никто не опаздывает. Введены штрафы. Подтягивают».

Письмо С. к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 112.

АВГУСТ 23

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко:

«Решено окончательно открытие сезона “Синей птицей”. И приступили к ней вплотную. Работа идет все так же спокойно и производительно».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2127.

Репетирует вторую картину «Синей птицы».

«… Когда взялись за 2-ю картину “Синей птицы”, оказалось, что не знают ни ролей, ни мест, несмотря на то, что в прошлом году репетировали акт не один десяток раз. Это меня повергло в отчаяние, и опять настроение прошлого года вернулось. Вечером был свободен. 132 После репетиции прошелся пешком в парк и обратно. Грязь, мерзость, дикость Москвы еще больше усилили тоску по порядку и дисциплине. Мне показалось, что мы погибнем в распущенности. Нужна дисциплина. Вечером остался дома и написал, кажется недурно, главу об этике».

Письмо С. к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 112 – 113.

АВГУСТ 25

Перед началом утренней репетиции читает исполнителям работу об этике актера.

«Кажется, призадумались, и репетиция была хорошая. 2-я картина налаживается».

Там же, стр. 113.

После вечерней репетиции «Синей птицы» читает у себя на квартире В. Л. Мчеделову и Л. А. Сулержицкому свою рукопись «Настольной книги драматического артиста».

«Первая половина — хорошо и понятно, а дальше опять путаница и придется переделывать. Грешным делом засиделись до часу ночи».

Там же, стр. 113.

АВГУСТ 26

Добивается нужного темпа и ритма отдельных сцен «Синей птицы». Финал картины «У феи» проходит с исполнителями четыре раза: первый раз он идет 20 минут, второй раз — 10 минут, третий раз — 7 минут, четвертый раз — 5,5 минуты.

Дневник спектаклей.

АВГУСТ 27

Из письма Немировича-Данченко к жене:

«Репетиции — утро, вечер — ежедневно.

“Синяя птица” начинает затягивать. Только Константин видит в этой пьесе какую-то необыкновенную глубину, а я вижу легкое, изящное представление, чуть что не французскую оперетку с симпатичными мыслями».

Архив Н.-Д., № 2131.

СЕНТЯБРЬ

Напряженная работа над завершением постановки «Синей птицы».

СЕНТЯБРЬ 5

«С Константином работаем дружно. Раз только чуть-чуть поцарапались. Он на 1/4 часа надулся. Но тотчас же взял себя в руки. И прошло незаметно. Вообще же он мил. И все вообще покойно и гладко».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2137.

133 СЕНТЯБРЬ, начало

Добивается создания филиальной группы при МХТ из молодых актеров и сотрудников театра.

СЕНТЯБРЬ 6

«В верхнем фойе была собрана молодежь из труппы, Константин Сергеевич, Стахович, Сулержицкий. Объявлено об организации так называемой “филиальной группы”. Здесь мы впервые услышали определение Станиславского — театр представления, театр переживания и другие основы его “системы”. Впоследствии из этой группы была образована 1-я Студия».

Дневник В. В. Луженого. Музей МХАТ. Архив В. В. Лужского.

Поручает В. В. Лужскому подготовить первый спектакль с молодежью филиальной группы — трагедию Шекспира «Венецианский купец».

СЕНТЯБРЬ, после 6-го

Ведет репетиции «Синей птицы» с участием оркестра.

СЕНТЯБРЬ 11

Получает от А. А. Блока переделанную им пьесу «Песня судьбы». Обещает прочитать ее и сообщить о ней свое мнение после премьеры «Синей птицы».

Письмо С. к А. А. Блоку. Собр. соч., т. 8, стр. 113 – 114.

СЕНТЯБРЬ 13

Черновая генеральная репетиция «Синей птицы».

«Попробовали сыграть 5 картин кряду. Первые три вышли великолепно. Я думаю, на огромный успех. В зале были лица, не видевшие ничего раньше, — как Леонидов, Тарасов, Артем. Они говорили “знаменито”, “захлебываешься от красоты”, “одна картина лучше другой”. С остальными двумя — пирог еще не подошел. Еще не чисто, грубо, длинно, скучновато. … Надо еще раз отдать справедливость Константину — весь успех “Синей птицы” будет делом его фантазии и огромного труда».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2141.

СЕНТЯБРЬ 18

«А мы все еще возимся с “Синей птицей”. Но уже теперь никто не говорит: “Господи! Когда же вы?!” Напротив, всякий знает, что долго — зато, действительно, интересно».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2145.

134 «У Станиславского — Метерлинк, потому он все еще не пишет мне о “Песне судьбы” решительного ответа».

Письмо А. А. Блока к Г. И. Чулкову. Александр Блок, Собр. соч. в 8 томах, т. 8, стр. 254.

СЕНТЯБРЬ 19

После репетиции «Синей птицы» С. высказывает свои замечания актерам и всем участникам спектакля. Начало репетиции в 1 час дня, окончание в 7 часов 30 минут вечера.

СЕНТЯБРЬ 24

«У нас жарят во всю “Синюю птицу”, и, кажется, будет очень интересно. Работают нервно, злятся».

Письмо О. Л. Книппер-Чеховой к В. Л. Книпперу. Архив О. Л. Книппер-Чеховой.

СЕНТЯБРЬ 25

Репетиция всей пьесы «Синей птицы» за столом с оркестром и хором. «Перед сценой “Лес” произошла задержка. В то время как все были на местах — артисты, хор, оркестр, — заведующего музыкальной частью г. Маныкина не было. Это тем более досадно и обидно, что это была генеральная репетиция за столом. После десяти минут ожидания г. Маныкин явился, но оказалось, что ни дудки, ни ксилофоны не были готовы. Требования дисциплины к заведующим должны быть гораздо строже, чем к их подчиненным. Поэтому этот инцидент я прошу доложить на заседании Правления».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

СЕНТЯБРЬ 26

После репетиции «Синей птицы», «не отходя от режиссерского стола», С. пишет Сулержицкому:

«Простите, если я Вас обидел, но у меня и в мыслях не было.

Орал я или нет — не помню, но я кричал с 11 часов утра и до 11 вечера, у меня больше не хватало ни голоса, ни нервов, чтобы поддержать порядок.

Справедливо Правление требует, чтоб я скорее отпускал оркестр.

Сац изменил музыку, и у меня работает фантазия, чтобы охватить и связать движения с музыкой.

Вода, после полутора лет — не действует87*. Мне шепчут, что надо бросить то, о чем мечтал полгода.

Кто сидел за режиссерским столом, тот должен простить, если в эти минуты человек, отдающий и не жалеющий самого себя, неприлично ведет себя. Я один думаю и отдаю волю всем актерам, я живу за всех за своим столом.

Простите, — может быть, я виноват, но заслуживаю снисхождения».

Собр. соч., т. 8, стр. 114.

135 СЕНТЯБРЬ 27

Просит С. И. Мамонтова, как своего «учителя эстетики», прийти на генеральную репетицию «Синей птицы».

Там же, стр. 115.

СЕНТЯБРЬ 28

Генеральная репетиция «Синей птицы».

С. И. Мамонтов, «увлеченный необыкновенной новизной созданного Станиславским спектакля, в одном из антрактов произнес в партере, обращаясь к публике, взволнованную речь. Он приветствовал все новое, что было в творчестве автора, постановщика, художника, композитора. Ответом на его речь была бурная овация публики по адресу театра».

Письмо Н. А. Попова к А. В. Богданову (см. стенограмму вечера, посвященного памяти С. И. Мамонтова, 15/IV 1942 г. После пожара в ВТО место хранения неизвестно).

«… То поэтическое настроение и та необычайная красота, переносившая зрителя в далекую высь, те совершенно новые и незнакомые приемы сценического приспособления и техники, проявленные в постановке “Синей птицы”, не имеют никакого подобия в прошлом».

С. К., На генеральной репетиции «Синей птицы». — «Новости сезона», 30/IX – 1/X.

В. А. Теляковский, присутствовавший на генеральной репетиции «Синей птицы», выразил свое восхищение ее постановкой:

«Я был поглощен этим зрелищем, оно не только красиво с внешней стороны, оно глубоко содержательно — в нем каждый возраст найдет для себя своеобразную поучительность.

… Я могу сказать: слава Богу, что есть такой частный театр, что есть гений Станиславского, что находятся средства для такого дела».

С. К., В. А. Теляковский о «Синей птице». — «Новости сезона», 1 – 2/X.

СЕНТЯБРЬ 29

Делает последние замечания участникам спектакля перед премьерой «Синей птицы».

Проводит репетицию «Вишневого сада» (первый, второй и четвертый акты за столом, третий акт — на сцене).

СЕНТЯБРЬ 30

«Мыслью и сердцем со всеми вами. Метерлинк».

Телеграмма М. Метерлинка к С. Архив К. С., № 2628.

Премьера «Синей птицы».

Режиссеры: К. С. Станиславский, Л. А. Сулержицкий, И. М. Москвин. Художник В. Е. Егоров. Музыка И. А. Саца.

136 «Антракты длинны. Публика утомилась. Играли очень чисто, уверенно и четко. Настроение за кулисами не очень бодрое».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

«Трудно описать столпотворение, которое было за кулисами после премьеры “Синей птицы”. Поздравить Константина Сергеевича и актеров пришли и родные и друзья — писатели, художники, артисты. Все обнимались и целовались, как в светлую заутреню».

Алиса Коонен, Страницы из жизни. — «Театр», 1966, № 4, стр. 105.

«“Синяя птица” — экзамен по Метерлинку и по техническим трудностям сценического искусства».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 146.

Вл. И. Немирович-Данченко сказал о «Синей птице»:

«Для Художественного театра постановка представляла огромные трудности. Не в том, чтобы приобрести какую-то машину в 20 тысяч рублей, — как заявил кто-то в газетах. Ничего подобного нет.

Трудность для К. С. Станиславского заключалась прежде всего в отыскании самых принципов постановки, а затем в постепенном и упорном преодолевании технических несовершенств современной сцены.

Репетиций, полных и частичных, обыкновенных и генеральных, было около 150.

… Пьеса ставится нами в светлых, радостных тонах. Главные принципы постановки — юмор и трогательный лиризм. Комический и драматический элементы переплетаются с фантастическим.

… Законченность сценической техники Станиславский довел, как мне кажется, до форм еще небывалых».

Интервью Вл. И. Немировича-Данченко. «Раннее утро», 1/X.

«Эта сказка о Тильтиль и Митиль, которые ищут “Синюю птицу”, прекрасна. Ее выткали из голубых лунных лучей два настоящих поэта, Метерлинк и Станиславский. Она властно и ласково берет в свои сети наше воображение, нашептывает такие тихие думы и нежные чувства. Отдадимся же ей во власть, долетим в это царство очаровательных тайн».

Н. Эфрос, «Синяя птица». — «Речь», 3/X.

«Все французские театры, которым Метерлинк предлагал свою вещь, отказались ее поставить. Московский Художественный театр принял ее и сделал из нее чудо. Он стушевал все те недостатки ее, которые можно было стушевать, выдвинул, раскрыл все, что в ней есть живого и художественного, и, изменив многие неудачные ремарки автора, развернул на сцене, в красках и звуках, волшебную фантазию, прозрачную, нежную, сияющую, как мечта».

Л. Гуревич, «Синяя птица». — «Слово», 33/XI.

137 «Художественный театр сделал новое и чрезвычайно ценное завоевание в области искусства. Он нашел тон и краски для воплощения на сцене тех неуловимых движений и настроений человеческой души, в лучах которых мы чувствуем поэзию, окутывающую дымкою обыденные предметы обыденной жизни. Он в совершенстве постиг дух поэзии Метерлинка и воплотил его в живых образах и чарующих картинах на подмостках сцены».

Дий Одинокий (Н. В. Туркин), Дневник театрала. — «Голос Москвы», 1/X.

Из письма зрителя:

«Ваша синяя птица учит видеть и чувствовать тепло, радость и поэзию в природе и в жизни».

Письмо О. Зиминой к С. Архив К. С.

ОКТЯБРЬ

Проводит репетиции «Ревизора» Гоголя.

 

Готовится к празднованию десятилетия МХТ. Поднимает вопрос о необходимости наладить хранение документов, материалов и музейных вещей, накопленных театром за десять лет его существования. Выдвигает мысль об организации музея и библиотеки Художественного театра.

«Что сталось бы со всем собранным материалом по “Цезарю” и другим пьесам, если б я не подобрал почти с пола остатки его?

В каком положении находятся макеты? Если они кое-как уцелели, то надо узнать, чего мне это стоило и стоит теперь.

Где дорогие издания, которые покупались театром?

Где монтировки?

Сколько утеряно мною купленных музейных вещей?

Не варварство ли, что гобеленовая мебель, не имеющая цены, по небрежности на глазах у всех употребляется на простых репетициях и калечится на них.

Сколько богатого материала привезено было как актерами, возвращающимися после летних поездок с разных концов света, так и экспедициями, посылаемыми театром то в Норвегию, то в Рим, то в Польшу.

… Музей и библиотека для этих вещей должны были бы быть предметом заботы и гордости. Ими должны бы пользоваться не только при последующих постановках, но и для школы, которая могла бы наглядно изучать все эпохи».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 340.

ОКТЯБРЬ 1

Первый раз в сезоне идет «Вишневый сад».

С. играет роль Гаева. В Дневнике спектаклей пишет о неполадках по декорационной и бутафорской частям.

138 ОКТЯБРЬ 4

Крупные театральные фирмы Берлина предлагают С. организовать гастроли МХТ по Германии.

Письмо О. К. Нотовича к С. от 17/X н. с. Архив К. С.

ОКТЯБРЬ 5

В ответ на телеграмму С. о генеральной репетиции «Синей птицы» М. Метерлинк благодарит «чудесного директора и героический театр», не побоявшихся принять его пьесу. М. Метерлинк сожалеет, что не был вместе со всеми «в час первого сражения» за «Синюю птицу».

Письмо М. Метерлинка к С. от 18/X н. с. Архив К. С., № 2630.

Открытие артистического клуба Художественного театра «Летучая мышь».

В первом отделении, начавшемся в 11 часов 30 минут вечера, была разыграна пародия на спектакль «Синяя птица».

Во втором — концертном отделении — С. «уморил всех со смеху, замечательно типично и с большим юмором изображая заезжего иностранца-фокусника».

Среди выступавших на концерте — Л. В. Собинов.

Кадэ, Шутки богов. — «Русское слово», 8/X.

ОКТЯБРЬ 7

Репетирует первый акт «Ревизора».

«Репетиция началась за столом проверкой и установкой тонов.

Прочли половину первого явления и затем начали с начала акта, подробно останавливаясь почти на каждой фразе.

… К. С. Станиславский объяснял, как нужно подходить к роли при помощи ее анализа, как, исходя от него, изучать роль и как нужно производить и самый анализ роли».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

ОКТЯБРЬ 8

Репетицию четвертого акта «Ревизора» начали «с обсуждения, как приступать к акту, с выяснения положений и психологии действующих лиц и времени действия; затем планировали и устанавливали места, разбирались в тонах и положениях».

Там же.

ОКТЯБРЬ 10

Репетирует четвертый акт «Ревизора».

«Слушали замечания Константина Сергеевича. Приблизительно устанавливали места и положения. Намечали и планировали вторую половину акта. Намечали группировку народных сцен. Выясняли типы и характеры действующих лиц, впервые появляющихся в этом акте».

Там же.

139 ОКТЯБРЬ 13

Русский посол в Лондоне гр. А. К. Бенкендорф просит С. предоставить возможность ознакомиться с искусством Художественного театра Стенли Беллу — сотруднику известного английского режиссера Бирбом Три.

«Господин Три (M-r Beerbohm Three), коего очень значительное положение в здешнем художественном и театральном мире Вам неминуемо известно, посылает в Москву своего представителя г-на Стенли Белл (M-r Stanley Bell) ради ознакомления и изучения представляемой Вами ныне новой пьесы Метерлинка. Успех Ваших представлений известен в Лондоне и крайне интересует г-на Три. Он обратился ко мне с просьбой, не могу ли я содействовать коллегиальному и дружественному приему с Вашей стороны его сотрудника…»

Письмо А. К. Бенкендорфа к С. от 26/X н. с. Архив К. С.

ОКТЯБРЬ 12 – 15

В связи с 10-летием Художественного театра получает многочисленные поздравления от друзей, русских и зарубежных театральных деятелей, от учащейся молодежи, учителей, литераторов, музыкантов. «Рождение Художественного театра — праздник всех русских актеров без различия школ и направлений. 14 октября — золотая дата. Этот лучший день Вашей жизни принадлежит Москве, и она никогда его не забудет».

Телеграмма Р. З. Чинарова. Архив К. С.

«Да сияет десятилетняя слава вашего театра путеводною звездою для всех сценических деятелей. Всем сердцем участвую в вашем торжестве и шлю привет дорогим товарищам. Гликерия Федотова».

Архив К. С.

«Утешаюсь мыслью, существует России приют истинного служения искусству, серьезных, смелых, мучительных исканий. Живет человек, которого нужно слушать и смело идти за его мощной личностью».

Телеграмма А. П. Петровского. Архив К. С.

Телеграмма зрителей к С.:

«Труден был путь, которым пришли вы от “бедной "Чайки"” нашей жизни до великого порога царства, где обитает “Синяя птица”, крылатый образ, символизирующий Правду, Красоту и Знание, но вы свершили его. Идите же дальше, вступайте в это царство, и вы найдете синюю птицу искусства, а когда найдете, дайте ее нам, потому что она нам очень нужна, чтобы мы были счастливы».

Архив К. С.

140 «Сегодняшний день — знаменательный день для сценического искусства! Это — ошеломляющая победа света над тьмой; это — торжество свободного духа в его властных порывах в высь — порывах, размах которых необъятен! Это — праздник освобождения от шаблонов и трафаретов, которые Вы бесповоротно разрушили волшебством своего чарующего художественного гения и могучей, свободной мысли! Честь и слава Художественному театру! Неувядаемая память великому Чехову и другим носителям высоких идеалов, чьи образы нашли воплощение в достойном их храме искусства! Примите же мои пожелания, чтобы бесконечно долго голос Ваш будил спящих, заставлял прозреть слепых непреодолимой силой тех идейно-художественных образов, которыми 10 лет говорил Художественный театр — этот истинный титан мысли и формы!»

Письмо М. Базилевской. Архив К. С., № 7135.

Телеграмма В. Э. Мейерхольда Художественному театру:

«Поставь новую веху и снова в путь, опять доверь себя твоим вожатым — гениальной фантазии вечно юного Константина Сергеевича и здоровому эстетизму Владимира Ивановича.

Горячий привет моей родине, моим учителям, моим друзьям, моим врагам, счастья в новом пути!»

В. Э. Мейерхольд, Статьи, письма, речи, беседы, ч. 1, М., «Искусство», 1968, стр. 98.

Телеграмма М. Н. Ермоловой к С.:

«Наше горе мешает разделить Ваш праздник88*.

Дорогие товарищи, примите искренний горячий привет и самые лучшие пожелания».

Архив К. С.

«Польские артисты варшавских правительственных театров горячо желают принять участие в торжественном праздновании десятилетия великого искусства, знамя которого так высоко подняли Станиславский и Немирович-Данченко».

Телеграмма варшавских артистов к С. Архив К. С., № 3331.

ОКТЯБРЬ 14

Десятилетний юбилей Художественного театра.

В 11 часов утра собралась вся труппа, ученики, сотрудники и служащие театра. Когда Станиславский и Немирович-Данченко «показались в зале, наш хор и почти все, кто тут был, стали петь “Славу” и осыпать их цветами. И такое громадное волнение охватило нас, что мы плакали, как дети. Владимир Иванович и Константин Сергеевич целовались и обнимались со всеми и тоже не могли сдержать слез».

Письмо М. Г. Савицкой к М. С. Геркен от 16/X. Архив М. Г. Савицкой, № 7712.

141 После интимного семейного торжества театра началось официальное чествование МХТ.

«Представители всех театров, всех культурных учреждений явились приветствовать нас; говорили речи, читали прозу и стихи, танцевали, оперные певцы пели хором целую кантату, а Ф. И. Шаляпин исполнил музыкальное письмо Рахманинова к Станиславскому, присланное из Дрездена, очень талантливую музыкальную шутку, которую неподражаемо и грациозно передал Федор Иванович.

“Дорогой Константин Сергеевич, — пел он, — я поздравляю вас от чистого сердца, от самой души. За эти десять лет вы шли вперед, все вперед и нашли "Си-н-ню-ю пти-цу"”, — торжественно прозвучал его мощный голос на церковный мотив “Многие лета”, с игривым аккомпанементом польки Саца из “Синей птицы”. Церковный мотив, сплетенный музыкально с детской полькой, дал забавное соединение».

Собр. соч., т. 1, стр. 577.

В ответной речи на приветствия С. подытожил деятельность МХТ за десять лет существования, раскрыл причины эволюции театра, наметил пути его дальнейших исканий и перспективы на будущее.

С. указал, что Художественный театр основан на заветах Щепкина и новаторстве Чехова. «Таким образом, Щепкин, Чехов и наш театр слились в общем стремлении к художественной простоте и к сценической правде».

«После целого ряда подготовительных проб и исследований в области психологии и физиологии творчества мы пришли к целому ряду выводов, для изучения которых нам придется временно вернуться к простым и реальным формам сценических произведений. Таким образом, идя от реализма и следуя за эволюциями в нашем искусстве, мы совершили полный круг и через десять лет опять вернулись к реализму, обогащенному работой и опытом.

Десятилетие театра должно ознаменовать начало нового периода, результаты которого выяснятся в будущем.

Этот период будет посвящен творчеству, основанному на простых и естественных началах психологии и физиологии человеческой природы».

В конце своей речи С. сообщил о создании «юной труппы филиального отделения», которое должно помочь выполнить одну из основных задач Художественного театра — добиться общедоступности его искусства.

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 141 – 148.

Вечером С. вместе со всей труппой МХТ на Брянском вокзале провожает прах А. П. Ленского89*.

142 «… Как-то странно соединяется в моей памяти блестящая зала, груды цветов, горячих приветствий и пожеланий, сияющие лица и темная платформа железной дороги, полуоткрытый вагон с чем-то черным в глубине и белеющей при тусклом свете немногих мелькающих свечек белой лентой, и те же люди, те же лица, но уже с другим выражением…»

Письмо Б. А. Красовской к А. А. Стаховичу от 11/XI. Архив К. С.

В газете «Театр» опубликовано интервью Станиславского. «Подводя итог моей десятилетней работы в качестве актера и режиссера, — говорит С., — я хотел бы остановиться на той мысли, которая издавна волновала меня, которой я теперь весь проникнут и живу. Это — мечта создать общедоступный народный театр.

Я считаю, что театр для современников — самое сильное культурное орудие…

Говорят, что народу нужен плохой театр, — какое заблуждение. Ему нужен наиболее художественный, наиболее искренний, но глубокий по своим впечатлениям театр.

Это не блазированный зритель, изощренный рафинированными зрелищами; он готов, как никто, поверить всему происходящему на сцене.

Этим надо пользоваться, чтобы сразу давать ему благородные, но простые чувства».

Евг. Шестов, У К. С. Станиславского. — Газ. «Театр», 14/X, стр. 12 – 14.

«Сегодня праздник наш — праздник всех, для кого искусство сценическое — чудесное, широкое, бесконечно тяжелое подвижничество. Праздник всех, для кого искусство — средство познания жизни (в себе самом, через себя), смысл жизни, ее цель…»

«Одесское обозрение», 18/X.

ОКТЯБРЬ 15, 16, 17

Репетирует пьесу «Доктор Штокман».

ОКТЯБРЬ, середина

В Москву приезжает Г. Крэг для переговоров о работе в МХТ и знакомстве с его искусством.

«Теперь я в России и нахожусь в оживленной столице — Москве.

Меня чествуют здесь актеры первого театра — великолепнейшие люди в свете. Мало того, что они радушнейшие хозяева, они также и отличные актеры.

… Директор театра — Константин Станиславский, совершил невозможное. Он мало-помалу создал некоммерческий театр. Он верит в реализм, как средство, при помощи которого актер может раскрыть психологию драматурга. Я в это не верю».

Гордон Крэг, Искусство театра, изд. Н. И. Бутковской. СПб., стр. 94.

143 «Познакомившись с Крэгом, я разговорился с ним и скоро почувствовал, что мы с ним давнишние знакомые. Казалось, что начавшийся разговор являлся продолжением вчерашнего такого же разговора. Он с жаром объяснял мне свои основные любимые принципы, свои искания нового “искусства движения”».

Собр. соч., т. 1, стр. 415.

ОКТЯБРЬ 18

Спектакль «Доктор Штокман» смотрят Г. Крэг и режиссер английского Королевского театра Стенли Белл.

«Во “Враге Народа” Станиславский показывает нам, как играть доктора Штокмана, не будучи “театральным” и не делаясь комичным или скучным. Зрители улыбаются все время, если только не бывают растроганы до слез».

Гордон Крэг, Искусство театра, стр. 96.

ОКТЯБРЬ 19

Из письма Л. Н. Андреева к В. Ф. Комиссаржевской:

«К сожалению, своей резкостью и требовательностью я пришелся художественникам не ко двору — и ныне, по-видимому, нашим добрым отношениям наступает конец.

От постановки “Масок”90* театр отказался… А как заявил Станиславский на своем торжестве, они снова возвращаются к реализму — от которого, в сущности, и не уходили далеко».

Журнал «Театр», 1940, № 2, стр. 116.

ОКТЯБРЬ, вторая половина

Проводит репетиции «Ревизора».

ОКТЯБРЬ 20

«В 2 ч. 45 м. репетиция была прекращена, так как К. С. Станиславский нашел недостаточным тот подъем духа, какой был сегодня у всех участвующих».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций «Ревизора».

ОКТЯБРЬ 21

Г. Крэг на спектакле «Дядя Ваня».

Восхищаясь исполнением пьесы, Г. Крэг выделяет игру С. как первого актера «наилучшей труппы актеров над всеми европейскими сценами».

«Более простой техники, более простой игры трудно было бы отыскать. Как изощренный психолог, он дает очень реалистическую игру, но избегает почти всякой грубости. Его исполнение всегда замечательно по своей грации, я не нахожу лучшего слова».

Гордон Крэг, Искусство театра, стр. 96.

144 ОКТЯБРЬ 23

Стенли Белл перед отъездом в Лондон благодарит С. за оказанное ему внимание.

Письмо Стенли Белла. Архив К. С., № 2010.

ОКТЯБРЬ 24

На заседании Правления МХТ С. вносит предложение поручить Г. Крэгу постановку пьесы Г. Гофмансталя «Эдип и сфинкс», а также оформление пьесы Г. Ибсена «Юлиан отступник» («Кесарь и Галилеянин»).

Протокол заседания. Архив Внутренней жизни театра, № 158.

Надеется, что Г. Крэг своим творчеством вольет в искусство МХТ «новые духовные дрожжи для брожения».

Собр. соч., т. 1, стр. 415.

ОКТЯБРЬ 25

На репетиции «Ревизора» «проходили (без текста) места всего 2-го акта. Планировали и устанавливали окончательно места и разрабатывали тона 2-го акта».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

В. А. Теляковский в беседе с корреспондентом «Петербургской газеты» сказал, что виденная им «постановка “Синей птицы” — событие в жизни театра не только русского, но и европейского. Русские могут гордиться тем, что значительно опередили Запад в этом отношении. Только такому гениальному режиссеру, как Станиславский, под силу ставить это дивное творение Метерлинка, требующее полного ансамбля актеров и небывалого совершенства технической части».

А. П-ъ, Беседа с директором Императорских театров. — «Петербургская газета», 26/X.

ОКТЯБРЬ 27

Репетирует третий акт «Ревизора».

«Критиковали некоторые места акта, выясняли характеры городничихи и дочки, искали и разрабатывали их типы и тона».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Вечер актеров МХТ в клубе «Летучая мышь». В программе вечера — пародия на юбилейное чествование Художественного театра; в частности, на выступления с речами Станиславского и Немировича-Данченко.

«Русское слово», 28/X.

ОКТЯБРЬ 30

В петербургском «Женском клубе» под председательством Ф. Д. Батюшкова состоялся доклад Л. Я. Гуревич о пьесе «Синяя птица» Метерлинка. «Зал клуба был переполнен публикой».

«Слово», 31/X.

145 ОКТЯБРЬ

Играл роли: Гаева — 1, 22-го; Астрова — 5, 21-го; Фамусова 12 (утро), 19-го; Штокмана — 18, 24, 30-го.

НОЯБРЬ

Вместе с группой актеров МХТ прослушивает и принимает в труппу театра провинциального актера С. Л. Кузнецова.

«Степан Кузнецов. Сборник статей». М., ГАХН, 1927, стр. 16.

НОЯБРЬ – ДЕКАБРЬ

Ведет репетиции «Ревизора», на которых проверяет свои последние исследования в области «психологии творчества артиста».

«Чтоб проверить себя, делаю пробы на репетициях “Ревизора”, и мне представляется, что, идя от реализма, я дохожу до широкого и глубокого обобщения.

… Только этим путем можно заставить себя и других просто и естественно переживать большие и отвлеченные мысли и чувства».

Письмо С. к А. А. Блоку от 3/XII. Собр. соч., т. 8, стр. 117.

Вл. И. Немирович-Данченко в беседе с корреспондентом «Русского слова» указал, что все внимание Станиславского при постановке «Ревизора» устремлено на «искренность переживания и простоту выразительности» актера.

«Кажется, еще ни разу до сих пор в Художественном театре пьеса не отдавалась до такой степени в руки актеров. Ни одна постановочная деталь не должна заслонять актера. Станиславский из режиссера, каким он был преимущественно, например, в “Синей птице”, здесь обратился прежде всего в учителя. Сущность всех работ по “Ревизору” у нас пока заключалась в пытливом углублении в психологию действующих лиц и в отыскании наиболее непосредственных и простых интонаций.

… В “Ревизоре” пресловутая традиция обволокла и окутала истинную психологию корой рутины. Содрать эту кору — задача очень большая, и ею театр прежде всего занят».

«Постановка “Ревизора” (беседа с Вл. И. Немировичем-Данченко)». — «Русское слово», 18/XI.

НОЯБРЬ 3

Пробует Е. А. Красовскую на роль городничихи Анны Андреевны.

«… Проба дала мне возможность видеть поближе Константина Сергеевича, и это было действительно очень интересно, можно с ним соглашаться или нет — это другое дело, но я вспомнила Вас — нельзя ему не удивляться».

Письмо В. А. Красовской к А. А. Стаховичу от 11/XI. Архив К. С.

146 Вечером индивидуальные занятия С. с Ураловым, Красовской и Кореневой91*.

НОЯБРЬ 5

«Конечно, мы вернулись к реализму, обогащенному опытом, работой, утонченному, более глубокому и психологическому. Немного окрепнем в нем и снова в путь на поиски. Для этого и выписали Крэга.

Опять поблуждаем и опять обогатим реализм. Не сомневаюсь, что всякое отвлечение, стилизация, импрессионизм на сцене достижимы утонченным и углубленным реализмом. Все другие пути ложны и мертвы. Это доказал Мейерхольд».

Письмо С. к Л. Я. Гуревич. Собр. соч., т. 8, стр. 115.

И. А. Бунин пишет С. о своем желании перевести для МХТ пьесу Шекспира.

Письмо И. А. Бунина к С. Архив К. С., № 7422.

НОЯБРЬ 6

Играет роль Фамусова в третьем акте «Горя от ума» на утре-встрече труппы МХТ с сицилийскими артистами во главе с Джованни ди Грассо.

Гости исполнили итальянскую народную драму «Maruzza».

НОЯБРЬ 10

Утром пробует на роль Анны Андреевны Е. П. Муратову, М. Г. Савицкую, Н. С. Бутову и С. В. Халютину92*.

НОЯБРЬ 11

Е. А. Красовская пишет о показах С. роли Хлестакова артисту Гореву:

«Горев иногда невыносим, а иногда вдруг неожиданно и смешон и мил, я бы сказала — это один из актеров с сюрпризом, но когда играет Хлестакова Станиславский — нельзя не понять и нельзя не поучиться».

Письмо Е. А. Красовской к А. А. Стаховичу. Архив К. С.

НОЯБРЬ, с 12 по 16

Проводит заседания по отбору костюмов и утверждению гримов для «Ревизора».

НОЯБРЬ 17

Герберт Бирбом Три благодарит С. за дружеский прием, оказанный его представителю Стенли Беллу во время его недавнего пребывания в Москве.

«Я много раз слышал о Вашей работе в Московском Художественном 147 театре и был бы очень рад лично познакомиться с Вами».

Письмо Бирбом Три к С. от 30/XI н. с. Архив К. С., № 2869.

На вечерней репетиции «Ревизора» искали «тона и планировали сцену купцов четвертого акта. Планировали финальную сцену пятого акта и вырабатывали положения фигур в немой картине».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

НОЯБРЬ 18

Вечером репетирует пятый акт «Ревизора» с момента появления гостей. «Вырабатывали характеры и типы гостей. Проходили подробно сцену чтения письма и снова повторяли все пройденное».

Там же.

«Я видел репетицию 5-го акта “Ревизора”, когда Константин Сергеевич показал тридцати артистам, играющим гостей, кого они должны играть: он входил в дверь, показывал одному актеру, сейчас же выходил и входил снова, показывая следующему. И это были тридцать образов мужчин и женщин, предельно выразительных, с громадным юмором, с большой внутренней насыщенностью».

Из воспоминаний Б. М. Сушкевича. Сб. «О Станиславском», стр. 380.

НОЯБРЬ 20

«Устанавливали отдельные группы двух последних массовых сцен. Искали положения, из которых наиболее легко и удобно перейти в немую сцену — начиная с чтения письма».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

НОЯБРЬ 24

Начинает работать с С. Л. Кузнецовым над ролью Хлестакова93*.

Там же.

«С Хлестаковым у меня дело не ладилось, со мной начали работать, говоря: “У вас много провинциализма, надо очистить”. Я взбунтовался, заговорил об уходе, и тогда за меня взялся сам К. С. Станиславский. Каждый день я приходил к нему обедать, а затем мы шли к нему в кабинет, и он говорил:

— Покажите мне, какой будет Хлестаков, когда ему исполнится 80 лет!

— Сыграйте мне всего Хлестакова без слов!

— Доведите себя до тошноты от чувства голода!

Это после роскошного-то обеда у Станиславского! Я садился в кресло, глубокомысленно что-то мычал, “переживал”, искал “зерно”, вжимая в себя живот и вызывая тошноту».

Рассказ С. Л. Кузнецова, записанный М. Загорским. См. «Степан Кузнецов. Сборник статей», стр. 17.

148 С. Н. Сергеев-Ценский посылает С. свою пьесу «Смерть» и просит с ней ознакомиться.

Письмо С. Н. Сергеева-Ценского к С. Архив К. С.

НОЯБРЬ 26, 27

С. болен.

НОЯБРЬ 28

Обращается «к некоторым из товарищей-артистов» с письмом, начинающимся возгласом «Караул!!!».

С. указывает, что «юбилейные почести, успех пьесы94*, полные сборы не повышают более энергии театра, а ослабляют его трудоспособность». Забвение этических норм, дисциплинарные нарушения, «обиды актерского самолюбия», самоуспокоенность и равнодушие к общему делу проникли в Художественный театр, и теперь «новые теории в нашем искусстве, добытые упорным трудом, способны заинтересовать театр не более как на одну-две недели». В заключение С. пишет, что «художественная, административная, этическая и дисциплинарная сторона театра поддерживаются небольшой группой самоотверженных тружеников. Их силы и терпение истощаются. Скоро наступит время, когда они должны будут отказаться от непосильной для человека работы. Опомнитесь, пока еще есть время!

Ваш доброжелатель

К. Станиславский».

Собр. соч., перв., изд., т. 5, стр. 418 – 419.

«Я представил письмо “Караул”. Нашли, что оно несправедливо. Правление не советовало мне его вывешивать»95*.

Из записей С. под заголовком «Ошибки театра, на память». Собр. соч., перв. изд., т. 5, стр. 641.

НОЯБРЬ 29

А. А. Блок просит С. ускорить ответ по поводу возможности постановки в Художественном театре пьесы «Песня судьбы».

«Если что-либо в пьесе Вас не удовлетворяет, напишите мне, пожалуйста. Разочаровались ли Вы в ней после переделки? Или она представляет слишком большие трудности для театра? Ведь сам я тут — совсем не судья. А между тем душа моя просит сцены для этой пьесы — в противоположность всем остальным, какие я до нее писал».

Письмо А. А. Блока к С. Александр Блок, Собр. соч. в 8 томах, т. 8, стр. 264.

НОЯБРЬ

Играл роли: Гаева — 1, 23-го (утро); Сатина — 2, 21-го; Штокмана — 5, 11, 28-го; Фамусова — 14-го; Астрова — 16-го.

149 НОЯБРЬ – ДЕКАБРЬ

В записной книжке делает наброски, являющиеся вариантами одной и той же темы и озаглавленные им «Как готовиться к спектаклю» и «Как проявлять волю при повторении творчества на спектакле». В этих набросках С. впервые излагает свои мысли об единстве и взаимосвязи физического и психологического начал в творческом процессе.

«Связь эта настолько сильна и неразрывна, что физиологическая привычка роли возбуждает ее психологию в душе артиста и, наоборот, психологическое переживание чувств роли порождает привычное для нее физиологическое состояние тела артиста».

Здесь же С. подходит к определению сквозного действия, которое он в своих рукописях этого времени называет «главным толчком», «лейтмотивом», «гвоздем роли» или «душевным аккордом». Характерно, что С. ссылается на Гоголя, называющего, как пишет С., «эту основную ноту гвоздем, который артист должен вбить в свою голову, прежде чем выходить на сцену»96*.

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 403 – 404.

«На репетициях этого года (1908) пьесы “Ревизор”, которую ставил Константин Сергеевич, возникли и начали звучать странные слова: “гвоздь”, “круг”. Эти два слова — родоначальники “системы Станиславского”. Несмотря на странность этих слов, в них заключалось содержание, которое было основным для системы Константина Сергеевича. “Гвоздь” — это то, что мы теперь называем “сквозным действием”, “круг” — это то главное, чему учит система Станиславского, — внимание, творческое внимание».

Б. М. Сушкевич, Семь моментов работы над ролью. Л., 1933, стр. 8.

ДЕКАБРЬ 1 и 2

Репетиция первых трех актов «Ревизора» в костюмах97*.

Е. А. Красовская пишет А. А. Стаховичу о замечательной игре Уралова в роли Городничего. «Такая простота, яркость красок, такая цельность, жизненная правда (это все Станиславский и Станиславский) должны увлечь публику. На мой вкус многие другие фигуры тяжелы, но эта безупречна. Нельзя перечислить той массы жизненных мелочей, которые делаются так легко, как будто он их делает 150 в первый раз. Правдой и жизнью веет от этого красного солдатского лица в розовой косоворотке».

Архив К. С.

ДЕКАБРЬ, начало

Просит М. Метерлинка предоставить С. В. Рахманинову право писать оперу на сюжет «Монны Ванны».

Горячо ходатайствуя за Рахманинова, С. уверен, что произведение Метерлинка «попадет в руки исключительного по таланту музыканта».

Собр. соч., т. 8, стр. 118 – 119.

ДЕКАБРЬ 3

В письме к А. А. Блоку С. высказывает свое мнение о пьесе «Песня судьбы».

«Я всегда с увлечением читаю отдельные акты Вашей пьесы, волнуюсь и ловлю себя на том, что меня интересуют не действующие лица и их чувства, а автор пьесы. Читаю всю пьесу и опять волнуюсь и опять думаю о том, что Вы скоро напишете что-то очень большое. Очень может быть, что я не понимаю чего-то, что связывает все акты в одно гармоническое целое, а может быть, что и в пьесе нет цельности.

… Я много работал над практическими и теоретическими исследованиями психологии творчества артиста и пришел к выводам, которые блестяще подтвердились на практике. Только этим новым путем найдется то, что мы все ищем в искусстве. … Когда я подошел к Вашей пьесе с такими мыслями, то оказалось, что места, увлекающие меня, математически точны и в смысле физиологии и психологии человека, а там, где интерес падает, — мне почудились ошибки, противоречащие природе человека».

Собр. соч., т. 8, стр. 117 – 118.

Из дневника А. А. Блока:

«Наконец Станиславский прислал длинное письмо о том, что пьесу нельзя и не надо ставить. Я поверил этому, иначе — это поставило для меня точку, потому что сам я, отходя от пьесы, разочаровался в ней».

Александр Блок, Собр. соч. в 8 томах, т. 7, стр. 188.

ДЕКАБРЬ 4

Репетирует третий акт «Ревизора».

Исполнительница роли Пошлепкиной Е. А. Красовская пишет о Станиславском: «… я удивляюсь неожиданной простоте его указаний, я восхищаюсь энергией, работоспособностью, умением сразу найти не только недостаток актера, но и средство его исправить, и я преклоняюсь перед такой верой, таким огнем и таким служением искусству, как у него.

151 … Я могу не соглашаться со Станиславским, у меня могут быть свои или привитые дурные вкусы, но он все-таки будет и единственным, и заманчивым, и удивительным!»

Письмо Е. А. Красовской к А. А. Стаховичу от 5/XII. Архив К. С.

ДЕКАБРЬ 9

В ответ на критику С. «Песни судьбы» А. А. Блок пишет ему: «Вы лично и дело Ваше всегда были и есть для меня — пример строжайшего художника. В Вас я чувствую и силу, и терпение, и жертвенность, и право строжайшего суда. Верю Вам глубоко; потому, возвращаясь к пьесе, я вовсе не тревожусь о судьбе ее по существу; знаю, что, если надо, Вы ее полюбите, если не надо — отвергнете, руководясь математикою искусства, любовью к строгим истинам его. Вижу в Вас художника, которому мало только красоты и только пользы, которому необходимо покрывающее и исчерпывающее то и другое — Прекрасное. И, по всему этому, верю в Ваш реализм».

Александр Блок, Собр. соч. в 8 томах, т. 8, стр. 267.

Н. Н. Евреинов приглашает С. на чтение его реферата «Введение в монодраму (об архитектонике драмы на принципе сценического тождества ее с представлением действующего)»98*.

Письмо Н. Н. Евреинова к С. Архив К. С.

С. В. Рахманинов из Дрездена благодарит С. за хлопоты перед Метерлинком о разрешении написать оперу на сюжет пьесы «Монна Ванна».

Собирается по приезде в Москву посмотреть спектакль «Ревизор», в успехе которого он не сомневается.

Письмо С. В. Рахманинова к С. Архив К. С.

ДЕКАБРЬ 10

Утром проводит беседу с бутафорами, декораторами, осветителями, костюмерами, рабочими сцены по постановке «Ревизора».

ДЕКАБРЬ 12

Играет роль Гаева в сотом спектакле «Вишневый сад».

ДЕКАБРЬ 16

Делает замечания по генеральной репетиции «Ревизора». Недоволен освещением. Предлагает в первом и в четвертом актах давать полный свет, чтобы «освещались кишки актеров».

Дневник репетиций.

152 ДЕКАБРЬ 18

Первое представление «Ревизора». Режиссеры: К. С. Станиславский, и И. М. Москвин99*. Художник В. А. Симов.

«Сыгран наконец “Ревизор” в Художественном театре — и в московских газетах поднялся шум, посыпались рецензии с неверно схваченными деталями, пошли кривотолки. Среди любителей театра началось неописуемое волнение: “Ревизор” сыгран по-новому, сыгран “наизнанку”…»

Л. Гуревич, Возрожденный «Ревизор». — «Слово», 1909, 7/I.

«Как это обыкновенно бывает в Художественном театре, пьеса поставлена и сыграна “заново” — вне каких-либо театральных традиций. Бытовой реализм постановки, с ярким колоритом эпохи, проникнут духом русской провинциальной жизни. Но все внимание зрителя сосредоточивается на действующих лицах, которым посвящена была по преимуществу режиссерская работа Станиславского, и на самом действии бессмертной комедии, вызывающем в публике взрывы смеха, но создающем, в конце концов, впечатление глубокое и почти жуткое. Облики провинциальных гоголевских героев даны в реалистических чертах, граничащих с шаржем, и минутами кажутся порождением какого-то кошмара».

Л. Гуревич, Московский Художественный театр. — «Слово», 22/XII.

«Городничий — в апогее, весь распустился в блаженстве. Сладко потягиваясь на диване, мечтает о генеральстве, о корюшке и ряпушке, о цветах “кавалерии”. Пришли перепуганные купцы, трясут в страхе бороденками. Их много, ввалились целою оравою. Тогда Городничий засучил рукав розовой рубахи над богатырскою рукою, с аппетитом поплевал на ладонь, сжал пальцы в грандиозный кулак, широко размахнулся. Рраз! Рраз! Загулял кулак по купецким скулам и шеям, считает купецкие зубы. Абдулины повалились. Стонут, ухают, ревут. “Истинно русская”, вполне стильная расправа.

Я изобразил одну из сцен “Ревизора” в транскрипции Художественного театра. И ее выбрал не потому, чтобы считал особенно значительною или интересною. Но в ней, может быть, наиболее явственно и ярко проступает тот принцип, по которому работал Художественный театр, осуществляя на своей сцене неумирающую комедию. И принцип этот — преувеличение… Точно между комедиею и зрителем поместили очень сильное увеличительное стекло. Все стало значительно крупнее размерами. Оттого отдельные части сделались весьма, даже сверх нужной меры, отчетливыми. … Итак преувеличены не только внешние черты, но и внутренние — все чувства, 154 мысли, интонации и жесты всех гоголевских персонажей, все авторские ремарки и все указания текста. Каждое данное пьесы доведено до своего крайнего предела. Вероятно, в публике и фельетонах будут много, не меньше, чем когда-то о пресловутых сверчках, толковать о том, что Хлестаков кончиком ноги давит на стене клопа. И выйдет так, будто вся суть постановки — в этом клопе, как раньше, в очаровательном чеховском спектакле, — в сверчке. Это, конечно, только вздор. Сам Художественный театр во сто раз меньше придавал значения сверчку и придает клопу, чем придала и придадут публика и газеты. Но этот жест Хлестакова любопытен, как одно из выражений все того же метода преувеличений, того доведения до крайности каждого гоголевского намека, по которому строили весь спектакль, от гримов до душевных движений».

Н. Эфрос, «Ревизор» в Художественном театре. — «Речь», 21/XII.

ДЕКАБРЬ 20

Участвует в заседании Правления МХТ.

«Обсуждение, как устранить недовольство и неудовлетворенность в труппе, увеличивающиеся с каждым годом.

В беседе на эту тему выяснилась возможность распределения самостоятельных работ между четырьмя режиссерами (К. С., Вл. Ив., Ив. Мих.100*, Вас. Вас.101*). Вл. Ив. находит, что кроме четырех самостоятельных постановок возможна еще пятая — коллективная.

К. С. находит, что этот план имеет свои опасные стороны: например, часть труппы, сознающая необходимость воспитания своей артистической личности в новых принципах творчества и поддающаяся этому воспитанию (или самовоспитанию), будет выбиваться из колеи, попадая в неподходящую атмосферу».

Протокол заседания. Архив Внутренней жизни театра.

ДЕКАБРЬ 21

Принимает в театре Сару Бернар, посетившую утренний спектакль «Синей птицы».

«Сара Бернар очарована исполнением “Синей птицы” и в восторге от спектакля. Она советует дирекции Художественного театра непременно везти “Синюю птицу” в Париж, уверяя, что весь Париж придет в восторг от этой постановки».

«Русское слово», 23/XII.

ДЕКАБРЬ 24

Пишет В. В. Котляревской: «Сезон у нас недурной. “Синяя птица” имела успех, “Ревизор” тоже, 155 хотя, говорят, газеты ругаются неприлично. Как режиссер я переутомлен, как актер — совсем схожу со сцены, и это меня волнует, так как сам я люблю только актерство.

Моя летняя работа принесла хорошие плоды. Новый психофизиологический метод дает хорошие результаты и заинтересовал труппу. Театр блеснул еще одной молодой артисткой — Коонен, на которую я возлагаю большие надежды».

Собр. соч., т. 8, стр. 119 – 120.

ДЕКАБРЬ, вторая половина

Газеты сообщают, что С. пригласил на будущий сезон режиссером в Художественный театр Г. Крэга.

«Вечер», 24/XII и др.

Посещает спектакли гастролирующей в Москве Сары Бернар. «Помню, приехала в Москву на гастроли знаменитая французская актриса Сара Бернар. У нее не было ноги. Играла у нас Орленка в пьесе Ростана. Блестящая техника. И каждый день у нее урок пения, декламации, фехтования. Я заставал ее за этими занятиями. С одной ногой играла Орленка! Вот это техника!»

Из беседы С. с учениками Оперно-драматической студии 15/XI 1935 г. Станиславский репетирует, стр. 447.

ДЕКАБРЬ 25

Дарит фотографию гримеру МХТ:

«Дорогому другу и талантливому сотруднику Якову Ивановичу Гремиславскому, на память о четвертьвековой работе и о пережитых поражениях, победах, разочарованиях и артистических радостях, от любящего и благодарного К. Алексеева (Станиславского)».

Собр. соч., перв. изд., т. 8, стр. 456.

ДЕКАБРЬ 26

На вечере у художника И. С. Остроухова слушает старинную музыку в исполнении знаменитой польской клавесинистки Ванды Ландовской.

ДЕКАБРЬ, после 26-го

Получает от Ванды Ландовской фотографию с надписью: «Господину Станиславскому в знак большой симпатии и восхищения».

Дом-музей К. С. Станиславского.

ДЕКАБРЬ

Играл роли: Штокмана — 5, 29-го; Фамусова — 6, 28-го (утро); Астрова — 7, 31-го; Гаева — 12-го.

157 1908 г.

Разрабатывает вопросы подготовки актера, пишет о трудностях определения и развития таланта. Во всех разделах своих записок С. проводит мысль о высоком призвании артиста и о громадном общественном и культурно-воспитательном значении искусства театра. «Школа должна объяснить учащимся цели искусства, его общественное значение, задачи, миссию и этику артиста. Она должна внушить им дисциплину, воспитывающую их нравственно и умеряющую недостатки, свойственные нашей профессии».

Собр. соч., перв. изд., т. 5, стр. 307.

Из записной книжки С.:

«Заповеди».

«1) Неси в театр крупные чувства и большие мысли, мелкие же оставляй у порога.

2) Порог сцены — чувствуй.

3) Костюм — облачайся.

4) Не зубри слов роли, а учи ее чувства и мысли.

5) Прежде взбодрись, а потом твори.

6) Знай, что ты хочешь творить, и умей хотеть творить.

7) Верь всему, что происходит на сцене, и никогда не представляйся верящим.

8) На сцене живи для себя, а думай для других.

9) Всегда всем существом живи данной минутой».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 393.

Вышли из печати книги:

«Кризис театра. Сборник статей». Книгоиздательство «Проблемы искусства». В сборнике статья В. Чарского «Художественный театр».

«Синяя птица». Сборник статей: 1) Юбилей Художественного театра. 2) В. Фриче. Метерлинк на рубеже двух миров. 3) В. Чарский. «Синяя птица» на сцене Художественного театра. 4) Критика о постановке «Синей птицы». Книгоиздательство «Проблемы искусства».

158 1909
Начало занятий с актерами и учениками МХТ по «системе». Привлечение М. В. Добужинского к оформлению «Месяца в деревне». Возобновление «Трех сестер». Докрэговская редакция «Гамлета». Эскизы В. Е. Егорова. Выступление на Втором Всероссийском съезде режиссеров. Гастроли МХТ в Петербурге. Приезд Г. Крэга и работа с ним над «Гамлетом». Знакомство со школой А. Дункан в Париже. Летний отдых в Виши и Сен-Люнере. Победа нового метода в спектакле «Месяц в деревне». Исполнение роли Ракитина.

ЯНВАРЬ 7

Е. Н. Чириков дарит С. свою книгу «Пьесы» (изд. «Знание», СПб., 1909) с надписью: «Константину Сергеевичу Станиславскому, с искренним уважением и симпатией. Автор. 1909. 7 января. СПб. Церковная, 15».

Архив К. С.

ЯНВАРЬ 10

Днем проводит репетицию «Синей птицы».

 

В Дневнике спектаклей «Ревизор» помощник режиссера А. Н. Уральский отмечает, что в четвертом акте исполнители массовой сцены разбили в дверях цветное стекло. «Кроме того, в общем шуме были слышны какие-то невозможные звуки или точнее вопли и пронзительные выкрики, почти заглушавшие слова».

Запись С.: «Это переигрывание ужасно. Придется принять самые энергичные меры к тому, чтобы отдельные лица своим старанием вылезти на первый план не убивали общей работы и ансамбля».

Дневник спектаклей.

ЯНВАРЬ 11

Вечером играет роль Гаева. Записывает в Дневнике спектаклей:

«Г-н Маныкин-Невструев взялся управлять свистом птиц, но второй уже раз его не было на сцене и за птицами следил я. Срепетованы птицы не так, как я объяснял.

159 Г-ну Румянцеву: Правая от публики сторона панорамы не морщит, а левая морщит. Но в общем несравненно лучше, чем было. Радуюсь. Только бы сладить с антрактом. Очень длинен.

В первом акте корни вишневых деревьев закрывают синей (светлой) тряпкой. Совершенно непонятно и сверху видно. Надо — зеленую или черную под цвет земли.

Вишневая ветка так коротка, что ее невозможно притянуть в окно. Надо подбирать такое дерево, у которого была бы такая ветка, или приделать ветку нарочно. При первом случае — все вишневые деревья надо подновить».

ЯНВАРЬ 12

С. В. Рахманинов смотрел последний акт «Ревизора», который ему «очень понравился».

С. В. Рахманинов, Письма, М., Гос. музыкальное издательство, 1955, стр. 363.

ЯНВАРЬ 14

Репетирует отдельные сцены «Синей птицы».

ЯНВАРЬ 18

Утром играет роль доктора Штокмана.

«К. С. сам записал себя в рапорт на “Штокмане” за оговорку».

Запись В. В. Лужского. Архив В. В. Лужского.

ЯНВАРЬ, с 19-го

Ежедневно с 12 часов 30 минут до 13 часов 30 минут проводит беседы по «системе» с группой актеров МХТ и делает с ними «упражнения».

Дневник репетиций.

«Десятилетняя практика наложила неизбежно след ремесленности. Чтоб избавиться от него, артисты устроили под руководством Станиславского упражнения — просматривают друг у друга роли и исправляют»102*.

Телеграмма С. к Л. Я. Гуревич от 9/II. Собр. соч., т. 8, стр. 123.

М. Н. Германова пишет С., что после беседы с ним она «готова все делать и выносить, только бы работать в условиях истинного искусства».

Архив К. С., № 7736.

ЯНВАРЬ 19 – 26

Репетирует «Ревизора» с С. Л. Кузнецовым в роли Хлестакова.

160 ЯНВАРЬ 19

Правлением МХТ постановлено приступить к работе над «Гамлетом», «Месяцем в деревне» и «Анатэмой» Л. Андреева103*.

 

Одновременно с вызовом в Москву Г. Крэга Правление решило поручить художнику В. Е. Егорову делать «вторую монтировку» декораций «Гамлета», командировав его с этой целью в Данию и Англию.

Протокол заседания Правления МХТ. Архив Внутренней жизни театра, № 158.

ЯНВАРЬ 20

С. телеграфирует Г. Крэгу: «Приступаем немедленно к постановке “Гамлета”. Просим Вас тотчас же приехать. Невозможно начать без Вас».

Письмо Г. Крэга к С. от 2/II н. с. Архив К. С., № 2113/1-2.

ЯНВАРЬ 22

В. И. Гиршман пишет М. В. Добужинскому по поручению С.: «Г-н К. С. Станиславский, артист и директор Московского Художественного театра, желал бы иметь с Вами переговоры, кажется, относительно постановки новой пьесы».

Музей МХАТ. Архив М. В. Добужинского.

ЯНВАРЬ 25

Играет роль Астрова в «Дяде Ване». Записывает в Дневнике спектаклей:

«А. Л. Вишневскому, А. Р. Артему, М. А. Самаровой.

Давайте перестанем злить Кугеля. Перестанем бить комаров. Осень, желтый лист, комаров не бывает. Жизненных подробностей, привязывающих нас к естественному простому тону, теперь и без того в пьесе много».

К. С. Станиславский, Статьи, речи, беседы, письма. М., «Искусство», 1953, стр. 214.

Г. Крэг, в ответ на телеграмму С., пишет, что он приедет в Москву не позже чем через два месяца.

«Я немедленно начну рисунки для “Гамлета” — немедленно и буду работать над ними с великим наслаждением. … Тем временем Вы, может быть, напишете мне несколько слов, как Вы намерены поставить “Гамлета”, чтобы я мог иметь это в виду при моей работе».

Письмо от 7/II н. с. Архив К. С., № 2113.

ЯНВАРЬ 27

Репетирует с В. В. Барановской роль Ирины в «Трех сестрах».

161 ЯНВАРЬ 31

На заседании Правления МХТ намечено распределение ролей в «Гамлете»104*.

ЯНВАРЬ

Играл роли: Фамусова — 2-го; Сатина — 6-го; Гаева — 1, 11, 21-го; Штокмана — 14, 18-го (утро); Астрова — 25-го.

ФЕВРАЛЬ 2

Смотрит утренний спектакль «Ревизор».

«Смотрел конец 4-го акта с выхода Бобчинского и Добчинского. Подробные замечания сообщу каждому из исполнителей. Общее замечание: то, что я видел, пошло назад, а не вперед.

Потеряна серьезность в отношении к положению. Выступила ремесленность, т. е. протокольное и потому неживое изображение того, что когда-то было свежо. Но хуже всего то, что появилось оскорбительное для Гоголя подчеркивание шаржа. Так, например, купцы смешат не тем, что они со страхом и верою относятся к Хлестакову, а тем, что они бухаются в ноги. Это ужасно, и на репетициях я умолял делать эти поклоны как можно мягче, незаметнее. Еще просьба к И. М. Уралову: не надо за кулисами так топотать в подражание скорого бега. Ни один человек в театре не верит тому, что вы бежите, а не просто топочите. Тем более что это делается так неосторожно и не сосредоточенно, что я видел из партера, как вы стояли за кулисами и топотали, а потом побежали.

К. Алексеев».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

С. А. Андреевский в письме к С. упрекает МХТ в том, что он включил в свой репертуар такую плохую пьесу, как «Анатэма». «Ведь сами вы говорите, что не любите эту пьесу. Да и знаете ли вы ее в целом?.. Вы жалуетесь на репертуарный голод. Я понял ваше горе, и, будучи всегда далек от театра, но любя именно ваше искусство, — я стал перебирать в памяти, за что бы вам взяться? И вдруг мне показалось, что я нашел! “Каин”, “Манфред”, “Сарданапал” Байрона!..»

Архив К. С., № 7038.

ФЕВРАЛЬ 6

Смотрит вместе с приехавшим в Москву М. В. Добужинским «Синюю птицу».

«Сидел в публике и испытал перетянутую после звонка паузу. Теперь 162 понял, что она зависит от неаккуратности и недисциплинированности оркестра».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

ФЕВРАЛЬ, после 6-го

«В этот мой приезд в Москву Станиславский просил меня задержаться для важного, по его словам, разговора, который вскоре и состоялся в отдельном кабинете ресторана Эрмитаж. Кроме него и Немировича-Данченко присутствовали Качалов, Лужский, Вишневский, Москвин, Леонидов, Книппер — основатели и пайщики Художественного театра.

Разговор был действительно важный и не только для меня, т. к. имел большие последствия в жизни театра: Станиславский к полной моей неожиданности предложил мне сделать постановку “Месяца в деревне” Тургенева и вместе с тем просил передать Александру Бенуа и другим моим коллегам по Миру Искусств о желании театра соединиться с ними в непосредственной тесной работе».

 

«Я уехал из Москвы с поручением передать нашей группе о чаяниях театра и с просьбой Станиславского сообщить, кто из нас и что именно хотел бы ставить в Художественном театре, кого вообще к чему клонит».

М. Добужинский, О Художественном театре (Из воспоминаний художника). — «Новый журнал», Нью-Йорк, 1943, кн. V, стр. 28, 29.

«Самим Станиславским я был совершенно очарован, что для знавших его лично понятно. … При всей импозантности и великолепии его фигуры (в этом он напоминал Шаляпина) и удивительно красивом голосе, в котором порой могли звучать властные ноты, — в облике его было нечто на редкость милое и приветливое, иногда даже до странности застенчивое, и всем знакомая вежливость его иногда даже бывала трогательно забавной».

Там же, стр. 32 – 33.

ФЕВРАЛЬ 7

Смотрит спектакль «Бранд».

ФЕВРАЛЬ, до 9-го

Благодарит Л. Я. Гуревич за статью и письмо о постановке «Ревизора». Защищает некоторые режиссерские детали в спектакле, против которых возражает Л. Я. Гуревич105*.

«Детали с башмаками, с хохлом полового можно и убрать. Это не важно, но если принять во внимание, что действие происходит 163 в 30-х годах, и вспомнить отношение барчонка к слугам того времени, то иного отношения и быть не могло.

… Все эти мелочи и создают ту атмосферу наивности, в которой могла разыграться история с ревизором.

Но, конечно, если публика не доросла до смелой правды на сцене, если ее понятия об эстетичности не идут далее академичности — не стоит засорять ее трусливой фантазии мелочами, так как за ними она не разглядит главного. …

… Об статьях Кугеля-Пуришкевича даже и не слыхал. Он перешел границу в своем негодовании и потому даже на актеров, об которых он пишет, его ругательства перестали действовать. Бог с ним. Он талантлив, но к делу не пригоден»106*.

Собр. соч., т. 8, стр. 121 – 122.

ФЕВРАЛЬ 9

Капустник Художественного театра.

С. выступает с номером под названием «Фокусы Станиславского — исчезновение Потоцкого». Помимо артистов МХТ в капустнике принимают участие Л. В. Собинов и В. Н. Петрова-Званцева. Среди гостей — М. В. Добужинский.

ФЕВРАЛЬ 11

На похоронах своего товарища А. А. Федотова (сына Г. Н. Федотовой) на Ваганьковском кладбище.

ФЕВРАЛЬ 13

М. Г. Савина пишет А. Е. Молчанову о предстоящих гастролях МХТ в Петербурге. «А я вот “Синюю птицу” целую зиму мечтала увидеть… Ты смеешься? Запаслась билетом, но, конечно, не попаду.

… Уже началась продажа, и несчастные студенты дежурят ночь и день, ожидая открытия кассы. Уж я заставлю тебя посмотреть “Птицу”, как хочешь».

РГИА, ф. М. Г. Савиной, № 689, ед. хр. № 167, л. 65.

ФЕВРАЛЬ, первая половина

Репетирует «Трех сестер» в связи с возобновлением спектакля и вводом второго состава исполнителей на роли Ирины (В. В. Барановская), Наташи (Л. А. Косминская), няни (Е. А. Красовская), 164 офицеров (П. А. Павлов, Р. В. Болеславский) и др. «Эта скучная работа отняла у меня все свободное время».

Письмо С. к Н. В. Дризену от 17/II. Собр. соч., т. 8, стр. 124.

ФЕВРАЛЬ 15

Утром проводит первую репетицию «Ревизора» на сцене с С. Л. Кузнецовым в роли Хлестакова.

Общество любителей российской словесности при Московском университете сообщает С. об избрании его в действительные члены Общества.

ФЕВРАЛЬ 16

Премьера возобновленного Станиславским спектакля «Три сестры»107*.

Играет роль Вершинина.

«На сцене была жизнь. Такая правдивая, как будто такая незначительная. Но сквозь нее просвечивали все великие страдания затоптанной души. И когда спрашивали три сестры: “За что мы страдали?” — думаю, все сердца в зрительном зале мучительно жили также страшным вопросом. И сливали свои слезы со слезами сестер, с безысходною печалью Чехова.

… Я давно не видел “Трех сестер”. Как выросло с тех пор исполнение, и в целом, и в отдельных ролях! Как углубились образы, как облагородились и приобрели всю красоту трепетности переживания. Властно захватила сцена внимание почти с первых тактов драмы и уже не выпускала его из своей власти, подчинила все чувства и мысли».

Старый друг (Н. Эфрос). — Газ. «Театр», 17/II.

«Наиболее образцово был сыгран “Вишневый сад”. И он был, несомненно, лучшею чеховскою постановкою до вчерашних “Трех сестер”, и я считал его лучшим спектаклем Художественного театра. “Три сестры” последнего понедельника еще лучше, по общей гармонии, по стройности всего великолепного аккорда, по великой пережитости, по жизненности, по силе искренности».

Старый друг (Н. Эфрос). — Газ. «Театр» 19/II.

ФЕВРАЛЬ 17

Репетирует «Ревизора» с С. Л. Кузнецовым.

 

Соглашается с С. А. Андреевским относительно отрицательной оценки пьесы «Анатэма».

«Я ли не мечтал о Каине?! Роль была выучена, декорации и костюмы — готовы, и Синод запретил, так как Авель оказался святым, а Каин, Ева и Адам — тоже что-то вроде святых?! Сарданапал, Манфред!!! Нет ли у Вас актера на эти роли? Хоть какого-нибудь завалящего. На Гамлета — есть, быть может, далеко не идеальный, но Манфред — 166 Сарданапал!.. Никто из нас не может играть этих ролей. А жить нужно…»

Собр. соч., т. 8, стр. 123.

ФЕВРАЛЬ 20

78-е представление «Синей птицы».

Л. А. Сулержицкий делает в Дневнике спектаклей длинную запись, полную тревоги за катастрофический разлад спектакля «Синей птицы», потерю в нем самого главного — жизни и художественности исполнения. Искусство в «Синей птице» превратилось в ремесло, указывает Сулержицкий.

С. в своей приписке к протоколу призывает актеров МХТ со всей серьезностью отнестись к словам Сулержицкого и вникнуть в их смысл. «Лев Антонович ни одним словом не упрекает в нерадении, в отсутствии дисциплины, в нежелании — напротив. Значит, кроме дисциплины и порядка есть что-то другое, что может подтачивать художественное дело.

Есть ремесло актера — представление и есть искусство переживания.

Никогда наши и вообще русские актеры не будут хорошими ремесленниками. Для этого надо быть иностранцем. Наши артисты и наше искусство заключается в переживании.

Каждую репетицию, каждую ничтожную творческую работу нужно переживать. Этого мало. Надо уметь заставить себя переживать.

И этого мало — надо, чтобы переживание совершилось легко и без всякого насилья».

Этому искусству переживания, которому принадлежит будущее театра, С. берется научить в Художественном театре каждого, «кто сам очень захочет достигнуть этого».

Отказываясь впредь работать по каким-нибудь иным принципам, С. приглашает «всех, кто интересуется искусством переживания», приходить к нему на занятия.

«В 1 час дня я буду приходить в театр для того, чтобы объяснять ежедневно то, что театр нашел после упорных трудов и долгих поисков», — уведомляет С. в конце своей записи.

«Ежегодник МХТ» за 1944 г., т. 1, стр. 327.

ФЕВРАЛЬ 21

Ведет репетицию «Ревизора».

«Проходили все сцены Хлестакова по всей пьесе, со всеми действующими лицами, в полной декорации; Кузнецов — в гриме и костюме».

Запись помощника режиссера А. Н. Уральского в Дневнике репетиций.

ФЕВРАЛЬ 22

Смотрит вместе с Вл. И. Немировичем-Данченко спектакль «Ревизор» с С. Л. Кузнецовым в роли Хлестакова.

167 Положительно относясь к игре дебютанта-Кузнецова, С. увидел ряд серьезных недостатков в самом спектакле.

«Таких спектаклей не должно быть в Художественном театре.

Это не искусство…

Это добросовестное ремесло.

Это искажение Гоголя».

С. подчеркивает, что актеры в каждом акте играли по-другому.

«Почему же в том же спектакле я краснел в 1-м и 5-м актах и хотел бежать из театра, а во 2-м я искренне наслаждался, в 3-м смотрел с удовольствием, а в 4-м лишь изредка скучал? На вопрос: почему те же лица хороши в одних актах и очень плохи в других, я берусь ответить и подтвердить свои доводы примерами».

Письмо С. к Л. М. Леонидову. Собр. соч., т. 8, стр. 125 – 126.

Н. Эфрос пишет о новом исполнителе роли Хлестакова: «На стороне Кузнецова есть и большое преимущество. Та сцена, которая у Горева вышла худшей, третий акт, у Кузнецова вышла лучшей. Всю сцену вранья ведет он отлично. Есть энтузиазм в этом хлестаковском вранье, такое искреннее увлечение и даже упивание всеми хлестаковскими выдумками. Его Хлестаков и врет, и наслаждается тем, что говорит, и любуется все время собою. И интонирует Кузнецов часто очень оригинально, по-своему. И это выходит не только ново, но и очень правдиво, умно».

Газ. «Театр», 24/II.

С. С. Мамонтов пишет в «Русском слове» о 29-м представлении «Ревизора»:

«Почти все, что резало глаз и ухо в первый раз, что критика инкриминировала художественникам, теперь устранено. Выступили детали постановки, которые стушевывались в нервной атмосфере премьеры, слышатся тончайшие и остроумные нюансы в читке актеров, сгладились все недосмотры и пересолы в режиссерской части».

Серг. Мамонтов, 29-е представление «Ревизора», 25/II.

ФЕВРАЛЬ 23

Письмо А. А. Стаховича к С.:

«… Я читал английскую книгу “Russian Essays and stories”. Автор ее Maurice Baring… В одной из ее глав он с восторгом говорит о Чехове — писателе и драматурге, местами до преувеличения (сравнивая, например, Чехова в “Вишневом саде” с Шекспиром). Потом он переходит к знаменитому “Artistic Theatre of Moscow” и на трех страницах изливает свои панегирики по адресу нашего театра; он семь раз видел “Вишневый сад” и целый месяц специально посещал Московский Художественный театр. … Он приглашает англичан предпринимать pélérinages в Москву нарочно для ознакомления с нашим театром и сравнивает эти путешествия с поездками публики 168 в Байрейт. … Он кончает тем, что считает, что каждый интересующийся театральным искусством должен ознакомиться с первым театром мира».

Архив К. С.

ФЕВРАЛЬ 24

Проводит первую беседу с исполнителями «Гамлета».

«Рассматривали материал, привезенный г. Егоровым из-за границы108*.

Говорили о ролях Гамлета, Офелии и Лаэрта (характеристики). Выяснили: какие критики на “Гамлета” надо прочесть, и поручили гг. Барановской, Коонен, Болеславскому, Базилевскому и Гореву сделать выписки».

Запись С. в Дневнике репетиций.

ФЕВРАЛЬ 25

Первое занятие С. с труппой Художественного театра по сценическому искусству (с часу до четырех часов дня).

А. Н. Бенуа в статье «Художественные письма» пишет о С., как об одном из немногочисленных деятелей искусства, способном создавать «подлинное и ценное» и «ясно “предвидеть” воплощение своих мечтаний».

«Пусть программа других театров будет бесконечно далека от театра Станиславского (иные из этих программ — мне лично будут ближе), но тому, как выполнять программу, нужно учиться у Станиславского. Его любовная тщательность отделки, непоколебимая серьезность и упорная выдержка — это те черты, которые внушают каждому уважение. Но не каждому ясно, что главная сила творчества Станиславского в том, что он мало говорит, мало рассуждает, мало заботится о “стиле” вообще и о “стиле в частности”, но, всецело отдаваясь вдохновенью, он творит этот стиль своего театра естественно, потому что “иначе не может”».

Александр Бенуа, Художественные письма. Участие художников в театре. — «Речь», 25/II.

ФЕВРАЛЬ 26

Второе занятие С. с актерами и режиссерами МХТ. «Собралась вся труппа за исключением тех, кто был занят в репетиции “Царских врат”».

Запись С. в Дневнике репетиций.

170 ФЕВРАЛЬ 27

Играет роль Вершинина.

По ходу спектакля делает замечание заведующему электрическим освещением В. С. Кириллову: «В третьем акте — финал — все лампы и свечи потушили, а свет на сцене не убавили, так и осталось светло. Это так же непростительно, как если бы актер пропустил свой выход».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

Из письма Г. Н. Федотовой к С.:

«Ваше доброе, родственное отношение ко мне и к моему покойному сыну дает мне великую радость видеть в Вас самого близкого мне друга и бесконечно благодарить Вас за Ваше участие и за Вашу готовность помочь мне».

Архив К. С.

О. К. Нотович отвечает из Берлина С. о возможности гастролей МХТ в Европе:

«Вы можете совершить большое турне по Германии и везде играть в королевских театрах. Вам предлагают 60 % валового сбора… Ваши гастроли оставили здесь глубокий след, и все с восторгом вспоминают о них».

Письмо О. К. Нотовича от 12/III н. с. Архив К. С.

ФЕВРАЛЬ 28

Беседа С. о «Гамлете» с режиссерской группой.

ФЕВРАЛЬ

Играл роли: Сатина — 2-го; Фамусова — 8-го; Вершинина — 16, 18, 21, 23, 25, 27-го109*.

МАРТ

Работает над «Гамлетом». Рассказывает о своем замысле спектакля, разбирает с исполнителями отдельные сцены и образы! «Зима. Холодное море. Эльсинор — холодная каменная тюрьма. Два часа от Норвегии. Норвежцы нападали на Эльсинор много раз. Пушки в Эльсиноре всегда настороже. Царит грубый милитаризм. Замок — казарма.

В 1-й картине вьюга. Стража в мехах. Как-то зашла или взошла луна и легла тень, ворвавшаяся с той стороны гроба. Гамлету дана громадная задача. В душу Гамлета вторгнулся потусторонний мир. Он видел не отца — генерал-лейтенанта, не Вильгельма в латах, а великолепнейшего человека громадной души, тоскующего, страдающего, умоляющего сына искупить его.

171 Какие-то грубые солдаты сменяют караулы, и вдруг ворвался мистицизм; все задрожало, сразу началась трагедия.

Хотелось бы, чтобы, когда вторгнется тень, мистицизм так овладел бы сценой, чтобы и самый замок заколебался, все изменилось бы».

Беседы С. о «Гамлете» (до крэговского проекта). Запись Л. А. Сулержицкого. Станиславский репетирует, стр. 34 – 35.

Картина вторая. «Входы и выходы придворных уничтожить — они совершенно ни к чему, создают много движения и затягивают. На золотом троне сидят король, королева, и слева, с ними рядом, сидит задумчивый Гамлет.

… Надо, чтобы было спокойно. Надо, чтобы действующими лицами были: король, королева и Гамлет. Остальные только как фон пошлости, богатства и тупости.

 

Огромный трон под пышным балдахином, на котором сидят король, королева и ступенькой ниже, а может быть и вровень с ними, Гамлет.

На скамьях, вокруг стен сидят придворные, а впереди в провале стоят спиной к публике войска с копьями.

Задача — показать трон, трех действующих лиц, а свита, придворные, сливаются в один общий фон золота. Мантии их сливаются, и отдельных лиц в них не чувствуется. Они грубый, живописный, сытый по величию фон».

Там же, стр. 35.

«В речи Лаэрта надо, чтобы сказался самый настоящий вылощенный придворный, будущее “его превосходительство”. Лаэрт, недалекий господин, лощеный, достойный сын Победоносцева».

Там же, стр. 36.

Объясняя, как надо играть тень отца Гамлета, С. возвращается к грамматике актерского искусства.

«Не слова надо читать, а надо понять мысль автора — те чувства, ради которых написаны эти слова.

… Эти чувства, эти мысли надо понять, а потом, когда они поняты, подойти к ним правильно от физиологии. Отправные точки всегда одинаковы. Все чувства получаются через зрение или слух, или через ощущение. Если вы кого-нибудь спрашиваете, вы ищете его глазами, ждете ответа. Если же вы начнете спрашивать, не глядя на того, кого спрашиваете, если вы глазами не будете проверять того, что вы слышите, вы поставите себя в фальшивые физиологические условия.

Если же наоборот, зацепитесь глазами за партнера, то хотя то чувство, ради которого вы смотрите в глаза, известно вам только в сознании, но благодаря правильной физиологической обстановке оно может зародиться у вас в области чувства. И непременно зародится.

172 Но если вы поставите себя заранее в неверные физиологические условия переживания и будете голосом, от уха искать подходящих, по вашему мнению, к данным словам интонаций, то найдете вы непременно только театральный трафарет, который всегда сопровождает на сцене такие слова».

Там же, стр. 40.

Просматривает эскизы декораций к «Гамлету», сделанные художником В. Е. Егоровым.

См. письмо Вл. И. Немировича-Данченко к В. Е. Егорову от 23/VI. Архив Н.-Д.

Из бесед Н. Н. Чушкина с участниками «докрэговской редакции» «Гамлета»:

«В. Е. Егоров в декабре 1934 года вспоминал, что Станиславский, работавший с ним над “Гамлетом”, хотел в оформлении передать суровость и жестокость эпохи, “замок-казарму”, грубый камень, толщу крепостных стен. Варварская мощь средневековья (архитектура) должна была сочетаться с чертами Ренессанса (костюмы, внутреннее убранство). Станиславский, как выразился Егоров, стремился к “утолщенному реализму”, чтоб ярче оттенить духовный конфликт Гамлета, показать мрачный каменный Эльсинор, как тюрьму, где томится лучший из людей. Он не боялся психологического заострения темы, некоторой ее гиперболизации. В то же время он требовал от художника показать Данию как провинциальное королевство, передать будничную жизнь двора, избежав, с одной стороны, бытового натурализма, а с другой — нарочитой парадности, пышности, подчеркнутой “театральности”. Станиславский хотел, чтобы трагическое и жизненно простое, реальное и ирреальное сплетались друг с другом. Особенно запомнилась Егорову одна из репетиционных проб Станиславского: на террасе замка посредством изменения освещения тень от актера, играющего Духа отца Гамлета, в определенные моменты должна была расти, подниматься до самого верха сцены, подобно крыльям ангела смерти в “Ганнеле”. И эта огромная, перемещающаяся, колеблющаяся черная тень, меняющаяся в своих размерах, то увеличивающаяся, то совсем исчезающая, должна была создать впечатление призрачности, таинственности.

Б. М. Сушкевич в 1935 году рассказывал мне, что сцену с Духом Станиславский задумал где-то на площадке, высоко над морем. Ледяной, пронизывающий холод. Солдаты в мехах. Зубчатая крепостная стена. Из пелены то неясно вырисовывается призрак покойного короля, то вновь пропадает за хлопьями падающего снега. В финальной картине — Фортинбрас и воины, напоминающие викингов (звероподобные люди, одетые в железо и шкуры). Они должны были 173 быть показаны ультрареалистически. Оригинально намечал Станиславский сцену Гамлета и Офелии после монолога “Быть или не быть”. Он сказал однажды, что ее можно поставить на винтообразной каменной лестнице с узкими удлиненными окнами. Темная фигура Гамлета постепенно будет спускаться все ниже и ниже, а Офелия — подниматься кверху. В продолжении сцены они то останавливаются, смотрят, повернув головы назад, друг на друга, потом вновь продолжают медленные, как бы “плывущие” движения… Станиславский, как свидетельствует Сушкевич, на этих “докрэговских” репетициях “Гамлета” много показывал, увлекался, фантазировал»110*.

Архив Н. Н. Чушкина.

МАРТ 1 – 15

Участвует в работе Второго Всероссийского съезда режиссеров.

МАРТ 2

Третье занятие — беседа С. с труппой МХТ.

МАРТ 3

Репетирует «Гамлета». Делает пробы по изображению на сцене тени отца Гамлета с помощью зеркал.

Дневник репетиций.

Говорит актеру, играющему тень отца Гамлета: «Страдающий дух — вот его сущность. Измученная, благородная душа; найдите воплощение измученной, страдающей души — все остальное вон.

Все остальное не нужно и не важно. Кто он — военный, статский советник или еще кто, что там на нем надето. Латы на нем висят. У нас, вероятно, и лат никаких не будет, так что-нибудь слегка будет серебриться».

Беседы С. о «Гамлете». Запись Л. А. Сулержицкого. Станиславский репетирует, стр. 39.

Вечером — на репетиции пьесы К. Гамсуна «У врат царства».

МАРТ 4

«Беседа с труппой, чтение записок об этике театра».

Запись С. в Дневнике репетиций.

МАРТ 5

Утром занимается фабричными делами; вечером проводит репетицию пьесы «У врат царства».

174 МАРТ 6

Репетирует первый акт «Гамлета».

«При разборе сцены Марцелло в 1-м явлении возникли вопросы, в ответ на которые Константин Сергеевич сделал объяснения по общим вопросам актерского переживания. Сообщены и записаны знаки по системе Константина Сергеевича».

Запись Л. А. Сулержицкого в Дневнике репетиций.

Получает от М. В. Добужинского письмо, в котором он извещает С. о своем согласии оформлять пьесу «Месяц в деревне» и о готовности других художников из «Мира искусства» сотрудничать с Художественным театром.

«Мои друзья, которым я передал о Вашем предложении совместной работы, с радостью соглашаются. Театр Ваш мы все давно любим и уважаем, и это то, о чем только можно было мечтать. Вопросы, которые Вам хочется разрешить, также близки и нам, но кажется, что искать то или иное решение можно было бы при непосредственной уже работе в театре.

… Я берусь за Ваше предложение относительно Тургенева, и с громадным удовольствием. Как я Вам уже говорил, меня привлекает уютность, провинциальность и очаровательность в эпохе “Месяца в деревне”. … Летом я хочу побывать в уголках, сохранивших остатки старой жизни (Грабарь укажет!)».

Архив К. С., № 8176/1-2.

Из воспоминаний М. В. Добужинского:

«Таким образом судьба пожелала, чтобы я первым из Мира Искусств вступил в тесное общение с Московским Художественным театром, и 1909 год стал для меня моим “историческим” годом. Станиславский ввел меня в самую интимную сторону работы, и с тех пор я мог назвать себя его учеником. Я имел счастье и лично сблизиться с этим замечательным человеком».

«Новый журнал», 1943, стр. 30.

МАРТ 7

На генеральной репетиции «У врат царства».

МАРТ 8

Проводит беседу с делегатами Всероссийского съезда режиссеров, на которой излагает свою теорию сценического искусства. Читает выдержки из своих записок.

«Беседа продолжалась свыше четырех часов и представляла выдающийся интерес, как по личности оратора, так и по изложенным им мыслям, впечатлениям, воспоминаниям».

Е. Я., Беседа К. С. Станиславского. — «Голос Москвы», 10/III.

175 «Очень интересно в словах К. С. было освещение сценического творчества, психологии сцены.

Он насчитал три категории артистов: 1) артиста-творца, 2) артиста-докладчика, старательного исполнителя воли автора и 3) артиста-ремесленника. Все симпатии докладчика, конечно, на стороне артиста-творца. Русский актер меньше, чем его заграничные коллеги, — ремесленник. Славянской натуре претит это. Но во Франции даже Коклен не стеснялся заявлять:

— На сцене не должно переживать, должно обманывать зрителя!.. Первая забота артиста-творца — забота о творческом самочувствии на сцене. Это творческое самочувствие нуждается в некоторых условиях. В обстановке. В напряженной сосредоточенности ума, чувства. Трусость актера, потеря им самообладания, различные случайности мешают этому творческому самочувствию. … Правильная школа дает такое самочувствие.

… Цель режиссера-художника — суметь пробудить талант актера, увлечь его по правильному пути.

Творчество — бессознательно. Самое драгоценное в нем именно эти вспышки бессознательного вдохновения. Но мало вдохновляться, надо уметь фиксировать эти вдохновения.

Иначе актер, не способный к фиксированию, сегодня будет играть вдохновенно, завтра очень бледно… Изучая свою роль, актер должен учить не одни только слова, но и чувства, и мысли. Ведь слова лишь бледный протокол чувства. К. С. привел пример из своей практики. Раньше ему стоило страшного труда выучить несколько строк роли. Он изменил метод, стал запоминать мысли, чувства, разбросанные в роли, и неожиданно приобрел запоминательную способность…

Актеру надо развивать ясность чувств, аффектированность их и память».

«Беседа К. С. Станиславского». «Рампа», № 11, 15/III, стр. 171.

Станиславский «обрисовал те ужасные условия, в которых находится провинциальный театр. Артисты провинции — мученики. Иногда им приходится играть с двух репетиций. К. С. разработал грандиозный проект художественного предприятия в Москве, с пятью филиальными отделениями в провинции».

Там же.

МАРТ 9

Вечером на премьере «У врат царства». Режиссеры: Вл. И. Немирович-Данченко и В. В. Лужский111*. Художник В. А. Симов.

176 МАРТ 11

Просит М. В. Добужинского приехать в Москву для «выяснения условий работы и общего плана постановки “Месяца в деревне”».

Телеграмма М. В. Добужинскому, Собр. соч., т. 8, стр. 127.

Встречается с режиссерами-делегатами Всероссийского съезда.

 

Газета «Речь» публикует отчет о работе съезда режиссеров под заголовком: «Суд над Художественным театром».

«Несомненно, призрак Станиславского реет над съездом. Докладчики хотя как будто и растекаются в отвлеченностях, все бродят вокруг Художественного театра, скашивают в его сторону глаза. И добрые три четверти съезда — полемика с этим театром, откровенная или сокровенная…»

МАРТ 13

На квартире С. продолжение просмотра и обсуждения материй для костюмов «Гамлета».

Участвует в заседании правления МХТ.

 

А. А. Санин телеграфирует С. из Петербурга: «До глубины души тронут вашей добротой, отзывчивостью, горячо благодарю за ласку, радушие, внимание человека, хозяина, художника; где бы ни сложилась моя будущая деятельность, буду всегда помнить, хранить все пережитое у вас одиннадцатого марта»112*.

Архив К. С.

МАРТ 15

Весь день проводит с приехавшим в Москву М. В. Добужинским; беседует с ним о постановке «Месяца в деревне».

«Я остановился было в гостинице, но Станиславский меня сразу же попросил переехать к нему, и с тех пор в течение нескольких лет, каждый раз приезжая в Москву, я направлялся с вокзала прямо к нему в Каретный ряд.

Мне была дана маленькая, тихая комната с отдельным ходом с лестницы и с видом на дворовые крыши, где ворковали голуби, — которая и прозвана с тех пор в семье Станиславского “комнатой Добужинского”. Они снимали целый особняк, настоящий московский, с просторными комнатами, всегда зимой жарко натопленными, и с деревянной широкой лестницей, увешанной бутафорским оружием».

М. В. Добужинский, О Художественном театре. — «Новый журнал», 1943, стр. 37 – 38.

177 «Я вошел в совершенно новую и исключительную атмосферу работы, и то, что открывал мне Станиславский, было огромной для меня школой.

… Но Станиславский, вводя меня в задачи и ожидая от меня моих идей, с самого начала разъяснил мне, что декорация, вернее план сцены, должен быть органически связан с действием и что тут тесно сплетаются одновременно режиссерские и художественные соображения.

На очень многое у меня открылись глаза, когда он сказал мне: “Декорация должна как бы вырастать из пола”, и этот “половой вопрос”, как он шутя говорил, и был самым главным с начала, который надо было нам совместно решить, обсудив все планировочные места, выходы и “опорные пункты” игры каждого акта.

В то же время он ждал от меня, чтобы в конечном итоге декорация отвечала духу пьесы и смыслу ее — в данном случае — картине уютной и тихой помещичьей жизни, где в доме все места “насижены”, все устойчиво и куда врывается “буря”, но, когда она утихает, все остается на своем месте и жизнь опять течет по прежнему руслу».

Там же.

МАРТ 16

Дает задание одной из учениц законспектировать книгу Т. Рибо «Логика чувств» (изд. О. Н. Поповой. СПб., 1906).

Конспект книги. Архив К. С., № 998.

Репетирует с М. Н. Германовой роль Элины Карено в пьесе «У врат царства»113*.

Дневник репетиций.

Вечером играет роль Гаева. Возмущен небрежным выполнением звукового эффекта во втором и четвертом актах спектакля. «Непозволительно задребезжала струна, и через несколько секунд очень громко уронили рельсу. Получилось — очень плохой и непозволительный в Художественном театре эффект.

… Пьеса кончилась опять ужасным звуком струны.

… Нахожу такое отношение к делу и к установленной режиссером закулисной работе непозволительным.

Считаю себя, как режиссер, оскорбленным и прошу запомнить этот случай, который дает мне право на будущее время принять меры, чтобы гарантировать себя, как режиссера, от такого дилетантизма.

Я глубоко возмущен случившимся».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

178 МАРТ 17

Днем принимает в Художественном театре делегатов режиссерского съезда.

Телеграфирует Г. Крэгу, что МХТ едет на гастроли в Петербург.

Просит его приехать прямо в Петербург не раньше 2-го апреля.

«Жалованье за два месяца выслано сегодня».

Собр. соч., т. 8, стр. 127.

МАРТ 19

Утром на Большой сцене просмотр материй для «Гамлета». Вечером на Новой сцене читает с исполнителями четвертый акт «Гамлета».

Дневник репетиций.

«19 марта в кабаре Художественного театра “Летучая мышь” состоялось чествование в кругу своих А. Л. Вишневского по случаю его 20-летнего сценического юбилея».

Среди гостей Л. В. Собинов, В. А. Гиляровский, С. И. Мамонтов, художник В. А. Серов, скульптор Н. А. Андреев.

«Самым сенсационным номером программы был фокус, показанный К. С. Станиславским, который на глазах у публики снял с юбиляра рубашку, не раздевая и не расстегивая его. Неистовые требования публики — “бис”, к сожалению, не могли быть удовлетворены, так как второй рубашки на юбиляре не оказалось».

«Рампа», № 11, стр. 169.

МАРТ 20

Столетие со дня рождения Н. В. Гоголя. С. вместе с Вл. И. Немировичем-Данченко возлагает венок на могиле Гоголя на кладбище Даниловского монастыря.

«Молча вошли на возвышение, возложили венок, низко поклонились и безмолвно же сошли представители Художественного театра Станиславский и Немирович-Данченко».

«Рампа», № 13, 29/III, стр. 205.

МАРТ 22 – 23

Едет с театром на гастроли в Петербург.

МАРТ, с 25 до 30

Репетирует в помещении Михайловского театра «Синюю птицу».

МАРТ 30

Открытие гастролей в Петербурге спектаклем «Синяя птица»114*.

«За кулисами было очень тревожно, так как сцена отвратительная, неприспособленная, и повестки, то есть сигналы для музыки, попортились при самом начале. В публике было довольно оживленно, 179 хотя больше говорили о Столыпине, чем о Метерлинке. Играли средне. … Вся пьеса с внешней стороны имела успех. Конечно, хулиганы-рецензенты ничего, кроме синематографа, не видят в пьесе. Другие, напротив, видят чересчур много и, чтобы показать свой необыкновенный ум, возмущаются тому, что театр не извлек из произведения того, что увидела умная голова рецензента. Словом, все старая история».

Письмо С. к К. К. Алексеевой от 3/III. Собр. соч., т. 8, стр. 129.

МАРТ

Играл роли: Вершинина — 10, 14, 31-го (утро); Гаева — 16-го.

АПРЕЛЬ 1

Первое представление в Петербурге комедии «Ревизор».

«“Ревизора” мы ожидали, как Цусимы. Вот удобный момент, чтобы смешать нас с грязью. Бой был тяжелый и противный. Все волновались отчаянно. … Опять одни хвалят, другие ругают, и на душе — ад, так как в душе мы сознаем, что спектакль прошел плохо».

Письмо С. к И. К. Алексееву. Собр. соч., т. 8, стр. 130.

АПРЕЛЬ 3

В Петербург приезжает Г. Крэг для работы с С. над «Гамлетом». С. «говорит, что его рисунки очень талантливы».

Письмо М. П. Лилиной к дочери от 4/IV. Архив семьи К. Р. Фальк (Барановской).

АПРЕЛЬ 9

В Царском Селе присутствует на спектакле «Месинская невеста» Шиллера с участием великого князя Константина Константиновича.

«После второго акта адъютант великого князя подходит к Станиславскому:

— Не угодно ли вам пройти к его высочеству?

Станиславский: — Что вы, разве можно? У меня правило: во время спектакля я никого к себе не пускаю, чтобы не рассеиваться, и поэтому и сам не беспокою артиста. А мне после сказал: — Ну, что я к нему пойду, надо говорить об исполнении, а исполнение ужасное. Правду говорить не хочется, тем более — он любитель, а не актер, а лгать противно».

Из воспоминаний Л. М. Леонидова. Сб. «Л. М. Леонидов». М., «Искусство», 1960, стр. 131.

АПРЕЛЬ 10

На званом обеде в ресторане Контана, устроенном известным врачом С. С. Боткиным и С. П. Дягилевым, встречается с балеринами В. А. Коралл и, А. П. Павловой, художниками М. В. Добужинским, А. Н. Бенуа, Н. К. Рерихом и другими.

Собр. соч., т. 8, стр. 132.

180 АПРЕЛЬ 12

А. А. Блок смотрит в Художественном театре «Три сестры».

«… Вечером я воротился совершенно протрясенный с “Трех сестер”. Это — угол великого русского искусства. … Чехова принял всего, как он есть, в пантеон своей души и разделил его слезы, печаль и унижение».

Александр Блок, Собр. соч., в 8 томах, т. 8, стр. 281.

181 С. приглашает А. Н. Бенуа на беседы о «Месяце в деревне».

Письмо С. к А. Н. Бенуа. Собр. соч., т. 8, стр. 132.

АПРЕЛЬ, первая половина – середина

Частые встречи с А. Дункан115*.

«В последние дни она мне подробно рассказывала о своей системе, 182 а я ей объяснил свои круги и стрелы. Я думал, что она будет смеяться над этой теорией, но оказалось, что ей и Крэгу эта теория, больше всех наших артистов, оказалась интересной и полезной. Это меня очень ободрило».

Письмо С. к И. К. Алексееву. Собр. соч., т. 8, стр. 133.

В Петербурге «была Дункан. Этим все сказано. Плясали до 6 часов утра каждый день. Если принять во внимание, что и Крэг в Петербурге и что мне приходится с 12 ч. до 7 ч. ежедневно говорить с ним об изгибах души Гамлета на англо-немецком языке, то станет понятно, с какой головой я ходил всю эту неделю».

Письмо С. к И. А. Сацу. Собр. соч., т. 8, стр. 134.

Увлечен работой с Г. Крэгом. Полон надежд, что безграничный в своей фантазии Крэг откроет ему «новые горизонты» в искусстве.

Там же, стр. 135.

Во время бесед с Крэгом выясняет неточности русского перевода «Гамлета». «Было найдено немало таких мест, которые опровергали прежнее, закоренелое трактование» трагедии.

Собр. соч., т. 1, стр. 419.

В поисках новых приемов игры для «Гамлета» С. читает Крэгу сцены и монологи из разных пьес, демонстрируя ему и «старую французскую условную манеру, и немецкую, и итальянскую, и русскую декламационную, и русскую реалистическую, и новую, модную в то время импрессионистическую манеру игры и чтения. … Крэг, как и я, хотел совершенства, идеала, то есть простого, сильного, глубокого, возвышенного, художественного и красивого выражения живого человеческого чувства. Этого я дать ему не мог».

Там же, стр. 426.

АПРЕЛЬ 16

Разбор второй картины первого действия «Гамлета».

Затрагивается вопрос о «реальности» изображения действующих лиц в трагедии Шекспира. Опасаясь слишком реальных актерских голосов, Г. Крэг предлагает каким-нибудь инструментом давать определенный тон для голоса каждого исполнителя.

Возражая Г. Крэгу, С. утверждает, что «музыкальность исполнения» появится сама собой, если актеры «почувствуют тон всей постановки».

«Если актер сам найдет музыку в исполнении от переживания, тогда хорошо. Но если он не почувствует музыкальности в переживании, а будет искать музыку в интонациях, от уха, — то потеряет все, как Комиссаржевская, которая в один год потеряла не только способность 183 жить на сцене, но даже и дикцию. Трудно понять, что она говорит»116*.

С. не согласен также с тем, что надо заранее предупредить актеров «о намерении режиссеров создать сильного Гамлета или, как выражается Г. Крэг, “внушить всем актерам”, что Гамлет “есть дух”, а все окружающее его “есть материя”».

«Проходя всю пьесу психологически, — говорит С., — устанавливая известные пункты в психологическом развитии, Вы можете установить эти пункты в такой гармонии и пропорции, что он (Гамлет. — И. В.) сам собою получится сильным. И только мы с Вами должны знать о том, что Гамлет должен быть сильным. Иначе, если Вы прямо скажете актеру о Вашем намерении, он уже сразу придет на сцену с выпяченной грудью и крепким театральным голосом».

Из беседы С. с Г. Крэгом. Запись Л. А. Сулержицкого. Архив К. С., № 1278.

АПРЕЛЬ 19

А. Дункан телеграфирует С. из Клева:

«Дорогой друг, благодарю от всего сердца за все то хорошее, что Вы для меня сделали. Вы велики и прекрасны. С обожанием, благодарностью, любовью»117*.

Архив К. С., № 2208.

АПРЕЛЬ 20

«Вы дали мне новые силы, благодарю от всего сердца».

Телеграмма А. Дункан к С. Архив К. С., № 2209.

АПРЕЛЬ 22

Из письма А. Н. Бенуа к С. из Парижа:

«Мое желание с Вами побыть и потолковать настолько сильно, что я даже видел Вас сегодня во сне, присутствовал на какой-то репетиции и блуждал по коридорам в поисках “французской библиотеки”. Действительно бесконечно досадно, что так мне и не удалось с Вами лучше познакомиться и ближе встать к Художественному театру… Авось и нам с Вами еще суждено работать вместе? Будьте, во всяком случае, уверены, что это отвечало бы моему большому желанию. Я убежден, что лишь с Вами можно сделать что-либо “близкое к совершенству”. По возвращении из Парижа я займусь Мольером и постараюсь изложить Вам свой взгляд на способ его “реализации”».

Архив К. С., № 7238.

184 АПРЕЛЬ 24

Беседа С. с Крэгом. Обсуждение третьей картины первого действия «Гамлета».

В споре об образе Офелии, которую Крэг считает глуповатым и ничтожным существом, С. опирается на авторитет Белинского.

«Но как я привык, — говорит С., — и как объясняет наш критик Белинский, Офелия существо немножко мещанское, но кроткое, способное даже умереть, но не способное на какой бы то ни было протест или активный подвиг. Но все-таки Белинский считает ее поэтической.

… Если бы Офелия была просто дурочкой, она бы принизила Гамлета. … Если Гамлет отвергает дурочку — это неинтересно, а если он так ушел в небо, что отказывается от прекрасной, чистой девушки, — тогда есть трагедия».

Крэг. «Этого я не вижу. Она маленькое, ничтожное существо».

Далее С. выражает опасение, что актерам будет слишком трудно провести всю картину стоя, «почти без движения», на пустой сцене, как это задумано Крэгом. При этом С. ссылается на чеховские спектакли в МХТ.

У Чехова, — говорит С., — «как раз и нет движений. Мы заставляем двигаться только для того, чтобы заставить публику следить и слушать…

И самое трудное — это поставить двух актеров и заставить их вести диалог, не двигаясь. Сейчас же это становится театральным.

Не хорошо — театральным, а пошло — театральным. Как нам сделать, чтобы у нас получилась не пошлая, а художественная театральность?»

Беседа С. с Г. Крэгом. Запись Л. А. Сулержицкого. «Ежегодник МХТ» за 1944 г., т. 1, стр. 673 – 682.

АПРЕЛЬ 25

Разбирает с Крэгом четвертую картину первого действия «Гамлета».

 

Вечером 100-й спектакль «Синей птицы».

«В день же 100-го представления “Синей птицы” — просто-напросто кутили у “Медведя” с пением, с музыкой и танцами».

Письмо С. к И. А. Сацу. Собр. соч., т. 8, стр. 134.

Из воспоминаний Л. Я. Гуревич: «Однажды, когда после ужина на банкете в честь москвичей в Петербургском ресторане “Медведь” я говорила с Качаловым об артистах Художественного театра, он сказал мне со свойственной ему чудесной искренностью: “Вы все очень идеализируете нас потому, что недостаточно знаете нас в жизни. Мы очень обыкновенные люди, со своими личными интересами и чувствами вне театра. Вот Костя… Костя — это да! Он 185 действительно весь целиком горит искусством, с утра до глубокой ночи, всегда…” И в голосе его, когда он назвал имя Станиславского, прозвучала какая-то благоговейная нежность».

Сб. «О Станиславском», стр. 125.

АПРЕЛЬ 26

Присутствует на литературно-музыкальном утре в Александринском театре, устроенном в честь открытия памятника Гоголю в Москве118*.

Артисты МХТ читали третий акт «Ревизора» без гримов и костюмов. Хотя впечатление от игры актеров было слабее, чем на обычных спектаклях, «но все же это был самый интересный номер всей программы».

Письмо М. П. Лилиной к К. К. Алексеевой от 27/IV. Архив семьи К. Р. Фальк (Барановской).

«Неподвижное чтение, отсутствие декораций и костюмов несколько стесняло артистов, привыкших играть “Ревизора”, а не читать, но тем не менее почти каждая реплика вызывала смех, и публика шумно аплодировала москвичам…»

«Петербургская газета», 27/IV.

Беседа с Г. Крэгом; разбор пятой картины первого действия «Гамлета».

АПРЕЛЬ 27

Из письма М. П. Лилиной к дочери:

«Крэг работает талантливо и усердно. Папа им очень доволен.

Но бедного Сулера он совсем замучил своим дурным характером».

Архив семьи К. Р. Фальк (Барановской).

АПРЕЛЬ

Играл роли: Вершинина — 3 (утро), 12, 20, 23, 29-го.

АПРЕЛЬ – начало МАЯ

В Петербурге проводит беседы по первым трем актам «Месяца в деревне» с актерами, художниками и другими участниками будущего спектакля.

«Тонкие любовные кружева, которые так мастерски плетет Тургенев, потребовали от актеров, как и в “Драме жизни”, особой игры, которая позволяла бы зрителю любоваться причудливыми узорами психологии любящих, страдающих и ревнующих сердец. Если же Тургенева играть обычными актерскими приемами, то его 186 пьесы становятся несценичными. Они и считались таковыми в старом театре.

Как обнажить на сцене души актеров настолько, чтобы зрители могли видеть их и понимать то, что в них происходит? Трудная сценическая задача! Ее не выполнишь ни жестами, ни игрой рук и ног, ни актерскими приемами представлений. Нужны какие-то невидимые излучения творческой воли и чувства, нужны глаза, мимика, едва уловимая интонация голоса, психологические паузы. Кроме того, надо устранить все то, что мешает тысячной толпе воспринимать внутреннюю суть переживаемых ими чувств и мыслей».

Собр. соч., т. 1, стр. 405 – 406.

Вовлекает М. В. Добужинского в свои режиссерские замыслы, направляет «работу его воображения по той линии, которая была нужна исполнителям ролей, стараясь слить мечту художника с стремлениями артистов».

Там же, стр. 411.

«… я увидел, что у него было доверие к художнику, которое могло только окрылять».

М. Добужинский, О Художественном театре. — «Новый журнал», стр. 32.

«При постановке “Месяца в деревне” между художником, режиссером и артистами, к счастью, не было больших разногласий. Этому много помогало и то обстоятельство, что Добужинский присутствовал на всех предварительных беседах и репетициях пьесы, вникал в нашу режиссерскую и актерскую работу, вместе с нами искал и изучал внутреннюю сущность тургеневского произведения».

Собр. соч., т. 1, стр. 412.

«Такими “осенившими” меня чисто декоративными идеями, — вспоминает Добужинский, — была полукруглая зала с симметрично расставленной мебелью и угловая диванная. Эта симметрия и “уравновешенность”, которая так типична для интерьера русского ампира, отвечала и намерениям Станиславского в этой постановке создать атмосферу спокойствия и дать внешнюю неподвижность актерам при всей внутренней напряженности чувства и как бы “пригвоздить” их к местам. Этот характер игры был одним из этапов в режиссерском творчестве Станиславского. Мой план оказался и тут подходящим для темпа пьесы».

М. Добужинский, О Художественном театре. «Новый журнал», стр. 34 – 35.

МАЙ 1 и 3

Играет роль Вершинина.

187 Окончание гастролей в Петербурге; утром идет «Синяя птица», вечером — «Три сестры».

МАЙ 7

Приезжает с Лилиной из Петербурга в Москву.

МАЙ 8

Присутствует на сборе труппы в связи с возвращением МХТ с петербургских гастролей.

Дневник репетиций.

«Когда Константин Сергеевич объявил труппе, что Крэг будет ставить “Гамлета”, это вызвало большое недоумение и даже некоторую тревогу. Слишком несовместимыми казались искания Крэга с системой, над которой работал Константин Сергеевич. Возражая сомневающимся, Станиславский заявил, что в Художественном театре в последнее время стали чувствоваться застой и опасная самоуспокоенность и что театр не может жить нормальной жизнью, если время от времени не вливать в него свежую кровь. Говорил и о том, что Крэг именно тот человек, который несомненно перебудоражит весь театр».

Алиса Коонен, Страницы из жизни. — «Театр», 1967, № 1, стр. 77.

Помогает Г. Крэгу выбрать помещение для мастерской по работе над оформлением «Гамлета»119*.

Дневник репетиций.

Вечером участвует в заседании Правления МХТ; обсуждает вопросы репертуара нового сезона.

Там же.

Английский корреспондент Ж. Кудюрье от имени директора Repertory Theatre в Лондоне М. Тренча предлагает С. поставить в его театре «Синюю птицу» и просит сообщить свои условия.

Письмо Ж. Кудюрье к С. от 20/н. с. Архив К. С., № 2106.

МАЙ 9

Вместе с Крэгом пробует установку ширм для третьего акта «Гамлета».

Заказывает изготовить для первого акта большие пробные ширмы — 188 одну железную и одну деревянную. «Искать способы грубой выпуклой ткани для обтяжки ширм».

Запись С. в Дневнике репетиций.

Из письма Л. Я. Гуревич к С.:

«Вы сами не можете измерить всей глубины влияния Художественного театра, влияния не в театральной только, но и в иной сфере… А для меня Художественный театр является именно необходимым компасом: если работа идет в глубине, в тон с Художественным театром, значит, она идет по верному пути. … Мне как-то разительно ясно, что все волнующее Вас в связи с танцами Дункан, например, есть новый подход к вопросам искусства и что он откроет новые горизонты не только для сцены, но и для литературы.

… Серьезно, серьезно я думаю, что если бы можно было принести эту жертву русской культуре и перевести на время Художественный театр в СПб., то около него, под его влиянием, создалась бы целая плеяда новых писателей в разных родах и, быть может, новых драматургов. Здесь, как и везде на Руси, есть немало непочатых сил, но они задыхаются, потому что правда — нам нечем дышать в современной жизни, и только Художественный театр несет с собою атмосферу, полную животворного кислорода. Если бы можно было принести эту жертву!..»

Архив К. С., № 8020.

МАЙ 10

Просмотр изготовленных ширм для «Гамлета».

Заказывает к следующему дню «сделать прозрачные ширмы, затянутые серым тюлем».

Запись Л. А. Сулержицкого в Дневнике репетиций.

МАЙ 11

М. В. Добужинский посылает С. на утверждение эскизы костюмов для «Месяца в деревне».

Письмо М. В. Добужинского. Архив К. С., № 8177.

МАЙ 14

Утром работает с Крэгом над «Гамлетом». «Записывали 2-й акт».

Запись С. в Дневнике репетиций.

В письме к Л. Я. Гуревич С. решительно опровергает распространившиеся в Петербурге слухи о разладе между Г. Крэгом и Художественным театром.

Крэг «творит изумительные вещи, и театр старается выполнить по мере сил все его желания. Весь режиссерский и сценический штат театра предоставлен в его распоряжение, и я состою его ближайшим помощником, отдал себя в полное подчинение ему и горжусь и радуюсь 189 этой роли. Если нам удастся показать талант Крэга, мы окажем большую услугу искусству. Не скоро и не многие поймут Крэга сразу, так как он опередил век на полстолетия».

Собр. соч., т. 8, стр. 138.

Заказывает новую пробную ширму из тростника или бамбука.

Дневник репетиций.

«Мы не могли подыскать естественного, так сказать, органического, близкого к природе материала для ширм. Чего-чего только мы не перепробовали: и железо, и медь, и другие металлы. Но стоило сделать вычисление веса таких ширм, чтобы навсегда отбросить мысль о металле».

Собр. соч., т. 1, стр. 425 – 426, 582.

Напоминает Вл. И. Немировичу-Данченко о необходимости окончательно утвердить текст (с сокращениями) пьес «Месяц в деревне» и «Гамлет» для того, чтобы актеры летом могли учить свои роли.

Дневник репетиций.

МАЙ 15

Разбирает с Крэгом второй акт «Гамлета».

Вечером на заседании Правления МХТ.

МАЙ 16

Принимает участие в беседе Вл. И. Немировича-Данченко с труппой МХТ о пьесе Л. Андреева «Анатэма».

Вечером — на экзамене в школе МХТ.

МАЙ, середина

После экзаменов в школе Художественного театра ставит вопрос об изменении программы преподавания специальных дисциплин.

Считает, что надо прервать классы дикции и декламации до выработки новой программы.

«К. С. предлагает выбросить в первые годы из классов — стихотворения120*. И потом он рекомендует целую программу преподавания».

Из записной тетради Вл. И. Немировича-Данченко. Архив Н.-Д., № 7964.

190 МАЙ 17

На собрании пайщиков МХТ.

МАЙ 18

Днем работает с Крэгом. «Записывали третий акт “Гамлета”».

Запись С. в Дневнике репетиций.

Согласно замыслу Крэга музыка в сцене монолога Гамлета «Быть или не быть» совпадает с появлением фигуры смерти.

«Музыка и фигура приводят его в восхищенное состояние».

«Гамлет входит в восхищении, а не задумчивый, грустный, как всегда играют. Перед тем как начнет монолог, Гамлет смеется, он упоен музыкой… Он смеется от восторга в такт музыке. Это дуэт.

Дуэт Гамлета и музыки, т. е. смерти.

Гамлет никогда не видит фигуры смерти, но всегда чувствует, как она его притягивает. …

В конце монолога, перед тем как увидеть Офелию, он делается очень печальным.

Гамлет к концу монолога стоит за тюлем с огромной тенью, которая за ним. В теневой стороне все время движутся вокруг него тени и движутся с ним, качаясь, как черные думы.

Фигура смерти должна быть изображена девушкой или молодым человеком. Если же фигура будет показываться или скрываться, это беспокойно, но и стоять неподвижно — это будет деревянно. Пусть она легко волнуется. Актер или актриса, изображающие эту фигуру, должны относиться к своей роли, как будто это есть настоящая фигура, жизненная».

Запись Л. А. Сулержицкого. Архив К. С., № 1280.

С. предлагает сделать на пробу несколько способов изображения Тени в «Гамлете»: черный силуэт на прозрачном синем стекле (лунный свет); летающий призрак, как в спектакле «Синяя птица»; темную тень на белом тюле, сделанную с помощью волшебного фонаря, световой отблеск, падающий на темную сцену из-за кулис и исходящий от ярко освещенной фигуры, вырезанной из светлой жести.

Дневник репетиций.

Вечером на квартире С. беседа о третьем акте «Месяца в деревне» с О. Л. Книппер-Чеховой, А. Г. Коонен, А. Ф. Горевым. В беседе участвует Вл. И. Немирович-Данченко.

Там же.

МАЙ 19

Продолжает работать с Крэгом над «Гамлетом».

«Записывали сцены Гамлета и Офелии в третьем акте».

Дневник репетиций.

191 МАЙ 20

М. В. Добужинский привозит из Петербурга макеты декораций к «Месяцу в деревне». Вечером С. вместе с Добужинским делает «выгородки» первого акта. Просматривает материи для костюмов.

Там же.

МАЙ 23

Просмотр и обсуждение со всей труппой макетов декораций к «Месяцу в деревне».

С. одобряет макеты сада, круглой комнаты и оранжереи.

«Не знаю, как они (декорации. — И. В.) будут выглядеть на сцене, а в макетах чудесные. Точно не из полотна и красок сделаны они, а сотканы из света и лучей его».

Письмо Н. С. Бутовой к Т. Л. Щепкиной-Куперник. Архив Н. С. Бутовой.

МАЙ 24

Проба на сцене всех способов освещения для «Гамлета» и новых больших деревянных ширм, обтянутых серым обыкновенным холстом.

Дневник репетиций.

ИЮНЬ 2

Последняя в сезоне беседа С. с Крэгом о «Гамлете».

«… мы с Костей, Крэгом и Сулером добросовестно досидели в театре вплоть до 2-го июня, причем Сулера довели до воспаления почек, и бедняга свалился, а Костя доработался с Крэгом до того, что стал со всеми разговаривать на каком-то воляпюке из русского и немецкого языков, начиная каждую фразу с “und” — например: “und где стоит Гильденкранц (sic!), я уже hab vergessen”. Или так: “значит последний раз голос (тени) раздается уже aus dort — из заднего прохода”. Ну, а Крэг и я кое-как уцелели, вероятно, потому, что за Крэгом уж очень ухаживали, кормили его обедами, говорили комплименты, и это поддерживало его силы, а мне позволяли спокойно сидеть, курить и слушать, отчего я тоже сберег свои силы до конца»121*.

Письмо В. И. Качалова к Л. С. Саниной от 17/VII н. с. Музей МХАТ. Архив А. А. Санина.

ИЮНЬ 3

Уезжает из Москвы.

«Станиславский уехал за границу бодрый и веселый. Кое-кто собрался на вокзал, и мы проводили “Орла” и “Орлиху” с орленками и Качаловым».

Письмо А. А. Стаховича к Вл. И. Немировичу-Данченко от 9/VI. Архив Н.-Д., № 5475/2.

192 ИЮНЬ 8

Ж. Кудюрье сообщает из Лондона, что М. Тренч не может принять условий С. за участие в постановке «Синей птицы»122*.

Письмо Ж. Кудюрье к С. от 21/VI н. с. Архив К. С., № 2109.

ИЮНЬ, первая половина

Пишет Л. А. Сулержицкому из Берлина:

«Завтра Париж и Дункан!!!

Интересно, какая она в Париже? Интересно посмотреть и школу.

Думаю, что проеду к Метерлинку. Думаю повидать и наших русских гастролеров»123*.

Собр. соч., т. 8, стр. 138 – 139.

Пишет Л. А. Сулержицкому из Парижа:

«Вчера жена и дети уехали в Виши, а я остался исключительно из-за Дункан».

Там же, стр. 139.

Посещает школу танца А. Дункан под Парижем.

«Богач Зингер выстроил ей около Парижа великолепную и огромную студию. Я вошел туда во время урока детей. Таинственный полумрак, тихая музыка, танцующие дети — все это ошеломило меня.

Она была искренне рада меня видеть и много расспрашивала о москвичах, о Вас, о Крэге и т. д.

Когда кончились танцы, она повела меня показывать свои комнаты — крошечные конурки. Тут я испугался. Это комнаты не греческой богини, а французской кокотки.

… Греческая богиня в золотой клетке у фабриканта. Венера Милосская попала среди богатых безделушек на письменный стол богача вместо пресс-папье. При таком тюремном заключении говорить с ней не удастся, и я больше не поеду к ней». С. хочет передать ей записку, в которой написать:

«“1) Бегите вон из Парижа.

2) Больше всего дорожите свободой.

3) Откажитесь от школы, если она оплачивается такой дорогой ценой.

4) Что бы ни случилось с Вами — я все пойму и от всего сердца сочувствую Вам”.

… Увидел танцующих на сцене детей, видел ее класс. Увы, из этого ничего не выйдет. Она никакая преподавательница».

Там же, стр. 139 – 141.

193 «У нее прекрасная мастерская и огромный успех, но то ли она делает, что надо, — вопрос».

Письмо С. к О. Л. Книппер-Чеховой. Собр. соч., т. 8, стр. 152.

ИЮНЬ, середина

На приеме у А. Дункан знакомится с французским писателем, руководителем театра «Комеди франсэз» Жюлем Кларети, французскими художниками, литераторами, видными политическими деятелями.

«Компания интересная, но все это ни к чему.

Зингер изображал хозяина. Он был трогателен и напомнил мне Морозова в лучшие его минуты. Он, как нянька, ухаживает за школьными детьми, расстилает ковры, суетится, бегает, занимает общество, а она, очень ловко позируя в большую знаменитость, сидит в белом костюме среди поклонников и слушает комплименты. На этот раз барометр моих симпатий совершенно перевернулся, и я подружился с ним и помогал ему расстилать ковры и причесывать детей перед тем, как выпустить их танцевать перед избранным обществом. В конце концов вышло так, что общество стало принимать меня за хозяина, и по окончании приема подходили ко мне, чтобы благодарить за удовольствие. Словом, мы все перепутались».

Письмо С. к Л. А. Сулержицкому. Собр. соч., т. 8, стр. 144.

После приема и демонстрации принципов школы А. Дункан С. вместе с ней, Зингером и ее ученицами едет в Luna-park. «Можно себе представить радость детей и самой Дункан. Тут она была опять мила, как в Москве.

… Тем не менее все это мне надоело, и я простился совсем с Дункан».

Там же, стр. 145.

В Париже встречается с известным русским оперным певцом Б. Б. Корсовым и клавесинисткой Вандой Ландовской.

ИЮНЬ, вторая половина

На курорте Виши.

ИЮНЬ – ИЮЛЬ

Начинает работу над книгой о трех направлениях в искусстве. Делает наброски и пишет различные варианты разделов об искусстве переживания, искусстве представления и ремесле актера.

Архив К. С., № 1452 – 1456.

Составляет программу статьи под заглавием «Моя система».

Записная книжка. Архив К. С., № 628.

194 Изучает и конспектирует книгу Т. Рибо «Аффективная память» (изд. ред. журнала «Образование». СПб., 1899).

Делает выписки из книги Т. Рибо «Психология внимания» (изд. Ф. А. Иогансона. Киев — Харьков, 1897)124*.

ИЮЛЬ 12

Переезжает с семьей из Виши в Сен-Люнер (Villa Gaêland).

ИЮЛЬ 14

В курортном городе StMalo (Бретань) встречает В. В. Лужского с женой и детьми.

«У Василия Васильевича хороший вид, хоть руки холодные и есть еще следы истерического оживления».

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко. Собр. соч., т. 8, стр. 150.

ИЮЛЬ, до 24-го

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко к С.:

«Надеюсь написать для Вас очень хорошую роль. По крайней мере, в замысле она меня все время радует».

Архив Н.-Д., № 1652.

ИЮЛЬ – АВГУСТ

В Виши и Сен-Люнере подготовил рукопись — «Книга III. Переживания». На первой странице рукописи надпись: «Моей первой ученице, самоотверженной помощнице и дорогому другу — Марии Петровне Лилиной».

Архив К. С., № 262.

Переписывается с Вл. И. Немировичем-Данченко. Волнуется за репертуар нового сезона, думает о правильном распределении ролей между актерами, намечает ближайший план своей работы.

АВГУСТ 13

«Очень хочу какой-нибудь роли для Кореневой. Аню — не вижу. Дворянская дочь, а она вульгарна. Дворянство очень важно, так как это то старое поколение, которое, подобно саду, вырубается. Аня — это будущая Россия. Энергичная, стремящаяся вперед. Этого не было у Лилиной, и это ее недостаток».

Письмо С. к Вл. И. Немировичу-Данченко. Собр. соч., т. 8, стр. 153.

АВГУСТ, первая половина

Пишет О. Л. Книппер-Чеховой о необходимости готовить срочно роль Натальи Петровны в «Месяце в деревне».

«Я отдохнул и начал было с некоторым удовольствием думать о театре, 195 но, кажется, там опять голод и безработица.

Надо крепко взяться, чтобы взбодрить. Сезон — роковой. Борьба с Малым ожесточенная. Незлобин будет подпирать с другого бока.

Нужна дружная работа. Помогайте, а то нам — крышка!»

Собр. соч., т. 8, стр. 152.

АВГУСТ 15

По пути из Сен-Люнера останавливается в Париже. Покупает «кое-что для “Месяца в деревне”».

Письмо С. к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 155.

Вечером в театре «Олимпия» смотрит танцовщицу Иду Рубинштейн.

«Более голой и бездарно голой я не видал. Какой стыд! Музыка и постановка “танца семи покрывал” (Фокина) очень хороши. Но она бездарна и гола»125*.

Там же, стр. 156.

АВГУСТ 16

Днем смотрит «трескучую мелодраму» О. А. Буржуа «Горбун» по роману Поля Феваля в театре «Porte Saint-Martin».

Вечером выезжает из Парижа в Москву.

«К Дунканше не поехал тоже. Протомился в Париже и рад, что уезжаю».

Там же, стр. 157.

АВГУСТ 17 и 18

В дороге «все время читал Тургенева».

Письмо С. к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 157.

АВГУСТ 19

Приезжает в Москву. Встречается с Немировичем-Данченко.

«Пришел к обеду Владимир Иванович. Постарел, спокоен и вял.

Пошли подробные отчеты. Труппа работает добросовестно. Лужский нервится. Прошли четыре картины, но на самой главной застряли и ни с места. Очевидно, ждут меня, как подстежки126*. Качалов, говорят, хорошо работает и даже играет».

 

Вл. И. Немирович-Данченко соглашается с С. отложить постановку «Эллиды» («Женщины с моря») Г. Ибсена.

Письмо С. к М. П. Лилиной, там же, стр. 158.

АВГУСТ 20

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко к жене:

«Вчера приехал Конст. Серг., и вечер я провел с ним на его балконе. Выглядит он хорошо. Семья его приедет 5-го — 6-го сент. Тон у нас ладный».

Архив Н.-Д., № 2167.

196 Проводит вместе с Немировичем-Данченко беседу со всеми исполнителями «Месяца в деревне».

Дневник репетиций.

Вечером репетирует у себя на квартире «Месяц в деревне» с исполнителями ролей Верочки (А. Г. Коонен и Л. М. Коренева) и Беляева (Р. В. Болеславский и В. В. Готовцев) в присутствии И. М. Москвина. «Прочитали 2 1/2 акта, тоже дельно».

Письмо к М. П. Лилиной. Собр. соч., т. 8, стр. 159.

АВГУСТ, после 20-го

«В театре идут преинтересные пробы. Моя система делает чудеса, и вся труппа на нее накинулась. Разрабатывается целая новая система для школы. Все повернулось шиворот-навыворот».

Письмо С. к В. В. Котляревской от 4/IX. Собр. соч., т. 8, стр. 161.

АВГУСТ, до 22-го

В связи с тяжелым состоянием здоровья поэтессы О. Н. Чюминой «по предложению Конст. Серг. решили посылать ей знаки внимания каждый день — то от одного, то другого, то письмом, то телеграммой».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене от 22/VIII. Архив Н.-Д., № 2168.

АВГУСТ 22

Репетирует третий акт «Месяца в деревне».

 

Участвует в заседании Правления МХТ.

АВГУСТ 23

Беседа по первому акту «Месяца в деревне». «Репетиция заключалась в считке и подробном разборе первого действия во всех его мелочах и характерах действующих лиц».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Г. Крэг пишет С. из Италии о своей работе над декорациями и костюмами к «Гамлету»:

«Мне кажется, что для последней сцены я нашел нечто прекрасное, передающее ощущение необъятности мироздания, в сравнении с жизнью и смертью человека.

Чем больше я вчитываюсь в “Гамлета”, тем больше вижу перед собой Ваш образ. Я не могу поверить ни на секунду, чтобы что-нибудь, кроме наивысшей простоты в передаче этого образа, могло поднять его на те вершины, на которые поднимается Шекспир. И ничего более близкого к этим вершинам я не видел в Вашем театре, чем Ваше исполнение “Дяди Вани”, — а этого я не мог Вам до конца объяснить в Москве… Что может быть более возвышенным и великолепным, 197 чем та простота, которую Вы вкладываете в свои роли в современных пьесах? Я имею в виду Вашу актерскую работу. Разве мысль в “Гамлете” не развивается тем же путем и не находит своих слов так же, как и мысль в пьесах Чехова? Если и есть в “Гамлете” сцены, слова, которые менее просты, чем у Чехова, несомненно есть и другие сцены, в которых выражена самая сущность простоты… Не могу Вам объяснить, как бы мне хотелось видеть Вас в “Гамлете”. Я не могу себе представить более идеального воплощения, и всякий раз, когда я думаю о постановке пьесы в Москве, я скорблю о том, как много потеряет спектакль без Вашего участия. Я уверен, что Качалов будет несомненно хорош и что все в Москве будут так думать. Но у меня глубокое убеждение, от которого я не могу отказаться, что все в Европе были бы потрясены и задумались бы, увидав Ваше исполнение этой роли»127*.

Письмо Г. Крэга к С. от 5/IX н. с. Архив К. С., № 2116.

АВГУСТ 24

Анализ отдельных ролей «Месяца в деревне». «Разбирались в переживаниях и чувствах действующих лиц».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

АВГУСТ 25

Репетирует первый акт «Месяца в деревне».

«Выслушивали объяснения Константина Сергеевича о кругах и самочувствии исполнителей в известные моменты роли, упражнялись в переживаниях и переходах из одного чувства в другое, в простоте и пр. Развивали и разрабатывали 1-й акт весь и частями».

Там же.

Вечером у себя дома работает с А. Г. Коонен128* и Р. В. Болеславским над сценами Верочки и Беляева.

198 АВГУСТ 26

Репетирует первый акт. «Упражнялись в сосредоточенности», «разрабатывали отдельные роли».

Там же.

Из режиссерских заметок С. к роли Натальи Петровны в первом акте «Месяца в деревне»: «Благодаря появлению Беляева она, прежде всего, в повышенной энергии, — она острее наблюдает, легче замечает и критикует в Ракитине и в муже то, чего раньше не замечала.

Не раздраженность, а легкий каприз. Она все наблюдательнее, сосредоточеннее, внимательнее. Внутренняя улыбка.

Она сосредоточенна и потому внешне рассеянна. В ней появилось что-то, что к себе притягивает. Когда она вышивает по канве, ей легко сосредоточиться, но эта неясная для нее влюбленность еще не беспокоит ее, и потому она может сама с собой оставаться приятно сосредоточенной.

… Надо принять во внимание, что актрисе выгоднее всего начать роль возможно покойнее, чтоб сохранить в будущем побольше красок. Поэтому пока не надо вводить ни раздражения, ни излишней рассеянности, ни яда. Все это нужно, так как это именно и выясняет ее состояние, но все это в меру. Только Верочка и Беляев удерживают внимание ее, все остальное не удерживает ее внимание.

Итак, вот основные элементы ее состояния.

Исходная точка переживания:

1) Собственная внутренняя сосредоточенность, не нарушающая ее покоя. Какая-то мысль, которая привлекает ее внимание.

2) Ничто внешнее не может удержать ее внимание, хотя еще может на секунду привлекать его.

3) Критическое отношение к Ракитину (особенно) и отчасти к мужу.

Все волнуются, имея интерес к картам, к текущей жизни. Она как будто ничем не взбаламучена.

Больше всего думать Ольге Леонардовне об выдержке в корсете (эпохи того времени). Ольга Леонардовна может уйти во внешнюю эффектность, но не в этом дело. Надо, чтобы она при [найденных ею красках] “великой княгини”, при своей выправке очень внимательно слушала, отвечала и пр. (Значит, прийти к корсету от внутренней сосредоточенности.).

… В 1-м акте Наталья Петровна любуется молодостью Веры. Во 2-м акте она будет раздражаться этой молодостью, а в 3-м акте она будет ненавидеть эту молодость».

Режиссерские экземпляры К. С. Станиславского в 6 томах., М., «Искусство», 1988, т. 5, стр. 375 – 377, 399.

АВГУСТ 27

Репетирует третий акт «Месяца в деревне».

199 АВГУСТ 28

На репетиции «Месяца в деревне» говорит о намерении поставить в Правлении МХТ вопрос о введении перед поднятием занавеса на сцене минуты «абсолютной тишины», момента «полного спокойствия для актера». Минута тишины позволит «исполнителям сосредоточиться и войти в круг».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

АВГУСТ 29

Н. А. Румянцев сообщает М. В. Добужинскому, что репетиции «Месяца в деревне» «идут (ежедневно по две), проходят 1-й и 2-й акты, но все время за столом (не на сцене)».

Музей МХАТ. Архив М. В. Добужинского.

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко:

«Станиславский занят “Месяцем в деревне”. Хочет — по крайней мере, хотел — строго следовать моему “литературному” плану постановки, но, конечно, этого хватит ненадолго и свернет живо на искажение Тургенева».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2172.

Г. Крэг сообщает из Флоренции С., что он пишет книгу по театральному искусству. В этой книге Крэг хочет окончательно доказать, что единственно возможная реформа современных театров — это реформа, основанная на принципах С.

Письмо Г. Крэга от 11/IX н. с. Архив К. С., № 2117.

СЕНТЯБРЬ

Продолжает работу над спектаклем «Месяц в деревне».

Обращается в рукописный отдел Румянцевского музея за материалами по произведениям Тургенева.

Письмо А. С. Долговой к С. от 26/I 1933 г. Архив К. С., № 8214.

«Репетиции “Месяца в деревне” с 1-го по 10-е сентября происходили на квартире Конст. Серг. или О. Л. Книппер по особому вызову. Занимались О. Л. Книппер, Л. М. Коренева, А. Г. Коонен, Р. В. Болеславский.

Руководили репетициями К. С. Станиславский и И. М. Москвин».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Готовит роль Ракитина с режиссером И. М. Москвиным.

Из записной книжки С.:

«Москвин работал со мной, как с учеником, и я, в пример другим, старался быть особенно кротким и поддерживать престиж режиссера.

200 В этой работе для меня, да и для других, открылось очень много неожиданности в смысле набитых актерских штампов, которые мы из себя вытравляли, и в смысле действительности новой системы.

Через пять, шесть репетиций зашел Немирович и похвалил только меня. Я пока играл от себя лично, без всякой характерности и чувствовал себя хорошо, пока мы читали за столом».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 503 – 504.

СЕНТЯБРЬ 4

Из письма С. к В. В. Котляревской:

«Помните, в прошлом году я говорил Вам о творческой сосредоточенности, о круге внимания? Я так развил в себе этот круг внимания, что хожу с ним денно и нощно».

Собр. соч., т. 8, стр. 160.

СЕНТЯБРЬ 10

По указанию С. помощник режиссера записывает в Дневнике репетиций, что первый и третий акты «Месяца в деревне» «совершенно готовы для ансамблевых репетиций». В четвертом и пятом актах «не сделаны сокращения» в тексте пьесы.

Дневник репетиций.

СЕНТЯБРЬ 11

Днем «репетировали начало 1-го акта и сцены Натальи Петровны. Вследствие отсутствия необходимого для репетиции тона и переживаний ансамблевая репетиция шла очень туго, и после нескольких неудачных попыток перешли к занятиям с отдельными лицами».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Вечером репетирует с О. Л. Книппер сцены Натальи Петровны и Ракитина в первом акте «Месяца в деревне» в присутствии И. М. Москвина.

«Неудачная репетиция. Ничего не добились».

Запись С. в Дневнике репетиций.

СЕНТЯБРЬ 12

Просит Н. В. Дризена посодействовать скорейшему разрешению цензурой новой пьесы С. С. Юшкевича «Господи, помилуй нас!» («Miserere»).

«Какие бы ни были недостатки в пьесе, в ней есть одно большое достоинство — она поэтична и молода по чувствам и темпераменту».

Письмо С. к Н. В. Дризену. Собр. соч., т. 8, стр. 161.

СЕНТЯБРЬ 16

Показывали отдельные сцены «Месяца в деревне» Вл. И. Немировичу-Данченко.

201 «Все шло так бойко и хорошо, что 16 сентября 1909 г. мы уже показывали за столом Немировичу первых три акта. Он остался очень доволен даже и Книппер, которая при нем играла еще хуже, чем в другие более счастливые разы, так как от конфуза не могла уйти от некоторой трафаретности.

Нас похвалили, — мы рады и успокоились, дав два дня отдыха».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 504.

СЕНТЯБРЬ 18

«К. С. Алексеев опоздал на 5 м. и приносит свои извинения».

Запись С. в Дневнике репетиций.

СЕНТЯБРЬ, после 18-го

«После перерыва мы стали вводить замечания Немировича. Относительно главного его замечания я сказал ему свое мнение. Добыть тургеневскую дымку от Кореневой трудно, но возможно, а от Книппер — совсем невозможно.

Мы, однако, стали пробовать.

… Книппер и даже Коренева пришли после перерыва уже с самомнением. Кротость исчезла, ее заменили каприз и самомнение… Вместо дымки появились сентиментальность, театральность, неискренность и грубое прямолинейное непонимание психологии человека».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 504.

СЕНТЯБРЬ 19

Репетиция «Анатэмы» для С.

Из письма Вл. И. Немировича-Данченко к Л. Н. Андрееву:

«Четыре картины можно считать слаженными вполне. Станиславский, Москвин, моя жена и другие артисты говорили, что впечатление огромное, что театр не поднимался на такую высоту со времен “Юлия Цезаря” и т. д.».

Журн. «Театр», 1968, № 10, стр. 55.

Из письма Н. С. Бутовой:

«Кончилась репетиция для Константина Сергеевича. Хотя замечания будут лишь завтра, но я знаю, что ему многое понравилось и многое из моего он принял с полным доверием»129*.

Архив Н. С. Бутовой.

СЕНТЯБРЬ 20

Высказывает свои замечания исполнителям «Анатэмы».

СЕНТЯБРЬ 22

Получает от Добужинского из Петербурга шестнадцать эскизов костюмов к спектаклю «Месяц в деревне».

202 «“Верховой” костюм Ракитина III и IV д. я предлагаю или темно-синий или черный, во втором случае с темно-желтыми брюками. Высоких сапогов не хочется — шпоры при длинных брюках занятнее. Если Ракитин в д., уезжая, надевает пальто, я предлагаю два варианта — одно более франтовское, другое скорее дорожное (с капюшоном и бранденбурами)».

Письмо М. В. Добужинского к С. от 20/IX. Архив К. С., № 8179.

СЕНТЯБРЬ 25

Репетиция первого акта «Месяца в деревне». «После нескольких неудачных попыток первая сцена Натальи Петровны не пошла.

… Полное отсутствие работоспособного нерва заставило Конст. Серг. оборвать репетицию и уйти».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Вечером продолжает репетицию у себя дома.

СЕНТЯБРЬ 27

Перед открытием нового сезона проводит утром и вечером репетиции «Ревизора».

Дневник репетиций.

Польский писатель Станислав Пшибышевский сообщает С. о своей работе над пьесой «Пир жизни».

«Пишу мою пьесу с мыслью о Вашей сцене, тем более что пьеса эта требует прежде всего такого гениального режиссера, каким именно являетесь Вы. У меня нет нужды и привычки льстить, пишу только то, что о Вас думаю».

Архив К. С., № 2724/1.

СЕНТЯБРЬ 28

Намечает мизансцены второго акта «Месяца в деревне».

«Разбирались подробно в тексте».

«После перерыва приступили к разбору и разработке отдельных сцен акта и выяснению общего тона и переживаний; определяли задачу всей постановки и общий характер акта».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Во втором акте Наталью Петровну часто раздражает тонкий эстетизм Ракитина. «Она не ценит теперь этого эстетизма; напротив, выпив глоток воздуха, приблизившись к настоящей природе, она теперь глумится над эстетизмом в смокинге и перчатках, хотя когда-то она сблизилась с Ракитиным, быть может, частью и из-за его светского изящества».

Режиссерские заметки С. к «Месяцу в деревне». Режиссерские экземпляры К. С. Станиславского, т. 5, стр. 433.

203 СЕНТЯБРЬ 29

50-я репетиция «Месяца в деревне»130*.

 

Вечером проводит генеральную репетицию «Синей птицы». «Прекрасная репетиция. По всем частям (за исключением музыкальной в 1-м акте) пьеса возобновлена прекрасно».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

СЕНТЯБРЬ 30

Репетицию «Месяца в деревне» «начали со сцены Кати и Шаафа — вырабатывали тона и круги, упражнялись в переживаниях и сосредоточенности. Подробно останавливались на сценах Веры и Беляева».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Присутствует на генеральной репетиции «Анатэмы».

Из письма Н. С. Бутовой:

«М. П. Лилина похвалила меня, и Станиславский прислал свое одобрение».

Архив Н. С. Бутовой.

Добужинский сообщает С., что он выслал ему эскиз и макет декорации второго акта «Месяца в деревне».

Письмо М. В. Добужинского. Архив К. С., № 8180.

ОКТЯБРЬ

Репетирует «Месяц в деревне».

«Тут явился Стахович со своими светскими требованиями и так хорошо показал мне и другим некоторые тона, что мы отвлеклись в сторону от Тургенева за ним, забыв, что Стахович, хоть и очарователен, но по глубине — не Тургенев. Я стал искать образ, вернее копировать Стаховича, и перестал жить ролью. Долго, с месяц путался в этих противоречиях между Тургеневым и Стаховичем, не понимая, в чем дело. Роль шла все хуже и хуже, особенно когда от стола перешли к движениям и планировкам».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 504.

«Mise en scène не будет никакой. Скамья или диван, на который приходят, садятся и говорят, — ни звуков, ни подробностей, ни деталей. Все основано на переживании и интонациях. Вся пьеса сплетена из ощущений и чувств автора и актеров. Как записать их, как передать неуловимые способы воздействия режиссеров на артистов? Это своего рода гипноз, основанный на самочувствии актеров в момент работы, на знании их характера, недостатков и пр. Как в этой пьесе, так и во всех других — эта и только эта работа существенна и достойна внимания».

Письмо С. к Н. В. Дризену. Собр. соч., т. 8, стр. 163.

204 ОКТЯБРЬ 2

Просит ускорить выполнение декораций для «Месяца в деревне», т. к. исполнители ролей уже настолько подготовлены, что могут «перейти на большую сцену для репетиций в полной обстановке».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Вечером присутствует на открытии сезона в МХТ.

Премьера «Анатэмы»131*. Режиссеры: Вл. И. Немирович-Данченко и В. В. Лужский. Художник В. А. Симов.

ОКТЯБРЬ 3

Проводит генеральную репетицию «Ревизора» перед возобновлением его в сезоне.

ОКТЯБРЬ 6 и 7

Репетирует «Вишневый сад» в связи с вводом новых исполнителей и возобновлением спектакля. Считает необходимым произвести ремонт декораций, указывает на погрешности в освещении и монтировке.

Дневник репетиций.

ОКТЯБРЬ 9

На репетиции «Месяца в деревне» «занимались сценами Кати, Беляева и Верочки, Беляева и Натальи Петровны. Отдельно разрабатывали каждую роль, упражнялись в переживаниях, кругах и сосредоточенности». Репетиция началась в 12 часов дня, кончилась в 5 1/4 вечера.

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

ОКТЯБРЬ 11

150-е представление в МХТ «Дяди Вани» со Станиславским в роли Астрова.

ОКТЯБРЬ 12

М. В. Добужинский из Петербурга пишет С.:

«На днях выслал последние куски декораций — и таким образом мною закончено все. … У меня есть много вопросов и замечаний относительно костюмов и бутафории — объясню все уже лично».

Архив К. С., № 8181.

205 Горький сообщает Е. П. Пешковой, что к нему на Капри собираются приехать Станиславский и Сулержицкий.

«Летопись жизни и творчества А. М. Горького», т. 2, М., АН СССР, 1958, стр. 153.

ОКТЯБРЬ 13

Репетиция второго акта «Месяца в деревне»: «Выясняли причины скуки, искали тона и вырабатывали сосредоточенность на различных переживаниях».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

ОКТЯБРЬ 14

Проводит «интимную» репетицию третьего акта «Месяца в деревне». По просьбе С. «двери всех ярусов были заперты, а на входной двери висело объявление об интимной репетиции».

Там же.

«… Все репетиции всегда были открыты для работников театра, больше того — были школой Художественного театра. Молодежь главным образом и росла, постоянно присутствуя на репетициях…

Так что закрытие репетиций “Месяца в деревне”, перенос их на новую сцену132*, куда никто не подпускался, включая В. И. Немировича-Данченко, было целым событием».

Б. М. Сушкевич, Семь моментов работы над ролью. Л., Госакдрама, 1933, стр. 8 – 9.

ОКТЯБРЬ 17

Беседует с О. Л. Книппер о роли Натальи Петровны.

Из режиссерских заметок С. к сцене объяснения Натальи Петровны с Беляевым в третьем акте:

Наталья Петровна «продолжает зондировать его, но главное из ревности. Ей надо добиться, чтобы любовь и свидания с Верой прекратились. Переменяя круги хитрости, она хочет взять с него слово, что свидания и прочее с Верой прекратятся. Поэтому все реплики окрашиваются кругами хитрости ее души. То она делает вид, что не доверяет, то с помощью насмешки, то дружественным откровенным тоном, то тоном большой и строгой барыни, скрестившей руки, — она добивается своего. Все это немного подло, конечно, но это очаровательно у женщины, которая любит, ревнует; которой кажется, что невозможно не влюбиться в Верочку; которая не имеет права любить другого; которая обманывает мужа, оскорбляет Ракитина. Вся эта сцена на волнении, которое явится у актрисы от желания энергично и ярко менять круги душевной хитрости».

Режиссерские экземпляры К. С. Станиславского, т. 5, стр. 497.

206 Вместе с М. В. Добужинским осматривает готовую декорацию второго акта «Месяца в деревне».

«К заднему занавесу решено повесить кисею, чтобы придать летний зной».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

«Я приехал с вокзала прямо в театр. В зрительном зале меня уже ждал Станиславский и вся труппа, и была повешена и освещена декорация сада, и какой был для меня сюрприз и какое я испытал волнение, когда вдруг при моем входе в зал все стали мне долго и горячо аплодировать…

Станиславский подошел ко мне и благодарил меня. Я был как в тумане. Мне говорили, что “таких декораций еще в театре не бывало”, и я видел по улыбкам и приветливым глазам, как искренне все радовались.

Мне самому эта декорация, которую я видел лишь на полу мастерской, теперь освещенная так, как умели это делать только в Художественном театре, показалась ожившей и полной прозрачного воздуха, и я убедился, что был прав в технике ее почти “графической” живописи. …

Репетиции шли в моих декорациях, и актеры репетировали часто в костюмах.

… Больше всего мне было радостно то, что говорил Станиславский и артисты, — что декорации им давали большой подъем и помогали их настроениям».

М. Добужинский, О Художественном театре. — «Новый журнал», 1943, стр. 37, 39 – 40.

Вечером просматривает и утверждает образцы костюмов, материй, аксессуары (серьги, часы, ленты, платки и т. д.) для «Месяца в деревне».

ОКТЯБРЬ 19

Репетирует второй акт «Месяца в деревне». Вместе с Добужинским принимает декорации для всех актов пьесы; дает указания осветителям, бутафорам и другим работникам технических цехов по исправлению недочетов.

Пишет в Дневнике репетиций о сцене в оранжерее: «Тургенева в такой темноте играть невозможно — нужно вдвое больше белого света. Что делать?»

Анализирует пятый акт пьесы.

Дневник репетиций.

ОКТЯБРЬ, после 20-го

«С переходом на сцену пошли не репетиции, а ад.

Все потеряли. Что было хорошо за столом, казалось слабым здесь.

207 Все тихо говорили и не могли усилить голоса. Книппер изводила упрямством. Коренева дурным характером… Болеславский от неопытности превратился в дубину. Враги моей системы каркали, говорили скучно, понижали тон репетиций.

Давно я не испытывал таких мучений, отчаяния и упадка энергии (со времен “Драмы жизни” и “Жизни Человека”)».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 505.

ОКТЯБРЬ 21

Вл. И. Немирович-Данченко, приступивший к работе над комедией А. Н. Островского «На всякого мудреца довольно простоты», поручает роль Крутицкого репетировать И. М. Уралову, «пока Станиславский, который должен играть, занят “Месяцем”».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 2181.

ОКТЯБРЬ 22

Разбирает четвертый акт «Месяца в деревне». Репетирует сцены Натальи Петровны и Ракитина.

Не удовлетворен освещением сцены, снова настаивает на усилении света.

ОКТЯБРЬ 25

В связи с болезнью М. А. Самаровой срочно вводит Е. М. Раевскую на роль няньки Анфисы в «Трех сестрах»133*.

ОКТЯБРЬ 28

Из записи помощника режиссера в Дневнике репетиций:

«Очень прошу сделать распоряжение, чтоб во время интимных репетиций полковник134* назначал к двери зрительного зала двух сторожей, т. к. одного очень часто приходится посылать и дверь остается свободной — в это время в зал входят посторонние пьесе лица.

… Это вызвало неудовольствие Конст. Серг., тем более что на двери вывешено его личное распоряжение о запрещении входа».

ОКТЯБРЬ 29

«В четверг репетиции нет, т. к. Конст. Серг. занят на фабрике».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

ОКТЯБРЬ 31

Из письма Немировича-Данченко к жене.

«Сегодня наконец мне покажут два действия “Месяца в деревне”. Два с лишком месяца репетировали Москвин и Станиславский, сделали уже около 80 – 90 репетиций и вот приготовили показать 208 два действия, когда их всех 5. Они очень волнуются: что-то я скажу. А я уж и не знаю, какой мне политики держаться. Если я не похвалю, сейчас же меня запрягут в этот “Месяц” — и пойдет старая история столкновений, споров… А если будет слабо — чего, кажется, надо ожидать, — как я скажу, что это хорошо? А запрягаться мне совсем неохота. Если Книппер одолела трудности роли — слава Богу, что мои предсказания не сбылись. А если не одолела, то не одолеет и со мной. Боюсь, что Станиславский окажется совсем банкротом в деле постановки».

Архив Н.-Д., № 7164.

Показывает Вл. И. Немировичу-Данченко второй и третий акты «Месяца в деревне».

«Две бесподобные декорации Добужинского. Полтора месяца назад мне показывали почти полностью три действия. Теперь из них только два. Играют хуже, чем полтора месяца назад. Что они делали это время — никак не могу обмозговать! А ведь сделали за это время репетиций 50!

… Хороши декорации, юноша, играющий Беляева, и Коренева, играющая Верочку, очень терпим сам Станиславский и совершенно пустое место Книппер. Увы! Это решительно не ее дело, и все казалось, что я смотрю “Росмерсхольм”».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене от 1/XI. Архив Н.-Д., № 7161.

ОКТЯБРЬ

Переписка с Г. Крэгом, который не удовлетворен финансовыми расчетами с ним театра за работу над «Гамлетом» и просит перевести ему дополнительные суммы денег.

ОКТЯБРЬ

Играл роли: Гаева — 7, 23, 27, 29-го; Астрова — 11, 18, 21-го (утро); Вершинина — 16, 25-го; Фамусова — 30-го.

ОКТЯБРЬ – НОЯБРЬ

Принимает в сотрудники МХТ двенадцатилетнего мальчика Колю Ларионова — сына провинциального актера Лирского-Муратова — на роли детей и подростков.

Одновременно устраивает Колю учиться в частную гимназию.

«Станиславский никогда не рассказывал мне, как он определил меня в гимназию, а между тем он в течение почти восьми лет платил за мое обучение. Я был его стипендиатом».

Ник. Ларионов, Страницы воспоминаний. — «Литературная Россия», 1964, № 18, 3/VII.

209 НОЯБРЬ

«От [10] до 12 у меня ежедневно фабрика — конторские дела. От 12 до 4 1/2 репетиции. От 4 1/2 до 5 прием в театре, от 5 до 7 обед и отдых, от 7 до 11 1/2 — вечерний спектакль или репетиция. После спектакля, до 2 час. ночи, работаю над ролью».

Письмо С. к Н. В. Дризену от 3/XI. Собр. соч., т. 8, стр. 162.

«Работаю до одури над “Месяцем в деревне”. Пьеса до того тонка по психологии, что не допускает никакой mise en scène — приходи, садись на скамейку и переживай почти без жестов. Приходится разрабатывать внутренний рисунок до небывалых тонкостей».

Письмо С. к Н. А. Попову от 3/XI. Собр. соч., т. 8, стр. 165.

НОЯБРЬ 2

Репетирует первый акт. «Проходили установленные ранее мизансцены». «Разрабатывали акт во всех подробностях».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

НОЯБРЬ 3

В ответ на просьбу Н. В. Дризена прислать материалы по новым постановкам МХТ для опубликования их в «Ежегоднике императорских театров» С. сообщает, что таких материалов, передающих режиссерскую и актерскую работу, не имеется.

«Общий взгляд на постановку очень вреден и путает. В свое время мы написали такой взгляд для чеховской пьесы “Три сестры”.

По этим запискам поставили пьесу. Я видел эту постановку. Ужаснее ничего придумать нельзя. Поняли только, что в пьесе нужна тоска, печаль. У нас эта тоска достигается смехом, так как 3/4 пьесы — на смехе. Там смех отсутствовал, получилась отчаянная тоска — для публики».

Собр. соч., т. 8, стр. 164.

Сообщает Н. В. Дризену, что им «задумана статья: об трех родах драмат. искусства» (переживание, представление, доклад).

Там же, стр. 164.

НОЯБРЬ 3 – 6

Репетиции «Месяца в деревне» ведет Вл. И. Немирович-Данченко.

НОЯБРЬ 5

«Утром с 11 до 6 1/2 была репетиция “Месяца в деревне”. Был любимый Грабарь».

Письмо Н. С. Бутовой к Т. Л. Щепкиной-Куперник. Архив Н. С. Бутовой.

Вечером играет роль Вершинина в «Трех сестрах». Записывает в Дневнике спектаклей:

210 «Правлению. По болезни В. Ф. Грибунина его заменил почти без репетиций С. Л. Кузнецов. Он дал совсем новый образ Ферапонта — интересный, художественный и простой. Считаю его выступление очень удачным».

НОЯБРЬ 6

Вл. И. Немирович-Данченко ведет репетицию третьего акта «Месяца в деревне». «Подробно и очень долго останавливались на сцене Ракитина и Натальи Петровны».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

«Призывали Немировича даже. Он помог было Книппер в первом и втором актах (делали репетиции в гриме и костюмах.) На третьем Книппер закатила такую сцену плача, что Немирович поскорее ушел, боясь спутать».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 505.

НОЯБРЬ 7

«Вчера занимался “Месяцем в деревне” и пришел в самое безнадежное настроение, охватившее и всех участвующих, начиная с бедной Книппер, которая плакала, вдруг убедившись — или как она говорит — уже месяц она это видит, — что сыграть роль не может, что это не ее дело».

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к жене. Архив Н.-Д., № 7169.

Назначенная на 7 ноября репетиция «Месяца в деревне» «отменена Влад. Ив., чтобы дать отдых участвующим».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

НОЯБРЬ

«Роль Натальи Петровны доставляла мне большие страдания.

… И вот, когда мои страдания и ужас перед невозможностью схватить всю тонкость переживаний тургеневской женщины так овладели мной, что заслонили от меня всю прелесть, весь аромат образа, я во время одной из репетиций разрыдалась, решительно сказала, что не могу играть, и уехала домой, — вот тогда-то и сказалось все необыкновенное отношение Константина Сергеевича к изнемогающему и растерявшемуся актеру. На другой день пришло письмо Константина Сергеевича, которое меня поразило, взволновало необычайно и доставило еще больше страданий уже не за себя, а за него».

Из воспоминаний О. Л. Книппер-Чеховой. Сб. «О Станиславском», стр. 264.

«Верьте мне: все то, что кажется Вам сейчас таким трудным, — в действительности пустяки. Имейте терпение вникнуть, подумать и понять эти пустяки, и Вы познаете лучшие радости в жизни, которые доступны человеку в этом мире.

211 Если моя помощь была бы Вам нужна — я разорвусь на части и обещаюсь не запугивать Вас научными словами. Вероятно, это была моя ошибка.

Молю Вас быть твердой и мужественной в той артистической борьбе, которую Вам надо одолеть не только ради Вашего таланта, который я всем сердцем люблю, но и ради всего нашего театра, который является смыслом всей моей жизни».

Письмо С. к О. Л. Книппер-Чеховой. Собр. соч., т. 8, стр. 166.

«Не могу Вам передать, как глубоко тронуло меня Ваше письмо и Ваши нежные цветы, и т. к. мои глаза еще не совсем высохли после этой ночи, то они вновь поплакали, и если бы Вы были сейчас здесь, я бы стала перед Вами на колени и от всей души попросила у Вас прощения за все неприятные тяжелые минуты, которые я вам доставляю. … Конечно, я сейчас употреблю все свои усилия, чтоб насколько возможно овладеть ролью и сыграть, чтобы не очень стыдно было Художественному театру. … Мне хочется сыграть Наталью Петровну, чтоб не было стыдно перед Вами. В тяжелые минуты буду, перечитывать Ваше письмо».

Письмо О. Л. Книппер-Чеховой к С. Архив К. С., № 8629.

НОЯБРЬ 9

Ведет репетицию четвертого акта «Месяца в деревне» с 12 часов до 5 часов 48 минут без перерыва.

Дневник репетиций.

«Четвертый акт особенно мучителен, так как ни у Книппер, ни у Кореневой нет настоящего темперамента для этой сцены».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 505.

НОЯБРЬ 10

«Прошу предупредить по всем частям, что 20 ноября будет полная генеральная всех пяти актов “Месяца в деревне”. К этому дню должно быть все и по всем частям готово до самых ничтожных мелочей.

До этого дня, конечно, будут частичные генеральные репетиции».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

НОЯБРЬ 13

Репетирует «Месяц в деревне», после этого занят на репетиции сцен из «Горя от ума».

Вечером исполняет роль Фамусова в сцене из «Горя от ума» на литературно-музыкальном вечере в пользу Общества вспомоществования недостаточным ученикам Московской гимназии имени Григория Шелапутина в помещении Малого зала Благородного собрания.

Программа вечера. Архив К. С.

212 НОЯБРЬ 14

Прилагает «особое мнение» к протоколу заседания Правления МХТ от 14 ноября, на котором было решено считать М. Н. Германову основной исполнительницей роли Элины в спектакле «У врат царства», а М. П. Лилину ее дублершей135*.

М. П. Лилина «является исключением во многих отношениях, начиная с таланта, условий ее службы, исключительно чистого отношения к делу, артистической скромности, кончая неисчислимыми услугами, часто невидимыми и очень тяжелыми для нее, которые она приносила в течение двенадцати лет в театре и десяти лет в Обществе искусства и литературы.

… М. П. Лилина играла роль по-своему и хорошо. Перемена исполнительницы в главной роли, я считаю, невыгодна для дальнейшей судьбы пьесы.

… На основании всего сказанного я считаю решение Правления несправедливым, бессердечным и неделикатным по отношению к г-же Лилиной, а также я считаю это решение невыгодным для дальнейшей судьбы пьесы “Царские врата”».

Черновая запись С. в записной книжке. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 491 – 492.

НОЯБРЬ 17

Репетирует четвертый акт «Месяца в деревне». «Вырабатывали темп и внутренний темперамент».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

Отдельно занимается сценой Елизаветы Богдановны и Шпигельского с Е. П. Муратовой и В. Ф. Грибуниным. Записывает свои замечания:

«Вы играете оживление, радость, волнение, т. е. вы играете — результат. Это театрально. Чтобы по-настоящему обрадоваться, надо прежде всего забыть о радости. В радости человек бодр и все делает ловко, скоро, охотно, энергично. Сделайте вашу задачу — механическую — ловко, т. е. скоро, находчиво, ловко вбегите и укройтесь от дождя. Осмотритесь, куда присесть, где расположиться, отряхните дождь с платья, вытрите руки. Словом, вспомните, сделайте быстро, ловко, охотно все то, что делают, когда спасаются от дождя и приводят в порядок намоченное платье. Иногда это веселит, иногда и злит. На этот раз вспомните, как это веселит».

Запись С. к разделу системы — «логика чувств». Архив К. С.

НОЯБРЬ 18

Отсутствует на репетиции по болезни. Пишет в записной книжке: «Если прибавить к этому настойчивость в костюмах и гримах Добужинского, 213 станет понятным, что я в середине ноября, после неудачной репетиции первых трех актов, свалился. Появились боли в сердце, пропал сон, слабость. Звали Уманского, так как я думал, что у меня грудная жаба».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 505.

НОЯБРЬ 20

Первая открытая генеральная репетиция четырех актов «Месяца в деревне». «На репетицию допущены все служащие в театре. Смотрят Владимир Иванович и члены Правления».

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

«Иду на 1-ю генеральную репетицию “Месяца в деревне”. Пьеса идет в работе тяжело, с огорчениями, с неудачами. … Но я верю, что “Месяц в деревне” будет одной из лучших прекрасных дочерей нашего Театра. В муках рожденное, но желанное дитя».

Письмо Н. С. Бутовой к Т. Л. Щепкиной-Куперник. Архив Н. С. Бутовой.

«Сделали генеральную четырех актов. Результат: первые два акта слушались, а третий и четвертый — никак.

Немирович пришел ко мне в уборную и объявил, что нечего и думать об успехе, дай Бог, чтоб как-нибудь пронесло спектакль.

… Томление, тревога и отчаяние усилились».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 505 – 506.

НОЯБРЬ 24

Вместе с И. М. Москвиным ведет репетицию пятого акта.

«Пятый акт пошел было легко, но потом и с ним пришлось пострадать. У меня он пошел сразу».

Там же, стр. 506.

НОЯБРЬ 25

С. сообщил утром по телефону, что «чувствует себя очень нездоровым и на репетиции не будет».

Дневник репетиций.

НОЯБРЬ 29

На репетицию «Месяца в деревне» опоздали: С. на 5 минут, О. Л. Книппер-Чехова на 12 минут.

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

На заседании Правления МХТ.

НОЯБРЬ

Играл роли: Гаева — 3, 7, 10, 14 (утро), 22-го; Вершинина — 5, 18, 25-го; Фамусова — 8 (утро), 15, 26-го; Астрова — 12, 29-го.

214 ДЕКАБРЬ, начало

«На одной из генеральных меня очень похвалила Маруся, и это меня ободрило».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 506.

ДЕКАБРЬ 1

Молодой артист Художественного театра Ю. Л. Ракитин сделал доклад в Литературно-художественном кружке о пьесе Тургенева «Месяц в деревне» и о замысле ее постановки. Доклад назывался «Под стеклами оранжереи».

«Голос Москвы», 2/XII.

ДЕКАБРЬ 2

На репетиции «Месяца в деревне» в Большом фойе «проходили по порядку всю пьесу за столом, выслушивали замечания».

Репетицию вел И. М. Москвин; С. репетировал роль Ракитина.

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

ДЕКАБРЬ 4

«Вторая генеральная с нашей публикой была удачнее.

При публике становится иногда уютнее на сцене; кроме того, она приносит нерв на сцену, тот самый нерв, которого недостает на простых репетициях…

Немирович стал уже говорить, что спектакль будет иметь несомненный успех и будет эрой в театре. Все это подбодряло».

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 506.

ДЕКАБРЬ 7

Открытая генеральная репетиция «Месяца в деревне».

Среди присутствующих В. Я. Брюсов, П. Д. Боборыкин, А. И. Южин, О. О. Садовская. Репетиция вызвала «задушевный трепетный отклик у публики».

Письмо Н. С. Бутовой к Т. Л. Щепкиной-Куперник. Архив Н. С. Бутовой.

ДЕКАБРЬ 8

Обсуждение генеральной репетиции. Замечания читают Вл. И. Немирович-Данченко и И. М. Москвин.

ДЕКАБРЬ 9

Премьера «Месяца в деревне».

Режиссеры: К. С. Станиславский и И. М. Москвин. Художник М. В. Добужинский.

С. играет роль Ракитина.

«Месяц в деревне» в Художественном театре «разрушил одно из самых упорных предубеждений. Он показал воочию, что драматические 215 произведения Тургенева вполне сценичны.

… Глубокое проникновение театра духом тургеневского творчества вылилось в создании живых образов, пленяющих тем особым изяществом, которое диктуется мягкостью и красотою внутреннего мира человека. И вся постановка пьесы сделана, все диалоги проведены в светлых и мягких тонах. Действия шли и развертывались перед зрителями точно в свете солнечных лучей. Было и светло и тепло».

Дий Одинокий (Н. В. Туркин), Дневник театрала. — «Голос Москвы», 10/XII.

Н. Эфрос пишет, что «главная и громадная прелесть» спектакля в том, «что были в нем полно и внятно выражены тургеневская тихая нежность, его скромная, задумчивая красота. Все театральные средства соединились в стройной и строгой гармонии, в спокойной художественной уравновешенности и великолепно передали то, что — стиль Тургенева, что — душа и лучшая поэтическая сущность его творчества».

Перед театром стояла задача «показать обстановку и содержание “Месяца в деревне”, бурю, всколыхнувшую тихие воды, — сквозь дымку тургеневского к ней отношения, тургеневской грусти. Художественный театр не только ясно увидал эту задачу, но и сумел ее выполнить, с большою художественною чуткостью и с большим художественным тактом».

Станиславский играет Ракитина «почти без жестов, на очень немногих матовых нотах. Это так идет к Ракитину, эстету, изысканному во всем, в чувстве и слове, красиво усталому и снисходительно пренебрежительному к жизни. Может быть, это — немножко и гримаса, как и весь российский барский чайльд-гарольдизм. Но понемногу гримаса срослась с лицом. И все-таки вся внешняя сдержанность, вся скупость на интонацию и жест не скрыли жизни чувств Ракитина. Они говорили через глаза. Если они не захватывали, то потому, что и не должны захватить. Они и у Ракитина — сверху. Они больше всего — предмет для самолюбования, объект его тонких размышлений. И если была суховатость, то не в игре Станиславского, а в самом Ракитине».

Н. Эфрос. Тургенев в Художественном театре. — «Речь», 12/XII.

С. Волконский подчеркивает, что Станиславским и Книппер великолепно проведены эти умирающие отношения между Ракитиным и Натальей Петровной. «У нее — это цепляние за человека, которого она отталкивает, а у него — это рассудочное порывание милых, дорогих цепей, — мужественность в романтизме».

Сергей Волконский, Художественные отклики, СПб., «Аполлон», 1912, стр. 88.

216 Из письма М. Н. Ермоловой:

«Дивная, идеальная постановка, чудный Ракитин, милая Верочка, студент, да и все остальные, это один из праздничных дней русского искусства. Большое спасибо!»

Письмо М. Н. Ермоловой к Вл. И. Немировичу-Данченко. «Избранные письма», стр. 479.

«Спектакль и, в частности, я сам в роли Ракитина имели очень большой успех. Впервые были замечены и оценены результаты моей долгой лабораторной работы, которая помогла мне принести на сцену новый, необычный тон и манеру игры, отличавшие меня от других артистов. Я был счастлив и удовлетворен не столько личным актерским успехом, сколько признанием моего нового метода».

Собр. соч., т. 1, стр. 407 – 408.

ДЕКАБРЬ, после 10-го

Почти ежедневно играет роль Ракитина в «Месяце в деревне».

«Ракитин у Станиславского может показаться опрощенным. В нем как будто совсем нет обычной у Ракитиных на сцене манерности, он без всякой очевидной позы. Но это только потому, что Ракитин Станиславского без всякой театральности, что здесь образ на сцене складывается средствами иными и очень высокими средствами. И так выходит, что опрощенный Ракитин — самый подлинный, что все в нем есть, что написано, но все это передано красками легкими, мягкими, и самая манерность у Ракитина выходит утонченною, когда она за такой простотой. Ценность такого исполнения очень высока. Может быть, оно недостаточно сценично: не сразу дозволяет все рассмотреть. И возможно, что нужно видеть Ракитина у Станиславского в последнем акте (разговор с мужем, разговор с Беляевым, отъезд Ракитина), чтобы уже совсем ясно и до конца почувствовать, в чем задача такого исполнения. Она в отборе прозрачных, интимных (очень высоких) сценических средств».

П. Ярцев, «Месяц в деревне» на сцене Художественного театра. — «Утро России», 11/XII.

«Игра Станиславского моментами не нуждается не только в слове, но и в жесте: острой мимикой, одним взглядом, еле уловимым движением лицевых мускулов он выражает сильнейшие чувства. “Месяц в деревне” — одна из самых вялых бытовых пьес русского репертуара — держалась на сцене в сильной мере благодаря превосходной мимической игре Станиславского в роли Ракитина, совершенно лишенной внешнего сценического действия».

В. Волькенштейн, Станиславский, Л., «Academia», 1927, стр. 68 – 69.

217 ДЕКАБРЬ 13

В кабаре Художественного театра «Летучая мышь» вечер «смеха и веселья» в честь К. А. Варламова, гостящего в Москве.

Во время вечера зачитывается приветственное письмо С. к Варламову.

«Речь», 16/XII.

ДЕКАБРЬ 14

Из письма М. Г. Савиной:

«У Станиславских была два раза и смотрела “Месяц в деревне”, но об этом даже и говорить не хочу».

Письмо М. Г. Савиной к А. Е. Молчанову, РГИА, ф. М. Г. Савиной, № 689, ед. хр. 168, лл. 83, 84.

ДЕКАБРЬ, до 20-го

Через посредство Добужинского предлагает художнику А. Н. Бенуа оформлять в МХТ мольеровский спектакль.

ДЕКАБРЬ 20

Из письма М. В. Добужинского к С.:

«Я передал А. Н. Бенуа Ваше предложение относительно Мольера, и он с восторгом соглашается — т. к. это его давнишняя мечта. … Когда будет у Вас свободная минута, сообщите мне, пожалуйста, относительно пьес Тургенева: какие именно Вы решили ставить и в каком порядке, что необходимо при обдумывании постановки. Мы говорили ведь о том, чтобы пьесы были поставлены в стиле последовательных эпох».

Архив К. С., № 8184.

ДЕКАБРЬ 22

Л. Я. Гуревич посылает С. выдержку из книги Юлиуса Баба «Kritik der Bühne». Говоря о значении, которое имеют голосовые данные актера в сценическом искусстве, Юлиус Баб вспоминает об игре С. в роли Сатина: «Зрительное впечатление от незабываемого образа “бывшего человека” Сатина, созданного Станиславским, было для меня не менее важным, чем глухой и пропитой царственный тон его голоса».

Архив К. С., № 8021.

ДЕКАБРЬ 23

В день десятого представления «Месяца в деревне» М. В. Добужинский шлет «сердечный привет С. и всем участникам спектакля».

Телеграмма М. В. Добужинского к С. Архив К. С.

Спектакль смотрит известная польская клавесинистка Ванда Ландовская. «В полном восторге. Зазвал с мужем ужинать в Национальную гостиницу. Долго и хорошо говорили».

Письмо к М. П. Лилиной136*. Собр. соч., т. 8, стр. 168.

218 ДЕКАБРЬ 24

Пишет Л. Я. Гуревич о новом направлении театра, о новых принципах актерской и режиссерской работы, проверенных на спектакле «Месяц в деревне».

«Мы решили утроить художественные требования к себе и выбросить все, что стало пошлым на сцене. Никаких mise en scène, никаких звуков. Повели все на простоту, на внутренний рисунок роли. Понимаете, чего стоит перевернуть всю труппу сразу на то, к чему мы шли постепенно и систематически. Нет худа без добра. Это заставило всех обратить внимание на мою систему, которую за эти годы я достаточно подготовил».

Собр. соч., т. 8, стр. 170.

ДЕКАБРЬ 31

Играет роль Гаева в «Вишневом саде». Записывает в Дневнике спектаклей:

«Приношу перед всеми самые искренние извинения за мою очень большую оплошность, которой сам не нахожу оправдания и за которую краснею до ушей. Стыдно выговорить: я опоздал к выходу в первом акте. Извиняюсь перед Правлением.

Объяснения излишни, т. к. для актера не существует оправдания в таких случаях».

ДЕКАБРЬ

Играл роли: Ракитина — 9, 11, 12, 14, 16, 17, 18, 21, 22, 23, 26, 27, 29-го (утро); Гаева — 1, 31-го; Фамусова — 13-го (утро); Вершинина — 20 (утро), 30-го.

1909 г.

Пишет заметки о неудовлетворительном состоянии современной театральной критики, об ее тенденциозности, самонадеянности и ограниченности, о ее непонимании законов творчества и предвзятом отношении к Художественному театру; отмечает стремление определенной части прессы умалить и дискредитировать творческие искания МХТ. Устанавливает, какими качествами и способностями должен обладать настоящий критик, чтобы быть помощником актеру и публике.

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 447 – 469.

Читает книгу Карла Гагемана «Режиссер. Этюды по драматическому искусству» (перевод П. П. Немвродова, Москва — Киев, 1909, изд. Дирекции Киевского драматического театра И. Е. Дуван-Торцова, под общей редакцией Н. А. Попова), подаренную Н. А. Поповым с надписью: «Таланту великому».

219 На полях книги С. делает многочисленные пометки, нередко возражающие автору.

Архив К. С.

В «Ежегоднике императорских театров» (вып. 2, стр. 71 – 85) напечатан первый монографический очерк о Станиславском — статья Н. А. Попова «Станиславский, его значение для современного театра (опыт характеристики)».

 

Получает в дар от Мориса Метерлинка только что изданную в Париже на французском языке пьесу «Синяя птица» (Librairie Charpeintier et Fasgelle, 1909) с надписью: «Станиславскому. Истинному творцу “Синей птицы”, в знак глубокой симпатии и бесконечной благодарности. Метерлинк».

Архив К. С.

СЕЗОН 1909/10 г.

В. И. Качалов в письме к А. И. Южину отказывается перейти в Малый театр после разговора со Станиславским137*.

«Вчерашний разговор имел такой исключительный характер, сопровождался таким настроением, что в результате я почувствовал необходимость дать обещание, подкрепленное честным словом, не предпринимать никакого решительного шага в смысле перехода в другой театр и даже отложить об этом всякую мысль по крайней мере на два года. Что из этого выйдет — Бог знает, но слово дано, и мне остается только просить у тебя извинения за то, что я отнял у тебя столько времени на разговоры».

«Ежегодник Малого театра» за 1955 – 1956 гг., «Искусство», 1961, стр. 25.

1909 – 1910 гг.

Является одним из главных инициаторов и руководителей коренной перестройки золотоканительной фабрики в кабельный завод, оборудованный по последнему слову техники с производством всех видов кабелей и проводов высокого и низкого напряжения, в том числе телефонных и телеграфных проводов.

Т. А. Шамшин, Воспоминания о К. С. Алексееве (Станиславском). Архив К. С.

220 1910
Роль Крутицкого. Участие в капустнике. Работа над «Системой». Занятия с Крэгом; поиски новых декорационно-постановочных средств для «Гамлета». Гастроли в Петербурге. Беседы о пьесе «Miserere». Поездка на Кавказ. Переписка с Г. Крэгом об открытии «Гамлетом» сезона 1910/11 г. Болезнь. Отклик на постановку «Братьев Карамазовых». Смерть Толстого. Жоржет Леблан и Габриэль Режан о спектакле «Синяя птица». Мечты об общедоступном народном театре. Возвращение в Москву.

ЯНВАРЬ 1

Газета «Голос Москвы» публикует новогодние высказывания деятелей науки и искусства по вопросам: 1. Самые значительные явления 1909 года. 2. Чего ждать от 1910 года.

Станиславский отвечает:

«— В минувшем году — отсутствие пьес. — Чего жду? Пьес!»

 

Встречается с Вандой Ландовской, которая рассказывает С., как она работает над музыкальным произведением. С. находит в ее рассказе совпадение со своими мыслями о творческом процессе.

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 509 – 510.

ЯНВАРЬ 4

Устраивает у себя дома новогодний бал для всей труппы МХТ. «Действительно, были все в светлом и все было радостно и светло. Была Плевицкая. Пела и имела успех». «Все веселились» до 9 часов утра. Среди гостей — Ванда Ландовская и О. В. Гзовская.

Письмо Н. С. Бутовой к Т. Л. Щепкиной-Куперник от 6/I. Архив Н. С. Бутовой.

ЯНВАРЬ 5

Концерт Ванды Ландовской для труппы Художественного театра.

«Я приехал в театр в 4 1/4 для того, чтобы осмотреть приготовления к концерту. В 5 ч. должен был приехать муж г-жи Ландовской для указаний о том, как поставить клавикорды, а также для их осмотра 221 и починки.

Так как никого не было в театре, я остался ожидать его сам, боясь недоразумения, а также для того, чтобы выяснить вопрос об экипаже. В ожидании приезда Ландовской я отправился на сцену, чтобы осмотреть ее. Сцена была в полном порядке. Клавикорды на месте, и горел один щиток. Желая осмотреть декорацию, я позвал дежурного техника. Его не было в театре, т. е. часовой ушел со своего поста. Я послал за Кириллиным — неизвестно куда ушел, якобы с дежурным техником вместе. Известно ли кому-нибудь, спросил я, где находятся ключи от электрических комнат. Стали спрашивать, никто ничего не знает.

Теперь я задаю себе вопрос?! Что, если бы случилось какое-нибудь несчастье, соединились бы провода, пожар и проч.? Как бы поступили в данном случае без техников, без ключей?.. Считаю, что порядок и дисциплина — не на высоте в нашем театре, раз что часовые уходят со своего поста.

Этот вопрос прошу обсудить в ближайшем собрании. Быть может, найдутся и другие оплошности в том же роде, касающиеся безопасности театра в нерабочее время».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

После концерта делает записи о характере, особенностях музыки народных танцев Англии и Франции 17 – 18-го веков, указывает, при каких обстоятельствах исполнялся тот или иной танец.

Записная книжка. Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 513 – 514.

ЯНВАРЬ 11

Участвует в экстренном заседании Правления МХТ, созванном в связи с запрещением к представлению пьесы «Анатэма»138*.

«Раннее утро», 12/I.

ЯНВАРЬ 12

Вместо «Анатэмы» идет «Дядя Ваня» с С. в роли Астрова.

После спектакля знакомится с польским артистом А. Зельверовичем. «С двумя розами в руке предстал я перед этим великим человеком, в котором было столько же обаяния, сколько непосредственности и необыкновенной простоты, столько же мягкости, сколько силы. Я увидел перед собой статного мужчину с красивым, породистым лицом, мягкими, сочными губами, чудесными белыми зубами, с большими голубыми глазами, темными, почти черными нависшими бровями, высоким лбом и серебристо-белыми, густыми, зачесанными назад волосами. Улыбка ребенка и глубокий, грудной бас-баритон дополняли образ».

Из воспоминаний А. Зельверовича. Сб. «Писатели, артисты, режиссеры о Станиславском». М., «Искусство», 1963, стр. 262.

222 ЯНВАРЬ 13

Принимает у себя дома А. Зельверовича.

«В течение двадцати минут, совершенно свободных от какой-либо официальной натянутости, просто и живо шел диалог на тему о польском театре и польской драматургии, которую Константин Сергеевич знал основательно, а романтиков — почти идеально. Я узнал, что в репертуарных планах Художественного театра предусматривалась постановка “Балладины”139*, не помню только, в чьем переводе, и что вскоре должна была начаться подготовительная работа над этой постановкой».

Там же, стр. 263.

ЯНВАРЬ 17

Литературное утро в МХТ памяти А. П. Чехова в связи с 50-летием со дня его рождения.

С. исполняет роль Шабельского в первом акте пьесы «Иванов» и роль Астрова в третьем акте «Дяди Вани»140*.

Среди присутствующих на утре композитор А. Н. Скрябин, художник В. А. Серов, «только что приехавшие из Петербурга директор императорских театров В. А. Теляковский и драматург Л. Н. Андреев, вся московская литературная семья во главе с Боборыкиным».

«Новое время», «Речь», 18/I.

С воспоминаниями о встречах с Чеховым выступает писатель И. А. Бунин141*.

Вечером играет роль Гаева в «Вишневом саде».

ЯНВАРЬ 19

Пишет в Правление МХТ заявление, в котором настаивает на своем праве продолжать пробы и искания в области актерского творчества. Выражает стремление к дальнейшему обновлению и совершенствованию сценического искусства, проверке на практике теоретических положений разрабатываемой «системы»; беспокоится о будущем Художественного театра, о путях его деятельности.

В отдельных пунктах своего заявления С. пишет: «Пусть я увлекаюсь, но в этом моя сила. Пусть я ошибаюсь, это единственный способ, чтоб идти вперед! Я теперь, как никогда, убежден в том, что я попал на верный след. Мне верится, что очень скоро я найду то простое слово, которое поймут все и которое поможет театру найти то 223 главное, что будет служить ему верным компасом на многие годы. Без этого компаса, я знаю, что театр заблудится в тот самый момент, когда от его руля отойдет хоть один из его теперешних кормчих, с таким трудом проводивших театр через все Сциллы и Харибды.

Мои требования к себе очень велики и, может быть, самонадеянны. Я не только хочу найти основной принцип творчества, я не только хочу развить на нем теорию, я хочу провести ее на практике.

… Я прошу забыть, хотя на время, о много повредившем мне прозвании “путаника”, “капризника”, так как оно несправедливо. Не всегда же я путаю, иногда мне удается и дело, не всегда же мои капризы неосновательны».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 511 – 512.

«Театр имел большой успех. Поддержал свою мировую славу. Русские газеты и иностранные журналы опять назвали Вас великим, гением и т. п.142*

Сборы у нас блестящие.

Спектакли идут стройно.

Вы — как актер — на зените Вашей славы.

Во внутренней ценности нашей работы Театр идет по пути, в конце которого Ваш же идеал (теперешний). Если он еще не там, он около идеала, так ведь не так же Вы нетерпеливы и наивны, чтобы ожидать этого. Ваша жена также имеет громадный успех и работает даже больше, чем ей можно. И все в пьесах и ансамбле достойном. Теперь у Вас такая славная работа, как “Гамлет”.

Вас не отрывают пустяками.

Чего бы, кажется, желать еще?»

Письмо Вл. И. Немировича-Данченко к С. (возможно, неотправленное). Архив Н.-Д., № 1657.

ЯНВАРЬ 20

Вместе с Вл. И. Немировичем-Данченко проводит беседу с исполнителями о пьесе С. С. Юшкевича «Miserere».

Дневник репетиций.

ЯНВАРЬ 22

На беседе о «Miserere» определяет идею пьесы.

Там же.

ЯНВАРЬ 25

Проводит беседу с исполнителями «Miserere» об артистической технике, касается вопросов самочувствия и переживания на сцене, составных «частей сложных чувств», самовыявления и общения.

Запись помощника режиссера в Дневнике репетиций.

224 ЯНВАРЬ 26

Присутствует на репетиции «Miserere».

ЯНВАРЬ 29

Играет роль Вершинина в «Трех сестрах». Записывает в Дневнике спектаклей:

«Роль Чебутыкина с 2-х репетиций играл В. Ф. Грибунин. Был в тоне пьесы, играл довольно уверенно. Спектакль шел крепко. Будет играть роль очень хорошо, когда совсем освоится».

ЯНВАРЬ

Посещает очередную выставку в Москве объединения художников «Мир искусства».

Письмо С. к М. В. Добужинскому от 5/II. Собр. соч., т. 8, стр. 175.

Привлекает режиссера театра Незлобина К. А. Марджанова (Марджанишвили) к работе в МХТ.

Письмо С. к Н. А. Попову от 5/II. Собр. соч., т. 8, стр. 175.

ЯНВАРЬ

Играл роли: Ракитина — 2, 7, 9, 11, 13, 14, 16, 18, 20, 22, 25, 28, 30-го; Фамусова — 3-го (утро); Астрова — 3, 12-го; Вершинина — 10, 21, 29-го; Гаева — 17, 26-го.

ЯНВАРЬ – ФЕВРАЛЬ

Готовит роль Крутицкого в пьесе А. Н. Островского «На всякого мудреца довольно простоты» (режиссеры Вл. И. Немирович-Данченко и В. В. Лужский).

«На меня из всех двухмесячных разговоров во время репетиций произвела впечатление и дала тона одна фраза Владимира Ивановича: “эпический покой Островского”».

Собр. соч., перв. изд., т. 5, стр. 519.

Но С. считал, что он — как исполнитель роли — подходил к этому «покою», к этой «исходной точке» несколько иначе, чем режиссер, которому «хотелось, чтобы действующие лица стояли без движения, медленно двигались и пр.».

С. искал «покоя в уверенности желаний действующих лиц и в их непреодолимой убежденности. При такой психологии люди горячились тем, что их не понимают и не ценят, и от этого стоячее болото, в котором они барахтаются, становилось еще гуще, еще безнадежнее».

Там же, стр. 518.

225 «… я был по делу в так называемом Сиротском суде. Одно из устаревших учреждений, которое просто забыли своевременно ликвидировать. Там и дом, и порядки, и люди точно покривились и покрылись мохом от старости. Во дворе этого когда-то огромного учреждения стоял как раз такой покосившийся и обросший мохом флигель, а в нем сидел какой-то старик (ничего не имевший общего с моим гримом в роли) и что-то усердно писал, писал, как генерал Крутицкий, свои никому не нужные проекты. Общее впечатление от этого флигеля и одинокого его обитателя каким-то образом подсказало мне грим, лицо и фигуру моего генерала. И здесь, очевидно, эпический покой оказывал на меня свое воздействие».

Собр. соч., т. 1, стр. 564.

«Я не сразу нашел образ Крутицкого, — сказал мне Станиславский, когда я, желая проверить свои впечатления, заговорила с ним об этой его роли: — меня один дом на него навел»… — «Как дом?» — «Так: вошел во двор одного казенного учреждения и вижу в глубине — старый деревянный дом, Бог знает от каких времен еще: стоит поросший мхом, нелепый, никому не нужный, но крепкий. Глядит какими-то глупыми, круглыми своими глазами… Сразу мне представилось, каким должен быть по внешности Крутицкий».

Л. Гуревич, За сценою Художественного театра. — «Речь», 15/V.

«Договариваясь о гриме Крутицкого, К. С. высказывал желание, чтобы волосы были рыжеватые с проседью, с зачесанными наперед “военными” висками, а череп чтобы был похож на голову новорожденного ребенка. Очень грубые, из грубого волоса, усы и баки. Здесь впервые попробовали сделать их из морской травы».

«К. С. Станиславский за кулисами». По воспоминаниям Я. И. и М. А. Гремиславских и И. К. Тщедушного. «Ежегодник МХТ» за 1943 г., стр. 414.

ФЕВРАЛЬ 2

Смотрит спектакль «Синяя птица».

ФЕВРАЛЬ, до 3-го

Присутствует на репетиции возобновляемого спектакля «Бранд».

«К. С. Станиславский сам подошел ко мне после генеральной репетиции и говорил, как давно не говорил, — нежно, но уже как с взрослой. Все же у меня чувство, что, говоря обо мне, говорит он лишь о своем отношении к сцене, о своих планах и намерениях в исканиях нового».

Письмо Н. С. Бутовой к Т. Л. Щепкиной-Куперник от 7/II. Архив Н. С. Бутовой.

226 ФЕВРАЛЬ 3

Присутствует на репетиции «Miserere».

Принимает экзамен по пластике у учеников группы А. Г. Коонен.

«Почему молодежь филиального отдела, как-то Готовцев, Днепров, Хохлов, Павлов и др., почему Горев, который так мало пластичен, освобождены от пластики? Ведь этот изъян со временем ляжет всей тяжестью на режиссеров, когда, как, например, в “Гамлете”, надо будет неупражненные тела сделать пластичными, с теми утонченными требованиями, которые предъявляет к артисту Крэг. Тогда придется делать чудо — прикрывать изъяны, а не показывать красоту.

… Г-жа Коонен, как преподавательница, одобрена и Э. И. Книппер143* и мною — экзаменатором».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

ФЕВРАЛЬ 8

Н. С. Бутова пишет о Станиславском — Ракитине: «В 3-м акте, когда Наталья Петровна признается Ракитину в увлечении своем Беляевым, он — Ракитин — ничего не изображает, но мы, зрители видим своими внутренними глазами, как неизмерное горе опускается ему в душу и с каждым мгновением глубже, и с каждым мигом невозвратнее».

Письмо Н. С. Бутовой к Т. Л. Щепкиной-Куперник. Архив Н. С. Бутовой.

«Вчера в 6 часов позвонил К. С. Станиславский, позвал к себе на занятия. Он, как настоящий европеец, все часы своей жизни наполняет думами-делами своего искусства. Сейчас он ищет путей в нашем деле, путей, уводящих нас, актеров, от изображения к непосредственному слиянию с природой жизни и самих себя».

Там же.

Вечером проводит занятия по системе с группой актеров МХТ. «Засиделись там до 1 1/4 ночи».

Там же.

ФЕВРАЛЬ 9

На репетиции «Miserere».

Вечером играет роль Ракитина. Снова жалуется на недостаточное освещение сцены.

Дневник спектаклей.

ФЕВРАЛЬ 10

Профессор Московского университета, философ И. А. Ильин пишет С. по поводу его записок по «системе»: «Я прочел их два раза 227 с глубоким вниманием и совершенно исключительным интересом и извлек из них для себя много ценного и поучительного». И. А. Ильин просит С. назначить ему встречу для беседы.

Письмо И. А. Ильина к С. Архив К. С.

ФЕВРАЛЬ 13

В Художественном театре траурное собрание памяти В. Ф. Комиссаржевской, скончавшейся в Ташкенте 10 февраля. Принимают участие А. И. Южин, П. Д. Боборыкин, Н. Е. Эфрос, С. В. Яблоновский.

«Русское слово», 14/II.

ФЕВРАЛЬ, середина

С. начинает подготовку очередного капустника Художественного театра.

ФЕВРАЛЬ 15

«Капустник снова не дает спать ни Сулеру, ни даже “старику”».

Из записей В. В. Лужского. Архив В. В. Лужского.

228 В Москву приезжает Г. Крэг для продолжения работы над «Гамлетом».

ФЕВРАЛЬ 18

Присутствует на панихиде по В. Ф. Комиссаржевской на Николаевском вокзале во время перевоза ее праха из Ташкента в Петербург. Возлагает на гроб венок от МХТ.

«Утро России», 19/II.

ФЕВРАЛЬ 24

Письмо М. В. Добужинского из Петербурга к С.:

«С нетерпением все ждут приезда Вашего, все друзья интересуются “Месяцем”, я же и не хочу и не могу расстаться с миром Тургенева и теперь занят увлекательной работой: иллюстрирую… “Месяц в деревне”! … Будущие пьесы читаю и готовлюсь беседовать с Вами о них».

Архив К. С., № 8186.

ФЕВРАЛЬ 27

Книппер-Чехова пишет Добужинскому, что актеры с удовольствием играют пьесу «Месяц в деревне» и все больше вживаются в свои роли.

Архив О. Л. Книппер Чеховой, № 5761/1.

ФЕВРАЛЬ

Играл роли: Ракитина — 4, 6, 9, 12, 16, 19, 24 (утро), 26-го; Астрова — 2, 21 (утро), 28-го; Вершинина — 10, 23-го; Гаева — 14-го.

МАРТ, начало

«В течение всей недели во все свободные от спектакля дни» готовится к «капустнику» и учится владеть хлыстом дрессировщика лошадей для исполнения своего номера.

Собр. соч., т. 1, стр. 447.

МАРТ 6

А. А. Санин сообщает С. из Петербурга о своем намерении приехать в Москву. «Моя сердечная просьба заключается в том, дорогой Константин Сергеевич, чтобы Вы уделили мне нужную мне беседу… Ощущаю нравственную необходимость с Вами повидаться теперь же и побеседовать о моем житье-бытье».

Письмо А. А. Санина к С. Архив К. С.

МАРТ 7

Ночью, после очередного спектакля, проводит вместе с Вл. И. Немировичем-Данченко генеральную репетицию «капустника».

Н. Петров, 50 и 500, М., ВТО, 1960, стр. 53.

229 МАРТ 8

Первый открытый капустник МХТ с продажей билетов в пользу нуждающихся актеров театра144*.

«Представление продолжалось всю ночь — до девяти часов утра». (Сбор — около 20000 рублей).

Письмо С. к А. Дункан. Собр. соч., т. 8, стр. 178.

«Наибольший успех выпал на долю бессловесного “директора” цирка — К. С. Станиславского…»

С., Капустник Художественного театра. — «Русское слово», 10/III.

«Я появлялся во фраке с цилиндром, надетым для шика набок, в белых лосинах, в белых перчатках и черных сапогах, с огромным носом, с черными усами, густыми черными бровями и с широкой черной эспаньолкой».

Собр. соч., т. 1, стр. 447.

«К. С. Станиславский, в типичном гриме, изображая директора цирка, “выводил” ученую лошадь — Вишневского, проделывавшего всякие “эволюции”. Что говорили на арене, было плохо слышно, — такой стон стоял в зрительном зале, опять забывшем на несколько минут про усталость, хотя этот “нумер” разыгрывался уже в четвертом часу утра».

«Русские ведомости», 9/III.

В представлении принимают участие С. В. Рахманинов и певица Н. В. Плевицкая. Среди публики Г. Крэг.

На капустнике артист Н. Ф. Балиев «сообщил присутствующим об избрании в председатели Думы А. И. Гучкова. Бывшая на капустнике “вся Москва” встретила это известие оглушительным шиканьем по адресу избранника».

«Одесский листок», 12/III.

МАРТ 11

Премьера комедии А. Н. Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Режиссеры: Вл. И. Немирович-Данченко и В. В. Лужский. Художник В. А. Симов.

С. играет роль Крутицкого.

«Роль мне удалась, и спектакль имел успех…».

Письмо С. к А. Дункан. Собр. соч., т. 8, стр. 177.

«Самый смелый переворот произвел Станиславский в представлении об образе Крутицкого.

230 … Станиславский дал в образе Крутицкого собирательное лицо сановника, бывшего у власти, а теперь заседающего в Государственном Совете на скамьях крайней правой. Его Крутицкий с сутуловатой спиной, с останавливающимся минутами взглядом и с необычайным упрямством, разлитым во всем лице, дает очень яркий образ человека, у которого уже плохо работает одряхлевший, неповоротливый мозг. Но человек этот не желает помириться с потерей власти и упрямо втихомолку кует “прожекты”, которые, должны привести к закрытию всех новых учреждений».

Дий Одинокий (Н. В. Туркин), Дневник театрала. — «Голос Москвы», 13/III.

«Я ненавижу больше всего черносотенцев и потому так хорошо знаю отсталость. Мне приятно и легко осмеивать их в роли Крутицкого».

Запись С. Архив К. С., № 927.

«Крутицкий — Станиславский необыкновенен.

Лицо, фигура, манера держаться, голос — идите и смотрите; этого не расскажешь и в этом залюбуешься каждою черточкой. Молью и камфарой пахнет от этого консервированного генерала. Его сутулая спина, его… впрочем, повторяю, этого не перескажешь. Я только не мог никак вспомнить, где именно я видел, — несомненно также, как несомненно, что видели его и вы. Всякий видел».

Сергей Яблоновский, Художественный театр. — «Русское слово», 12/III.

«Тут была самая полная и богатая характерность, самое полное перевоплощение актера в изображаемое лицо и самая безупречная правда, захватывающая непосредственность. Это была игра “по заветам Щепкина”, только с еще более усовершенствованными средствами. Была жизнь типичная и выразительная, хотя все было так просто, так безыскусственно; что ни фраза, интонация, мимическое движение — драгоценная жемчужина. Ни одна фраза не выдвигалась из общей речи. Но каждая давала весь возможный эффект. Каждая отражала душу, весь склад человека махровой глупости — этого “спасателя отечества” с кругозором шестилетнего ребенка».

Старый друг (Н. Эфрос), «На всякого мудреца». — Газ. «Театр», № 617, стр. 4.

Из записной книжки С.:

В одной «плохонькой» рецензии на спектакль «На всякого мудреца довольно простоты» «Качалова145* поставили впереди, меня вторым, и какая-то гадость в душе на минуту зашевелилась».

Собр. соч., т. 5, кн. 1, стр. 516.

231 Из воспоминаний М. Н. Германовой:

«Станиславский — Крутицкий — это самое гениальное создание; сколько мы ни играли эту пьесу, всегда плакать хотелось от восторга перед ним.

… Помню, как добивались мы все наивного выражения глаз, безмятежного взгляда. К. С. достиг этого в совершенстве. Выражение его глаз было совершенно детским, “пятилетнего ребенка”.

… Горделиво, радостно и уютно было чувствовать, как идет и блистает этот замечательный третий акт… Даже до нас146* доносились взрывы смеха, почти непрерывные в этом акте.

Под такой же хохот шел и пятый акт. И мы на сцене тоже все смеялись, да и невозможно было равнодушно смотреть на Станиславского, он не только был гениален, он был очарователен».

Музей МХАТ. Архив М. Н. Германовой.

МАРТ, после 11-го

Из письма С. к А. Дункан:

«Всю зиму я проверял на практике свои искания, и, должен признаться, результаты превзошли все мои ожидания. Вся труппа увлечена новой системой, и поэтому, с точки зрения работы, год был интересным и важным».

Собр. соч., т. 8, стр. 179.

МАРТ, вторая половина

В театре — усиленная работа над «Гамлетом» под руководством Г. Крэга.

«В отдельных комнатах в боковой пристройке театра находилась так называемая малая сцена. Там был установлен громадный макет, на котором Гордон Крэг искал внешнее оформление “Гамлета”. Вход туда всем решительно, кроме К. С. Станиславского, его прямого помощника Сулержицкого, переводчика М. Ликиардопуло да двух-трех студийцев — как технических помощников, был строго воспрещен. Константин Сергеевич ввел меня в эту работу. Вот что я там застал — Гордон Крэг устанавливал гладкие ширмы на макете, долженствующем выражать место действия. Он читал английский текст Гамлета, толковал его в своем понимании, анализировал психологию действующих лиц и затем при помощи груды вырезанных им же самим деревянных фигурок разыгрывал какую-либо сцену. … Мы, то есть К. С. Станиславский, Сулержицкий и я, должны были во все это вникнуть, все это усвоить и затем приготовлять в этом плане актеров для спектакля. Мы начали подготовку с главных действующих лиц… Крэг работал над “Гамлетом” уже второй год, но одно свойство этого крупного художника — неумение поставить 232 точку, остановиться и приступить к осуществлению замысла — не приближало нас к спектаклю».

Из воспоминаний К. А. Марджанова. К. А. Марджанишвили (Марджанов), Творческое наследие, Тбилиси, «Заря Востока», 1958, стр. 56 – 57.

«Я с несколькими артистами работаю отдельно над сценами “Гамлета”, чтобы лучше понять на этом опыте, чего хочет Крэг. Когда мы как следует усвоим его замысел, он уедет во Флоренцию, и будем работать одни, без него. Готовим пьесу к августу; он вернется в Москву, чтобы поправить нашу работу и дать последние указания.

“Гамлет” должен быть готов к ноябрю этого года».

Письмо С. к А. Дункан. Собр. соч., т. 8, стр. 178.

МАРТ 17

Общая беседа о «Гамлете».

 

Артист МХТ И. В. Лазарев пишет о своих занятиях в школе С. В. Халютиной: «… широкие горизонты открываются в смысле техники работы — очень, очень интересно, ибо Халютина ведет разучивание ролей147* по методе Станиславского, а такая работа прямо-таки захватывает!!!»

Письмо И. В. Лазарева к жене. Музей МХАТ. Архив И. В. Лазарева.

МАРТ 18

«Вечером же на спектакле пошел в уборную Станиславского поговорить о его системе, очень она интересная в его, так сказать, теории. А так как вчера же я работал по этой системе над отрывком у Халютиной, то и высказал ему свои соображения, выводы и пр. Он очень заинтересовался и прочел мне прямо-таки лекцию по этому поводу и указал, что его лекции есть напечатанные у Москвина».

Письмо И. В. Лазарева к жене. Архив И. В. Лазарева.

МАРТ 19

Спектакль «На всякого мудреца довольно простоты» смотрит М. Н. Ермолова.

МАРТ 20 и 21

Беседы с Г. Крэгом о «Гамлете». Записывали мизансцены третьей и четвертой картин третьего акта, первой картины четвертого акта.

МАРТ 21, 24 и 26

Вечерами занимается вводом А. Г. Коонен на роль Верочки в спектакль «Месяц в деревне».

Дневник репетиций.

233 МАРТ 26

Крэг продолжает рассказывать свой замысел «Гамлета».

МАРТ 27

На похоронах артиста Малого театра Ф. П. Горева на Ваганьковском кладбище.

Артистка Александринского театра М. А. Ведринская пишет С., что мать и сестра В. Ф. Комиссаржевской остались без минимальных средств к жизни. Для помощи им она предлагает устроить спектакль, концерт или гражданскую панихиду. Просит С. принять участие, выступив с исполнением сцены или с чтением воспоминаний.

Архив К. С., № 7516.

МАРТ

Знакомит с искусством МХТ польского актера Ришарда Ордынского.

«Макс Рейнгардт дал мне теплое письмо к Станиславскому. Он просил содействовать мне в ознакомлении с максимальным количеством спектаклей и, выразив сожаление, что не может их сам еще раз посмотреть, считал меня своим посланником, который должен привезти в Берлин “дыхание самого совершенного и самого поэтического в мире сценического реализма”».

Р. Ордынский, От Москвы до Нью-Йорка. — «Scena Polska», 1938, № 2 – 3, str. 388 – 394.

МАРТ

Играл роли: Ракитина — 10, 28-го; Крутицкого — 11, 12, 13, 15, 16, 17, 18, 19, 29, 30, 31-го.

МАРТ – АПРЕЛЬ

Проводит занятия по «системе» с Л. М. Леонидовым.

Сб. «Л. М. Леонидов», стр. 278.

АПРЕЛЬ, первая половина

Ежедневно занят «Гамлетом».

АПРЕЛЬ 4

«К. С. Станиславский объясняет М. П. Григорьевой покрой костюмов. Вечером, в 8 часов, запись мизансцен».

Запись Л. А. Сулержицкого в Дневнике репетиций.

АПРЕЛЬ 8

Газета «Раннее утро» сообщает, что в МХТ продолжаются поиски принципов постановки «Гамлета». «Театр не жалеет средств, и при малейшем сомнении, без сожаления отвергает всю, часто очень большую кропотливую и дорогостоящую работу».

234 АПРЕЛЬ 9

Окончание сезона в Москве спектаклем «На всякого мудреца довольно простоты».

Газеты сообщают, что О. В. Гзовская принята в труппу МХТ и получила роль Офелии в «Гамлете».

«Русские ведомости» и др.

АПРЕЛЬ 10 – 13

«10-го, 11-го, 12-го и 13-го апреля Константин Сергеевич просматривает все костюмы, материи, рисунки и выкройки, словом, все, что было сделано до сих пор по костюмной части». Подробно разбирает каждый костюм для «Гамлета», его фасон, материю, делает зарисовки выкроек для отдельных деталей костюмов, предлагает способы окраски материй в различные цвета и т. д. Все замечания по костюмам С. делает, исходя из замысла спектакля Г. Крэга.

Запись Л. А. Сулержицкого в Дневнике репетиций.

АПРЕЛЬ 15

«Сегодня я должен был быть в СПб. и репетировать, а я лежу в постели с флюсом и с температурой в 37,7. Волнуюсь адски.

Раньше субботы меня не выпустят. В субботу живым или мертвым должен быть в СПб. Репетиции, проба грима, общая проверка — все сорвалось. Остается уповать на Бога, тем более что на свои силы не рассчитываю, так как совершенно обессилел от непосильной работы. Страшно подумать. С понедельника я начинаю играть ежедневно и по два раза в день».

Письмо С. к Л. Я. Гуревич. Собр. соч., т. 8, стр. 180.

АПРЕЛЬ 19

Открытие гастролей МХТ в Петербурге в помещении Михайловского театра.

Утро памяти А. П. Чехова. С. читает роли Шабельского в первом акте «Иванова» и Вершинина в четвертом акте «Трех сестер».

Из письма зрителя к С.:

«Я видел в публике троглодитов нашей рецензентской печати и могу вообразить, что они нагородят завтра в газетах. Понимаю, что досадно при Вашем огромном, чуть ли не гениальном, труде видеть непонимание того, к чему Вы идете и что Вы не только ищете, но почти нашли. … Никогда, никогда не выносил из театра того, что Вы все дали в это утро. Это был театр, настоящий театр, и ничего подобного, т. е. такого полного наслаждения художественного, не давало мне ни одно художественное представление. Да притом, что я слышал, притом, чем я мог восхищаться, на что радоваться — не нужны декорации, не нужны костюмы и жалок “естественный” 235 грим, т. е., в сущности, татуировка лица красками. Мне только хочется сказать, что я мог понять и оценить это направление благодаря Вашей труппе. Заметьте, я всегда с предубеждением относился до сих пор к Мейерхольду и ему подобным. И кажется не потому, что не понимал дела, а, вероятно, потому, что Мейерхольд подошел к делу этому с вывертом, без искренности и оттолкнул от себя “душу” 236 зрителя. Вы и Ваша труппа, напротив, перенесли искусство театра в высший духовный мир и расшевелили душу, для которой материя декораций не нужна. …

Вы читали — ну, говорить нечего, но я видел, чего Вам стоило сегодняшнее утро. Видел, как Вы поправляли ход дела, видел, как не “позволили играть”148* Ирине, остановили ее… Я видел все это, ибо чувствовал с Вами, и все это было великолепно, возвышенно, прекрасно. Вам самому пришлось пойти, чтобы распорядиться музыкой».

Подпись неразборчива (возможно, М. Волконский). Архив К. С.

Вечером играет роль Гаева в «Вишневом саде».

«Бутафория не в полном порядке. Я бегал по всему театру искать свои свертки с анчоусами.

Г-жа Книппер в последнем акте так и не добилась маленького сверточка, который ей нужен для роли».

Запись С. в Дневнике спектаклей.

АПРЕЛЬ 20

Утром играет роль Астрова.

Вечером — первый раз в Петербурге играет роль Крутицкого. Л. Я. Гуревич вспоминает о своей встрече с С. за кулисами театра в антракте спектакля «На всякого мудреца довольно простоты»: «Впечатление было так разительно, что, когда он протянул мне руку, я смутилась: казалось, что это вовсе не он, знакомый, милый Константин Сергеевич, а кто-то совсем чужой и чуждый, подошедший ко мне по ошибке, и рост вовсе не его (горбинка спины заметно снижала его), и рука какая-то дряблая, а главное, это лицо с глупыми круглыми глазами и длинными жесткими бакенбардами и глухой, отрывистый, старчески-сиповатый голос. Он засмеялся, заметив мое смущение, но и смех был совершенно чужой, и я сказала ему полушутя, полусерьезно: “Простите, генерал, но, право, я незнакома с вами и не нахожу, о чем говорить…” Он ответил, опять засмеявшись: “Ужасно приятно играть глупых людей! Но иллюзия все же не пропадала”».

Из воспоминаний Л. Я. Гуревич. Сб. «О Станиславском», стр. 126.

Сравнивая исполнение комедии Островского «На всякого мудреца довольно простоты» в Александринском и в Художественном театрах, Л. Гуревич пишет, что от Крутицкого, созданного Станиславским, становится жутко — «от этой убежденной, тупой силы, не сокрушенной старостью, от этого поразительного воплощения жизненной косности. Цельная, до мелочей реальная фигура — и вместе с тем почти символ. Когда Крутицкий, сидя у себя в кабинете, сначала напевает, потом, уходя мечтою в дни своей молодости, начинает 237 произносить монологи из старинных трагедий, — он вызывает в зале тихий рокот смеха, — но весь он кажется в эту минуту каким-то голосом неумирающего, никогда не умирающего прошлого в настоящем. Когда эту сцену играет Варламов, зычно рыча озеровские монологи и надвигаясь всем корпусом на Мамаеву — Савину, которая оказывается, таким образом, вытесненной со сцены, Александринский театр дрожит от исступленного хохота и разражается рукоплесканиями. Тут, действительно, два совершенно различных вида сценического комизма: у Станиславского — глубокий, тонкий, светлый и бросающий свой свет на всю пьесу, у Варламова — при всей его непосредственной одаренности, — чисто внешний и вовсе даже не “бытовой”, а просто — традиционно-комедийный, хотя для многих еще весьма привлекательный».

Л. Гуревич, Гастроли Художественного театра в Петербурге. — «Русские ведомости», 27/IV.

Станиславский создал «из туповатого рамолли Островского символическую фигуру вроде генерала Дитятина, носителя катковско-леонтьевских149* идеалов».

Влад. Азов (В. А. Ашкинази), Вечер Островского. — «Речь», 23/IV.

АПРЕЛЬ, после 20-го

«В газетах, конечно, нас ругают, только на этот раз наш заклятый враг из “Нового времени” Юрий Беляев почему-то хвалит папу, вероятно, он ему на что-нибудь понадобился»150*.

Письмо М. П. Лилиной к дочери. Архив семьи К. Р. Фальк (Барановской).

АПРЕЛЬ 21

Первый раз в Петербурге играет роль Ракитина.

 

«Когда я видела, как непостижимо холодно и рассудочно отнеслась петербургская публика к постановке “Месяца в деревне”, каким-то высокопарным, то трусливым резонерством старалась она оправдать свое непонимание этой новой постановки Художественного театра, мне подумалось, что и голос отдельного, неизвестного Вам человека может иметь некоторое значение, отдельное мнение может быть интересно».

Письмо зрителя к С. от 7/V. Архив К. С., № 8010.

АПРЕЛЬ 23

Л. М. Леонидов выражает С. свою радость по поводу разрешения репетировать роль Гамлета в качестве дублера В. И. Качалова. «Играть 238 Гамлета — моя заветная мечта, которую я лелею пятнадцать лет. Много думал, много читал и, конечно, сыграть в Художественном театре — это было бы высшим счастьем. … Верю в Ваше художественное беспристрастие, и поэтому, если Вы мне скажете, что роль у меня не идет, я безропотно отойду и нисколько не буду обижен.

… Ваше учение о кругах, как мне кажется, я понимаю, и если Вы меня введете в ту атмосферу, какую требуете Крэг и Вы, думаю, что работа пойдет быстрыми шагами»151*.

Письмо Л. М. Леонидова к С. Сб. «Л. М. Леонидов», стр. 280.

«Леонидов попросил у меня разрешения посмотреть роль Гамлета. Он не надеется сыграть ее, но работа его очень заинтересовала. Я подумал, что это будет нам очень выгодно с практической точки зрения, потому что будет случаться так, что я буду вынужден брать на некоторое время Качалова и изучать с ним Гамлета отдельно от других. В таких случаях Леонидов мог бы репетировать взамен него».

Письмо С. к Г. Крэгу от 21/VI (перевод с английского). Собр. соч., т. 8, стр. 191.

АПРЕЛЬ 24

Утром играет роль Астрова, вечером — Крутицкого.

«Трудно бывало поверить, что образ Астрова, молодого человека с тонкими чертами лица, с умными глазами, блестящими то тонкой иронией, то подлинным вдохновением, образ, в котором все — изящество, что этот образ дан тем же актером, что и генерал Крутицкий».

К. Тренев, К. С. Станиславский. Сб. «Пьесы, статьи, речи». М., «Искусство», 1952, стр. 564.

АПРЕЛЬ 25

Исполняет роль Крутицкого в сцене из четвертого акта «На всякого мудреца довольно простоты» на концерте в Дворянском собрании, устроенном с благотворительной целью в память В. Ф. Комиссаржевской.

Программа концерта. Архив К. С.

АПРЕЛЬ 28

Встречается и беседует с историком театра, редактором «Ежегодника императорских театров» Н. В. Дризеном.

АПРЕЛЬ 30

Полемизируя с петербургскими театральными рецензентами, Л. Я. Гуревич пишет о спектакле «Месяц в деревне»:

«… суть пьесы раскрывается, конечно, только игрою актеров и особенностями того, что называется mise en scène, т. е. распланировкою сценических групп и передвижений. В этом случае новая тенденция 239 Художественного театра — стремление к простоте, к экономии внешних художественных средств — сказалась здесь с особенною силою и в строгом соответствии с духом самой пьесы, где почти нет ансамблей и вовсе нет бурных сцен, где все движения, даже жесты главных героев так изящны, привычно размерены, где чопорность манер общеевропейского аристократизма смягчается только русской леностью, мягкостью и меланхолической утомленностью людей, никогда не знавших ни внутренний, ни внешней свободы. Вот тот жизненный стиль, который находит такое удивительное воплощение в лице Ракитина — Станиславского, сумевшего показать при этом — игрою мимических полутонов, выразительностью взгляда, чуть заметными движениями корпуса и рук, едва уловимыми модуляциями голоса — всю ту нежную и благородную романтику, которая отличает внутреннюю жизнь тургеневского героя. … Нужно не видеть и не слышать всего, что дает нам Станиславский, чтобы не оценить этой новой постановки Художественного театра».

«Еженедельный вестник культуры и политики», № 17, 30/IV, стр. 40 – 41.

АПРЕЛЬ

Играл роли: Крутицкого — 2, 3, 5, 6, 7, 9, 20, 22, 24, 26, 27, 30-го; Вершинина — 8-го; Гаева — 19, 22-го (утро); Астрова — 20 (утро), 24-го (утро); Ракитина — 21, 23 (утро), 29-го152*.

МАЙ 5

Встречается с А. Н. Бенуа.

МАЙ, до 8-го

Делится своими мыслями о сценическом искусстве на собрании представителей театра и литературы, устроенном редакцией «Ежегодника императорских театров».

Один из присутствующих на вечере высказал сомнение в том, что Художественный театр может приносить удовлетворение его созидателям. Истинный театр, как греческая трагедия, «творил событие», «литургию на сцене», оказывая на присутствующих «религиозное действие». «Находите ли вы, — спрашивал собеседник, — что Художественный театр тоже творит событие представлением “Месяца в деревне”, а если не находите, если этого нет, то мне кажется ваш идеал театра мизерным, бессодержательным, а ваше удовлетворение им… совершенно странным.

… Станиславский смутился и отвечал не сразу и не прямо: — “Удовлетворение”, — вы говорите. Кто же из делающих может сказать в какой-нибудь миг, что он доволен, удовлетворен, что не хотел бы 240 продолжать то дело, которое начал. Я говорю “начал”. Но по существу всего живого и истинного всякое “начатое” дело способно к безграничному продолжению и никогда не кончается, если только около него не трудится тупица. Вы говорите: “доволен” ли я? Нет. Нет, я не доволен…

… За истекшие годы Художественного театра приходилось часто быть неудовлетворенным тем, что делалось на сцене, но все искупилось тем, что приходилось видеть… за стенами театра. Да и в самом театре, за рампою. Я не забуду впечатления, которое оставило первое представление в Берлине (могу ошибиться в имени города, следил только за мыслью) пьесы (могу ошибаться в названии и не привожу его). Пьеса кончена, все сыграно. Актеров нет на сцене. Публика… общество… люди, уставшие сидеть на стульях почти навытяжку и которых дома ждали ужин и сладкий сон, конечно, ожидалось бы, должны встать и заторопиться к выходу. Что их удерживало? Их удержало что-то. После последнего слова последнего актера эта “публика”, которую вы презираете, просидела еще десять минут в партере, не шелохнувшись. Никто не встал, ни один не ушел. Что их удержало? Вы говорите: “Действие на душу древнего театра”… Не знаю и не умею выразить. Но мне казалось, что когда я видел сотни этих людей, оставшихся неподвижными после того, что они услышали и увидели, неподвижными и тогда, когда ничей уже голос не звучал перед ними и они не видали ни одного лица, то я думаю, что это было… действие. Не то самое, о котором вы говорите, но действие.

Он опять задумался…

— Или эти письма, которые присылались в дирекцию нашего театра. Они хранятся, и, может быть, когда-нибудь часть их нужно будет напечатать. Помилуйте, какой-нибудь врач из далекого уезда пишет, приехав в Москву… Или учитель, мелкий земский служащий. Они жалуются, что вот год отказывали себе во всем, отказывали в необходимом, не сшили теплого пальто, урезывали в обеде, чтобы, скопив небольшую сумму, приехать на Рождество в Москву и увидеть “Дядю Ваню” или “Три сестры” в нашем исполнении… И приехали, а билеты разобраны по заказу. И неужели им возвращаться домой, не увидав?

Станиславский разволновался.

— Письма эти, из которых многие я читал и почти не мог удержать слез… Или, бывало, подъезжаешь к театру зимой и видишь эту толпу, гуськом… Они пришли сюда с вечера, простояли ночь и наутро, сонные, измученные, получают билеты или отказ… Всего этого невозможно забыть!..

Совсем взволнованно:

— Я спрашиваю, почему это не событие? Т. е. я хочу сказать, что эти люди, недоедающие год, чтобы увидеть на сцене пьесу Чехова, конечно, ждут представления, как события, чувствуют представление, 241 как событие, вспоминают его, как событие. Для них это — “событие”. В их ожидании, в их психике.

Он остановился.

— И вот все, что мы можем дать. И улыбнулся своей детской улыбкой или улыбкой очень счастливого человека.

Все слушавшие облегченно вздохнули.

“Победил”, “вышел из затруднения”. Оппонент его еще что-то говорил, но уже никто не слушал его».

В. Варварин (В. В. Розанов), К гастролям Художественного театра в Петербурге. — «Русское слово», 14/V.

На этом же вечере в споре с Н. Н. Евреиновым говорит о своей ненависти ко всему, что принято называть театральным и сценичным, к традиционной шаблонной актерской игре, которая убивает живую природу актера.

В. Варварин (В. В. Розанов), Впечатления бытия. — «Биржевые ведомости», 8/V.

МАЙ 11

Петербургская интеллигенция чествует артистов Художественного театра в ресторане «Эрнест».

«К 1 часу ночи собралось около 150 человек представителей литературы, искусства, адвокатуры».

«Русское слово», 13/V.

В ответной речи С. благодарит публику, создающую «вокруг деятелей Театра ту любовную бодрящую атмосферу, которая так облегчает Театру его труды».

«Речь», 13/V.

«Я говорил, как всегда, т. е. исполнял свою обязанность. Благодаря кругу был сосредоточен и потому не запинался. Ничего особенного не говорил, но почему-то всем понравилось (вероятно, спокойствие и апломб)».

Письмо С. к М. П. Лилиной от 12/V. Собр. соч., т. 8, стр. 183.

МАЙ 14

Последний спектакль в Петербурге — «Месяц в деревне».

Л. Я. Гуревич посылает С. свою статью, в которой кратко излагает последние открытия Станиславского в области актерского творчества.

«Посылаю Вам свой фельетон, в котором нет ничего моего — все от Вас и частью от Владимира Ивановича, — кроме моего глубокого убеждения в величии того дела, которое Вы делаете. Никогда в жизни я не говорила и не писала ничего со слов других людей, всегда писала, как умела, свое, но быть проводником в публику Ваших идей — мне дорого и радостно, и я старалась только о том, чтобы 242 в этом, по необходимости скомканном, стиснутом виде, все-таки не исказить того, что показалось мне наиболее важным и наименее понятным публике».

Архив К. С., № 8022.

МАЙ 15

В газете «Речь» опубликована статья Л. Я. Гуревич «За сценою Художественного театра».

«Я не знаю в современной литературе книги более волнующей, возвышенной в своей простоте, чем эта еще не законченная работа Станиславского, проникнутая такою глубокою верою в значение нравственного благородства для художника и полная тончайших наблюдений над его человеческой и творческой психологией. Эта книга имеет целью научить артиста всему тому, что составляет его “душевную технику”, — всему тому, что достигается в творческом художественном процессе при участии нашего сознания, вовлекающего в этот процесс нашу волю, которая в свою очередь расшевеливает нашу психику и таинственные подсознательные глубины нашего духа.

В противоположность старому актеру, который, так или иначе истолковав для себя свою роль, шел путем внешнего подражания человеческой природе (или даже просто установившимся сценическим шаблонам), т. е. изображал мимикой, жестами и голосом внешние результаты чувств, не умея вызвать в себе самые эти чувства, во всем богатстве и разнообразии их комбинаций и оттенков, — новый актер должен развить в себе именно эту последнюю способность: произвольно вызывать и повторять в себе известные ощущения, чувства и настроения — от самых простых до самых сложных».

МАЙ, до 18-го

Договаривается с А. Н. Бенуа о работе над мольеровским спектаклем.

МАЙ 18

Возвращается из Петербурга в Москву.

МАЙ, после 20-го

Просматривает подготовленные К. А. Марджановым ширмы и реквизит для «Гамлета».

«Марджанов, со своей совершенно исключительной энергией, подготовил все ширмы, станки и реквизит для “Гамлета” в течение двух недель. Когда мы возвратились в Москву из Петербурга, все было полностью готово».

Письмо С. к Г. Крэгу от 21/VI (перевод с английского). Архив К. С. (фотокопия), № 4344.

243 Продолжает поиски костюмов для «Гамлета».

«Я переоценил свои силы и по возвращении из Петербурга — где мне пришлось сыграть 29 раз за 25 дней — я почувствовал, что я изнурен, и не мог собраться с энергией, чтобы успешно выполнить задачу, которую я на себя взял. Все уехали на каникулы, и нам с Марджановым пришлось провести целых две недели, с утра до вечера, пытаясь до конца разобраться в том, что Вы задумали, и пытаясь понять, для чего эти линии и складки в костюмах на Ваших эскизах. Но увы! Мы ничего не добились. Может быть, мы не совсем ясно Вас поняли, может быть, не достаточно искусны в этом или же, может быть, наши материалы не отвечают Вашим целям.

… Мы перепробовали все покрои и все фасоны, которые Вы прислали нам, и к тому же еще много своих. Но эти тонкие, красивые магазинные материалы не могут вообще ничего выразить.

… Я попробовал порыться в своей памяти. Я внимательно перечитал все, что касается этих костюмов и времени, когда их носили, и наконец пришел к заключению, что многие из покроев, которые Вы выбрали, должны быть смоделированы из очень толстых и плотных материй, которые на Ваших рисунках дают такие красивые и глубокие складки».

Там же.

Работает с Качаловым над ролью Гамлета.

«… приятный сюрприз — это то, что Качалов начал проявлять интерес к роли Гамлета. Я работал с ним в Петербурге, а после в Москве мы с Марджановым просмотрели всю его роль и сделали пометки согласно Вашим указаниям и моей системе, которая Вам еще не нравится, но которая отвечает Вашим целям лучше, чем что-либо другое»153*.

Там же.

МАЙ 27

Из письма А. А. Стаховича к Вл. И. Немировичу-Данченко: «За последнее время у меня создались новые отношения со Станиславским, вследствие которых мое положение в театре меня не удовлетворяет и я считаю, что пользы театру от моего директорства нет никакой.

Отношения К.